ЗАСЕДАНИЕ I:
«ЭКОНОМИЧЕСКИЕ, ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ СТАНОВЛЕНИЯ БЮДЖЕТНОГО ФЕДЕРАЛИЗМА В РОССИИ»
суббота, 17 ноября
Председательствует А.Салмин
А.Салмин. Разрешите продолжить наше заседание или, точнее, начать нашу
вечернюю сессию. У нас на самом деле не так много времени. Около 50 минут. Я думаю,
надо потратить их так, чтобы, когда мы перейдем к следующим делам, я о них скажу
в конце сессии, нам было бы о чем вспомнить.
У меня двое записавшихся: Надежда Александровна Бикалова и Валерий Семенович
Коробейников. Я в этом порядке и предоставляю слово. Надежда Александровна,
прошу вас.
Н.Бикалова. Большое спасибо. Мне хотелось бы продолжить тему, которую
так блестяще раскрыл Алексей Михайлович Лавров, и поговорить о трех основных
этапах развития бюджетного федерализма в нашей стране за последние 8 лет. Первый
этап — 1993–1997 гг. — условно можно назвать стихийным периодом, когда Центр
наделял регионы дополнительными полномочиями без дополнительных финансовых ресурсов
и предлагал субъектам Федерации «брать» суверенитета столько, сколько
смогут. Во время второго «центристского» этапа в 1998–2000 гг. была
создана трехсторонняя комиссия по совершенствованию межбюджетных отношений и
Постановлением Правительства Российской Федерации № 862 от 30 июля 1998 г. была
принята концепция их реформирования в 1999–2001 гг. Инициатива Центра по проведению
реформ во всех областях, в том числе в сфере межбюджетных отношений, реализовалась
в разделении 89 российских регионов по 7-ми федеральным округам. Для укрепления
вертикали власти и контроля федерального Центра за деятельностью национальных
и региональных элит Указом Президента Российской Федерации был создан институт
его полномочных представителей. Третий этап, программный, начался 15 августа
2001 г., когда Правительство нашей страны постановлением № 584 утвердило «Программу
развития бюджетного федерализма в Российской Федерации на период до 2005 года».
За прошедшие восемь лет как межбюджетные отношения, так и бюджетный федерализм
в России развивались без специального законодательства. Изменения чаще всего
отражались в федеральных законах о федеральном бюджете. Оживление интереса к
проблеме межбюджетных отношений, как правило, было связано с прохождением в
Государственной Думе проекта федерального бюджета на очередной год. В настоящее
время, когда действует программа бюджетного федерализма, очевидна необходимость
введения по крайней мере рамочного закона о межбюджетных отношениях.
Рассмотрим это на примере 27 северных и дальневосточных субъектов Российской
Федерации. Они занимают 67% территории всей страны и производят около 60%
российского ВВП. При обсуждении программы развития бюджетного федерализма в
Государственной Думе в мае 2001 г. Комитетом по проблемам Севера и Дальнего
Востока была внесена поправка о том, чтобы из состава федерального фонда финансовой
поддержки регионов были выведены и стали самостоятельными две статьи. Во-первых,
это субсидии на государственную финансовую поддержку закупки и доставки нефти,
нефтепродуктов, топлива и продовольственных товаров в районы Крайнего Севера
и приравненных к ним областей с ограниченными сроками завоза грузов, сокращенно — «северный завоз». Во-вторых, субвенции на компенсацию электроэнергии
территориям Дальнего Востока и Архангельской области. Эта поправка соответствовала
положениям Федерального закона «Об основах государственного регулирования
социально-экономического развития Севера Российской Федерации» и Концепции
государственной поддержки экономического и социального развития Севера, утвержденной
Постановлением Правительства Российской Федерации № 198 от 7 марта 2000 г. Однако
поправка не была принята.
В проекте Федерального закона о федеральном бюджете на 2002 г. в 21-м разделе — «Финансовая помощь бюджетам других уровней» — субсидии на северный
завоз и субвенции на компенсацию тарифов на электроэнергию были также включены
в состав федерального фонда финансовой поддержки регионов. Следует отметить,
что до 1999 г. средства на северный завоз и на компенсацию тарифов на электроэнергию
не значились в составе этого фонда. Последние же четыре года северные субъекты,
не получающие трансферт, не получают и субсидии на северный завоз. Кроме того,
используемая методика распределения фонда не учитывает ни уровня тарифов на
электроэнергию для промышленных потребителей, ни объемы средств, которые должны
быть включены в индекс расчета бюджетных расходов для выравнивания тарифов на
электроэнергию в регионах Дальнего Востока и Архангельской области до уровня
средних по России. Для выравнивания уровня бюджетной обеспеченности северных
и дальневосточных субъектов необходима дополнительная финансовая помощь из федерального
бюджета.
В статье 75-й Бюджетного кодекса написано, что трансферты являются бюджетными
средствами для финансирования обязательных выплат населению: пенсий, пособий,
компенсаций, других социальных выплат, установленных законодательством Российской
Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации, правовыми актами
органов местного самоуправления. Субсидии на северный завоз и субвенции на компенсацию
тарифов на электроэнергию не отвечают социальной природе трансфертов. Расчет
долей и сумм для северных и дальневосточных субъектов в составе федерального
фонда финансовой поддержки регионов с учетом северного завоза и компенсации
тарифов ставит в неравные условия северные территории по сравнению с другими
субъектами, не имеющими таких специфических расходов. Территории Дальнего Востока
и Архангельской области не имеют достаточных топливных ресурсов для того, чтобы
осуществлять свое снабжение без финансовой поддержки Центра. Снабжение дизельным
топливом электростанций, находящихся на значительном расстоянии от энергосистем,
отличается ограниченными сроками поставок и дальностью перевозок. Это приводит
к многократному росту цен на топливо по сравнению с отпускной ценой и является
причиной резкого роста тарифов на электроэнергию и необходимости финансовой
помощи из федерального бюджета.
Для достижения прозрачности и контроля за бюджетными средствами необходимо
изменение методики распределения средств фонда финансовой поддержки с учетом
выделения самостоятельными целевыми статьями расходов отдельной строкой 21-го
раздела субсидий на северный завоз и субвенций на компенсацию тарифов на электроэнергию.
По мнению А.М.Лаврова, за включение северного завоза и тарифов на электроэнергию
в состав трансфертов «отвечает» Министерство по делам торговли и экономического
развития, а не Министерство финансов Российской Федерации. Проблема существует
и ее надо рассмотреть со всех сторон. Например, в ноябре 2001 г. Корякский автономный
округ, Камчатская и Мурманская области выступили с законодательной инициативой
об уменьшении субсидий на северный завоз в счет одновременного увеличения средств
на заработную плату бюджетникам. Логика авторов законопроекта исходила из того,
что средства на северный завоз находятся в составе трансфертов. Если на следующий
бюджетный год Минфин и Минэкономики Российской Федерации согласятся с необходимостью
пересмотра механизма выделения средств на северный завоз, то возможно их предоставление
на кредитной основе, как в сельском хозяйстве.
Следует отметить, что объем федеральной помощи регионам недостаточен не только
по отдельным направлениям, но и в целом. Только для северных территорий ее следует
увеличить по крайней мере на 21,5%. Так, по проведенным расчетам, 16 северным
и дальневосточным субъектам Российской Федерации недостает в проекте бюджета
трансфертов на 9910,4 млн. руб. Кроме того, для компенсации значительного сокращения
доходов регионов в связи с изменением налогового законодательства с 2002 г.
этим же 16 субъектам необходимо дополнительно 39070 млн. руб., или 86,8% от
предусмотренных проектом бюджета трансфертов по существующей методике распределения
средств Федерального фонда финансовой поддержки субъектов.
Действительно, прежде всего с 35% до 24% снижается ставка налога на прибыль
(доход) предприятий и организаций. Вместо платы за недра и отчислений на воспроизводство
минерально-сырьевой базы введен налог на добычу полезных ископаемых. По оценке
субъектов, прогнозируемые потери превысят 50% их доходов. Например, в Таймырском
(Долгано-Ненецком) автономном округе консолидированный бюджет недополучит 780,8 млн. руб. (53% от всех доходов), в Камчатской области — 359,2 млн. руб. (64,6%).
Негативно скажется на формировании бюджетов и сокращение видов деятельности,
подлежащих лицензированию, что привело, например, в Хабаровском крае к недополучению
по данному виду сборов 1 млн. руб. В связи с зачислением с 2001 г. налога на
добавленную стоимость в полном объеме в федеральный бюджет, поступления в региональные
бюджеты также уменьшаются. Скажем, по данным налоговой отчетности Мурманской
области, за 8 месяцев 2001 г. от налога на добавленную стоимость в федеральный
бюджет поступило 1726,9 млн. руб. (без учета закрытых территориальных образований),
из которых по ранее действовавшему нормативу отчисления (15%) бюджету области
полагалось бы отчислить 259,0 млн. руб.
Уменьшение доходов регионов при этом не компенсируется из федерального бюджета
субсидиями и субвенциями на выполнение социальных гарантий населению, установленных
федеральным законодательством, как предусматривалось Стратегией в области бюджетной
политики при формировании федерального бюджета на 2001 г. Так, на 1 сентября
2001 г. в Мурманскую область из Федерального фонда компенсаций на финансирование
субсидий населению поступило всего 151,6 млн. руб. Поэтому, кроме увеличения
размеров финансовой помощи субъектам Российской Федерации, необходимо пересмотреть
методику расчета поддержки регионов, когда при определении их налогового потенциала
за базу берутся периоды двух-, трехлетней давности и не учитываются происходящие
по объективным причинам текущие изменения.
В соответствии с такой методикой, при расчете нормативных расходов субъекта
оказываются малозначимыми все крайне важные, особенно для северных территорий,
коэффициенты (заработной платы, отдаленности, уровня цен, стоимости топливно-энергетических
ресурсов и коммунальных услуг, сезонности завоза товаров, транспортной освоенности
территории) и показатели (продолжительности отопительного сезона, федерального
стандарта стоимости предоставления жилищно-коммунальных услуг, уровня тарифа
на электроэнергию для населения).
Сегодня единственным критерием, определяющим уровень нормативных расходов
бюджетов северных субъектов, является ограниченность сроков завоза грузов. Однако
такой подход в корне неверен, поскольку эти расходы зависят от факторов, непосредственно
влияющих на бюджетные расходы. Их роль, как уже показано, практически нивелируется.
Например, по существующей методике Камчатская область, 85% населения которой
проживает в г. Петропавловске-Камчатском и Елизовском районе, не отнесенных
к регионам с ограниченными сроками завоза, дискриминируется по сравнению со
считающимися таковыми. При этом упомянутые коэффициенты и показатели здесь выше,
чем в других российских регионах. Такое положение, к сожалению, не только на
Камчатке. Вот почему для совершенствования методики распределения трансфертов
необходимо пересмотреть порядок формирования коэффициента транспортной доступности
северных субъектов с учетом повышенных бюджетных затрат на транспортировку и
доставку грузов.
Выделенные объемы субсидий на выравнивание бюджетной обеспеченности, дотаций
на повышение оплаты труда работникам бюджетной сферы и содержание объектов жилищного
хозяйства северным субъектам РФ явно недостаточны. Распределение доходных источников
бюджетной системы страны в федеральном бюджете на 2002 г. не позволяет преодолеть
критическую ситуацию, складывающуюся на Севере. Даже дополнительные 16,5 млрд. руб., изысканные по итогам второго чтения проекта бюджета на 2002 г. для 21-го
раздела — финансовой помощи бюджетам других уровней, оказались недостаточны.
Совершенствование бюджетного федерализма в России с принятием очередного бюджета
не заканчивается. По мнению Министерства финансов, совершенствование законодательства
в сфере межбюджетных отношений целесообразно путем внесения соответствующих
изменений в Бюджетный кодекс. Однако большинство представителей территорий считают,
что необходим отдельный закон, регулирующий взаимоотношения федерального и региональных
бюджетов, на основании которого субъекты Федерации еще до внесения проекта бюджета
в Государственную Думу могли бы оценить и скорректировать в допустимых пределах
государственную поддержку. Спасибо.
А.Салмин. Спасибо, Надежда Александровна. Вопросы есть или мы потом
продолжим, в порядке дискуссии? Валерий Семенович, прошу вас.
В.Коробейников. Спасибо. Я хотел бы сосредоточиться на основных путях
межбюджетных отношений, то есть непосредственно на теме нашего заседания. Прежде
чем говорить на эту тему, видимо, нужно затронуть какие-то общие и частные вопросы.
Название нашей конференции — «Бюджетный федерализм». Здесь уже высказывались
некоторые сомнения в том, правомочна ли такая тема. Я думаю, что она вполне
правомочна. Есть, конечно, и экономический федерализм, и культурный, наверное,
тоже. Короче говоря, это бюджетный аспект федерализма. Но в этой паре основным
понятием все-таки является федерализм. Мне кажется, что нужно немножечко разобраться
с этим понятием.
Когда Алексей Михайлович Салмин говорил о том, что, прежде всего, нужно говорить
о федерации, я с ним полностью согласен. Но когда он сказал, что федерализма
в России нет, здесь я с ним не согласен. Почему? Потому что федерализм в России
есть, но, как все российское, он очень своеобразный. Прежде всего, он очень
молодой. Ему, как говорится, без году неделя или более точно около восьми лет.
И поэтому отсылки нас, скажем, к опыту Соединенных Штатов, к Швейцарии, которые
имеют многовековые традиции в этой сфере, конечно, носят справочный характер.
Но дело даже не в молодости, хотя это тоже очень важный фактор, потому что старые
страны с системой федерализма накопили очень большой опыт. В чем, кстати говоря,
всегда убеждаешься, когда приезжаешь в страну типа Канады, США и т.д.
Но мне хотелось бы обратить еще внимание на следующее, что непосредственно
имеет отношение к бюджетному федерализму. Как вы знаете, у нас федерация асимметричная.
Каковы же были основания, жаль, что Шахрая Сергея Михайловича нет, я бы его
хотел спросить, основания для выделения, во-первых, 89 субъектов Федерации,
среди которых больше всего повезло знаете кому? Бурятам. Республика Бурятия
и два округа бурятских. Совершенно ясно, что Федерация наша создавалась из чисто
политических соображений. Почему мы об этом сейчас умалчиваем? Та эпоха ушла.
Поэтому нам, конечно, нужно задуматься, прежде всего, о том, чтобы совершенствовать
состав нашей Российской Федерации. Когда кроили таким образом эту Федерацию,
то естественно, что у субъектов Федерации абсолютно разные бюджетные возможности,
абсолютно разные, вы можете сравнить ту же Москву и, к примеру, Республику Бурятию.
С другой стороны, возникли такие интересные явления: Москву можно сравнить,
например, с Ханты-Мансийским округом по уровню доходов. Тоже вопрос. И когда
идет дискуссия о выравнивании, я всегда хочу сказать: зачем вы нагородили этот
огород, чтобы сейчас тратить столько сил на выравнивание? Это непонятно. Поэтому
механизм выравнивания — это фактически механизм попытки устранения тех ошибок,
которые были заложены при создании нашей Федерации.
Теперь непосредственно о регулировании межбюджетных отношений. Они регулируются,
как здесь все правильно говорили, Бюджетным кодексом. Вот передо мной этот Бюджетный
кодекс лежит. Я заглядываю в главу 5 «Принципы бюджетной системы Российской
Федерации», смотрю эти принципы. Их десять. Там принципа бюджетного федерализма
нет абсолютно. И, Алексей Михайлович, вы совершенно правы, что там действительно
в этом кодексе бюджетным федерализмом не пахнет. И поэтому я поддерживаю идею
о том, и не только я, а и группа товарищей, я здесь представляю Институт регионального
законодательства и Международный славянский университет, мы уже думаем о том,
чтобы создать проект закона об основах бюджетного федерализма. И я вам могу
сказать, пока это все в стадии обсуждения, какие критерии мы закладываем в концепцию
этого закона. Это разные мысли, я вам их как бы с рабочего стола говорю. Если
у нас есть 4 категории субъектов Федерации, то, может быть, нам попытаться как
раз выйти на 4 категории этих отношений регулирования: с республиками — одно,
с Москвой и Санкт-Петербургом — другое, с автономиями — третье и т.д. Я не знаю,
это в порядке бреда научного, как говорится. Или, может быть, нам сделать классификацию
другую. Сильные регионы, доноры, так сказать, и не очень сильные. Там можно
5 категорий таких ввести, но тем не менее. То есть вы видите, это совсем другой
методологический подход.
Бюджетный кодекс у нас построен по вертикали. Выделяются три уровня. Кстати
говоря, здесь я тоже Рокецкого сильно поддерживаю по поводу местного самоуправления.
У нас отрыжка советского периода. То есть у нас местное самоуправление фактически
в Бюджетном кодексе рассматривается как низший уровень власти, нет понимания
того, по крайней мере, в этом документе, что это другой тип власти. Местное
самоуправление — это власть гражданского общества. И, следовательно, с ней регулирование
бюджетных отношений должно быть какое-то другое. И, тем не менее, мы это, как
говорится, выносим за скобки.
Теперь что касается местного самоуправления, поскольку мы очень много этим
занимаемся, выпустили уже книгу «Местное самоуправление в Сибири»,
только что закончили большой проект «Мест-ное самоуправление в Вологодской
области», тоже проблемы совершенствования местного управления и самоуправления.
Мы немножко тут разделили. Я должен сказать, что действительно Минфину и нашему
правительству нужно подумать о земстве. Алексей Михайлович, мне очень приятно,
что вы здесь много раз упоминали о земстве. Почему? Потому что я член президиума
Российского земского движения. Мы как раз очень внимательно изучаем опыт земства.
И вот смотрите, земства имели постоянные налоги, прежде всего — это на недвижимость
основное, на недвижимость и на землю. Вот их основа. Поэтому в принципе я поддерживаю
идею «один налог — один уровень», как вы говорите. Потому что нужно
местному самоуправлению дать базу финансовую, и дать раз и навсегда, а там они
уже развернутся. и уточнить детали, например, органы местного самоуправления
не могут заниматься самостоятельно хозяйственной деятельностью. Нужно создавать
унитарные муниципальные предприятия и т.д. Но, тем не менее, это хорошее направление.
Тут тоже нужно подумать.
Поэтому мне кажется, что здесь, думаю о совершенствовании межбюджетных отношений,
нужно прежде всего решить ряд крупных политических задач, и второе — это, конечно,
создать такое бюджетное регулирование, которые было бы связано непосредственно
с нуждами наших субъектов Федерации. Спасибо за внимание.
А.Салмин. Спасибо, Валерий Семенович. Я думаю, что тут могла возникнуть
некоторая сумятица. За этим круглым столом два Алексея Михайловича, к которым
апеллировали последние докладчики. Кстати, сидим мы ровно друг напротив друга,
так что у всех присутствующих есть возможность загадать желание. Все вы сидите
между нами.
Одна реплика, по поводу того, есть все же у нас федерация или нет. Конечно,
на самом деле я несколько гипертрофировал тезис об отсутствии федерации, причем
сознательно. Пусть будет, только однажды я попробовал на юридическом языке сформулировать
то, что у нас в действительности существует. Кстати, было бы интересно поставить
такой диагноз различным государствам. Получается очень неуклюже, хотя, может
быть, и довольно забавно. В отношении России у меня получилось вот что: «созданная
в рамках деволюционной модели отчасти асимметричная псевдофедерация с сочетанием
зародышевых конституционных и гипертрофированных (вплоть до появления в некоторых
звеньях реальных федеративных отношений) договорных элементов при фактическом
отсутствии некоторых предусмотренных Конституцией механизмов, позволявших бы
отзывать делегацию квази- и псевдофедеративных функций». Выговорить это
совершенно невозможно, поэтому для обихода я предложил такую формулу: декларативно-конституционная
федерация, на практике поддерживаемая договорами, ленью и общей неразберихой.
А если серьезно, действительно существует два подхода к федерации. Один количественный,
другой — качественный. Количественный позволит нам, наверное, считать и Соединенное
Королевство — федерацией. Дело в том, что объем полномочий Вестминстера и Конгресса
Соединенных Штатов абсолютно, за мельчайшими отличиями, один и тот же. Но, тем
не менее, Великобритания, Соединенное Королевство, является централизованным
государством, а Соединенные Штаты — федерацией. Просто в Соединенном Королевстве
парламент может в одностороннем порядке изменить относительный объем своих полномочий
в отношении Северной Ирландии и Шотландии, а в США — нет. И именно на основании
того качественного критерия, о котором я сказал.
Прошу вас.
В.Матвеев. Как-то у нас сегодня за весь день, можно сказать, в одну
сторону выпуклость пошла. Именно в инструментарий, например, межбюджетных отношений.
Это текущие трансферты. Но ведь есть и еще один немаловажный инструмент, это
программный метод, который активно использовали зарубежные страны в своей, так
сказать, региональной политике. И именно избирательная инвестиционная поддержка
регионов, на мой взгляд, заслуживает большего, чем о ней замалчивают. Известен
такой избитый тезис, что лучше дать удочку и научить удить, чем постоянно давать
рыбу. И в данном случае федеральные целевые программы могут служить этой удочкой.
Постоянно, каждый год, когда бюджет приходит в Думу, начинается перетягивание.
Правительство все время сокращает количество программ, якобы для экономии средств,
а депутаты начинают их как бы раздувать. Конечно, негативность правительства
тут понятна в том, что много нецелевого использования этих средств. Но, как
известно, любой инструмент может быть обоюдоострый так или иначе. Некоторые
регионы показывают прекрасную освоенность и эффективность использования этих
средств. Например, Республика Коми или Мордовия. На другой стороне есть Дагестан,
Ингушетия и т.д. Вопрос в наличии этих программ. В итоге в этом году получилось
так, что у нас действовала 41 федерально-целевая программа развития регионов,
а осталось на 2002 г. шесть программ. Из них только одна как бы общефедеральная,
новая программа появилась, Минэкономразвития ее разработало, сокращение различий
в уровнях социально-экономического развития регионов и ряд еще геополитических
точек.
Известно, что эти программы финансировались по остаточному принципу и, значит,
там нередко до половины средств не освоено, а объекты есть, где-то кардиоцентры,
где-то какие-то еще. И дело в том, что не хватает законодательного обеспечения
таких программ. Вот у нас сейчас идет законопроект, уже готовится ко второму
чтению о федеральных целевых программах регионального развития. Он внесен по
инициативе депутатов нашего Комитета, но правительство все время пока блокирует
его на том основании, что мы-де влезаем в полномочия правительства в этом плане.
Но как-то надо этот вопрос регулировать.
В законодательном обеспечении у нас еще достаточно сфер приложения сил. Это
не только программы регионального развития, но и, например, особый статус отдельных
регионов. Это, как уже сегодня много упоминалось о депрессивных территориях,
могут быть еще ряд горных территорий, которые подают такую идею, и т.д. Зарубежный
опыт тоже свидетельствует, что это может быть и должно быть, но, как известно,
у нас правительство и Администрация Президента тут тоже блокируют прохождение
его. А в целом я хотел бы сказать, что многие беды вытекают из того, что у нас
по сути дела нет концепции, стратегии регионального развития страны. Мы не знаем,
какие точки, какие регионы, и даже не регионы, а субрегионы, какие территории
мы должны в приоритетном порядке финансировать. Что нам более важно: Северный
Кавказ или Дальний Восток? И от этого многое проистекает.
В.Мокрый. Уважаемые коллеги, я очень коротко хотел бы остановиться
на проблемах межбюджетных отношений. Межбюджетные отношения предполагают бюджетную
самостоятельность и ответственность за свои полномочия. И Алексей Михайлович
Лавров, который делал на эту тему доклад, сказал о том, что децентрализация
бюджетных ресурсов — опасная вещь для страны, но для федерации в целом необходимая.
Я с ним абсолютно согласен. Есть такие примеры. В Ханты-Мансийском округе, с
численностью 1 млн. 400 тыс. жителей, бюджет 42 млрд. руб. Порядок цифр приблизительно
такой. Может быть, необходимо пересмотреть соотношение 50:50, то есть доли налоговых
доходов субъектов и Российской Федерации в консолидированном бюджете. И в то
же время я с опасением смотрю на все большее стремление правительства к централизации
средств, которая позволяет, прежде всего, решать федеральные обязательства,
но отнюдь не все социальные программы и социальные обязательства, которые на
себя взяло государство. Это как раз не только Закон о ветеранах, о котором вы
говорите.
Я хотел сказать также и о трансфертах, финансовой помощи регионам. Алексей
Михайлович сегодня отстаивал позицию, что у нас есть методики, четкие расчеты
и т.д. Но обсуждение в Государственной Думе бюджета на 2002 г. показало, что
для того, чтобы проверить расчеты по этим методикам, депутатам Государственной
Думы нужно иметь целые институты. Поэтому не так все просто. И объективных показателей
по финансовой помощи субъектам Российской Федерации у нас все-таки нет. И то,
о чем говорила сегодня мой коллега по Госдуме Светлана Смирнова: нужны хотя
бы какие-то минимальные социальные стандарты или хотя бы какие-то критерии по
минимальной бюджетной обеспеченности как регионов, так и муниципальных образований.
И еще одно я хочу сказать. Когда мы говорим о межбюджетных отношениях, мы
всегда должны помнить, что у нас не только два уровня межбюджетных отношений,
у нас есть третий уровень межбюджетных отношений — это муниципальные образования.
Но в том-то и мое несогласие с Правительством Российской Федерации. Совершенно
справедливые тезисы в правительственной программе не получили развития вЗаконе
о бюджете на 2002 г. в части определения устойчивых, стабильных источников пополнения
местных бюджетов. Я могу сказать, что есть прогресс в том, что правительство
сегодня действительно разработало Программу развития бюджетного федерализма
до 2005 г. И это шаг вперед. Там есть принципы, с которыми, в частности, я солидарен.
Я полагаю, что нам нужно действительно уходить от нефинансируемых федеральных
мандатов. И в Госдуме они уже сделаны, по крайней мере, по военнослужащим. Какой
бы трудный разговор ни был, но мы приняли в первом чтении Закон об исключении
нефинансируемых льгот, или предоставлении льгот военнослужащим. До сих пор у
нас еще идут эти споры: правильно ли мы сделали. Но лучше объективнее говорить
людям, что мы не можем, не в состоянии выполнять те или иные социальные обязательства,
чем их декларировать, опускать на нижний уровень ответственности региональный
или местный и не выполнять. А потом обвинять в этом либо регион, либо местную
власть. В этом я вижу проблему развития межбюджетных отношений.
Мне понравилась сегодня очень короткая, но очень емкая фраза Михаила Геннадьевича
Делягина, когда он сказал, что можете забирать себе сколько угодно финансовые
средства, но забирайте вместе с этим и всю полноту ответственности за решение
тех или иных проблем. Если вы за это не беретесь на федеральном уровне, отдавайте
вместе с ответственностью, с полномочиями и финансовое обеспечение. Спасибо.
 Содержание
|
