ЗАСЕДАНИЕ I:
ПОЛИТИЧЕСКОЕ, ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В XXI ВЕКЕ
14 октября 2000 года, суббота
В. Шлыков. Мы несколько выходим из регламента, но пока ничего страшного. Слово для доклада — Андрею Владимировичу Федорову. Еще раз прошу записываться. Первый записавшийся выступающий у меня уже есть.
 А. Федоров. Реформа вертикали власти: реализация и последствия
Уважаемые друзья, я постараюсь достаточно кратко, тезисно и, может быть, сознательно несколько провокационно затронуть проблему реформы вертикали власти в стране, в том числе с учетом того, что я надеюсь услышать реакцию на это со стороны уважаемых депутатов Государственной Думы. Постольку, поскольку мне, как и многим здесь присутствующим, пришлось и видеть, и участвовать в трансформации власти в Советском Союзе и России за последние 12 лет, то я иногда буду возвращаться к историческому опыту, но постараюсь все-таки больше говорить о сегодняшних проблемах.
Первое. Что мы имеем сегодня? Сегодня мы имеем попытку реструктуризации власти. В отличие от 1993 года, когда речь шла о том, чтобы провести передел власти, уничтожить старую систему власти (что и было сделано весьма жестко и трагично), сейчас задача внешне кажется гораздо легче — реструктуризация власти. Причем реструктуризация власти не на основе отрицания системы власти, которая сложилась после 1993 года, тезиса создания антиельцинской системы власти, а на основе модернизации и в какой-то степени попытки выстроить идеальную для России власть на XXI век. По крайней мере, на XXI век.
Какая самая главная цель, с моей точки зрения, которая провозглашена президентом? Это повышение управляемости страной. Цель хорошая, благородная. Страна действительно была настолько плохо управляема по разным уровням, что механизм власти давал постоянные сбои. Что предлагается сегодня? Сегодня предлагается очень специфический механизм реструктуризации власти. Особенность нынешнего механизма реструктуризации власти заключается в том, что он построен, к сожалению, с моей точки зрения (и это его большая слабость сегодня), исключительно на президентской инициативе с последующим закреплением этой инициативы в законодательном порядке через Государственную Думу, Совет Федерации и т.д.
Здесь правильно говорилось о том, что президент должен брать на себя роль лидера. Вопрос заключается в том, что начатая в России сегодня реорганизация власти опять же возвращает к исторической фразе, сказанной на Съезде народных депутатов СССР о том, что мы сели в самолет, взлетели и не знаем, где конечная площадка. Особенность сегодняшней реструктуризации власти в России заключается в том, что мы не имеем сегодня цельную систему, модель власти. Есть только наметки, которые по-своему хороши, по-своему нет. Я постараюсь сейчас на этом остановиться. Но — проблема заключается опять в том, что мы пытаемся реструктурировать власть на ходу, не имея четкого понимания, какой она должна быть в конечном счете.
Есть несколько ключевых моментов, которые связаны с реформой вертикали власти. Первое-то, что нынешний этап, который, видимо, будет транзитным, с моей точки зрения, будет занимать примерно 2,5 года. Этот транзитный период будет нацелен на дальнейшее углубление и определение собственно модели власти на будущее.
Следующий период наступит, на мой взгляд, уже в 2003 году. Видимо, основную тяжесть этого периода возьмут на себя депутаты еще нынешнего созыва, ибо нужно будет решать вопрос о переводе модели, существующей пока еще теоретически и больше в Администрации президента, нежели в реальной жизни, в законодательную плоскость. Совершенно очевидно, что те преобразования, которые начаты в отношении вертикали власти Владимиром Владимировичем Путиным, это те изменения, которые не могут быть остановлены на полпути. Остановка на полпути есть поражение Путина, есть поражение России. Но проблема заключается в другом. Движение к конечной цели, к построению новой системы управления страной, потребует самого главного — изменения Конституции Российской Федерации. Без этого, без изменения Конституции РФ, реализация целей, поставленных В. В. Путиным, просто невозможна. Можно, конечно, пойти по пути латания, различных поправок и прочее, но даже на сегодняшний день могу назвать одну цифру: для того, чтобы сделать более-менее работающей систему округов, предложенную президентом, нужно внести примерно 1650 поправок в 170 законодательных актов. Это минимальная оценка, которая соответственно может потребовать огромной работы от законодательных органов и, к сожалению, просто может остановить нормальную законодательную работу.
В чем самая главная идея в системе управления? В том, чтобы она действительно была вертикальной, чтобы она не утекала на горизонтали и не растворялась на бескрайних просторах нашей Родины. Высшая точка этой вертикали всем понятна — это президент. Но давайте посмотрим, что нас ждет ниже. Ниже мы сейчас переходим в очень опасную стадию, с моей точки зрения, видимо, правда, неизбежную, когда мы (извините за некоторое такое непарламентское выражение) из четырехчлена переходим в пятичлен. То есть сейчас мы имеем систему: Госдума, Совет Федерации, Правительство, Президент. Уже появился пятичлен: Госдума, Совет Федерации, Государственный Совет, Правительство, Президент. Как известно, чем больше субъектов, тем хуже управляемость. Мне кажется, сейчас мы вступаем в стадию, когда остающаяся правовая неурегулированность всей системы предлагаемых изменений, правовая неопределенность, с моей точки зрения, до сих пор Госсовета, несмотря на все попытки форсировать этот процесс, на самом деле на ближайшие год-полтора могут только ослабить нашу власть. И в этот момент, видимо, объективно должна возрастать роль президента, как человека, который будет вынужден принимать достаточно жесткие решения.
Итак, первое. Федеральные округа. Вопрос об округах — это на самом деле вопрос о будущем России. Вопрос об округах исторически может быть сравнен только с тем процессом, который был начат в 1989 году — это попытка изменить Советский Союз изнутри. Чем это закончилось — мы все знаем. Постигнет ли такая судьба идею округов, не могу сегодня сказать. Могу сказать на сегодняшний день только несколько соображений на этот счет. Нынешние округа все-таки во многом являются образованиями чисто искусственными, политическими, не имеющими под собой прежде всего самого главного — экономической базы. Их совпадение с военными округами в 95% случаев совершенно не случайно. Я не буду скрывать в этой аудитории, что, по мнению ряда экспертов, если ситуация в стране пойдет не так, как она пойдет, то система управления по округам будет самая эффективная, потому что она может вступить в действие как экстренная система управления в течение одних суток.
Второе. Мне лично было бы очень грустно, если бы создание округов и дальнейшее их развитие привело к разрушению системы региональных ассоциаций типа «Большая Волга», «Северо-Запад», «Сибирское соглашение» и т.д. Это очень опасный процесс, а он, к сожалению, уже начинается. Создав округа, как пока еще не очень эффективную модель, мы начинаем разрушать те модели, которые худо или бедно начали работать. Надо, наверное, четко сказать, по крайней мере самим себе, являются ли округа временной моделью, или округа — это юридически закрепленное разделение России в будущем. Если мы честно говорим, что да, это цель — значит, эта цель должна быть подкреплена соответствующими политическими шагами и впоследствии законодательными шагами. Пока, к сожалению, имеет место в общем стыдливое умолчание того, что по всей видимости может стать фактом.
Переход от нынешней системы субъектов Федерации к системе, допустим, семи округов — это вопрос не экономический, это вопрос прежде всего политический, связанный с ростом напряжения в стране. Перейти от 89 субъектов Федерации к 7 субъектам Федерации без глубочайшего политического кризиса в стране, с моей точки зрения, нельзя. Если идти на этот шаг, надо иметь четкую систему страховок, безопасности со всех точек зрения.
Следующее. К сожалению, с моей точки зрения, пока механизм работы представителей президента в федеральных кругах все-таки больше связан с укреплением не системы власти, а с укреплением бюрократических структур. Именно в силу того, что почти вся система управления округами через представителей президента сегодня находится в этом самом противоречии с действующим законодательством.
Я приведу один пример. Калмыкия. Кирсан Илюмжинов взял и за 30 минут привел все законы Калмыкии в соответствие с федеральными законами. После чего было сказано, что задача решена и федеральной власти больше вмешиваться не надо. И это правильно. Это я вижу по другим округам и, встречаясь с представителями президента в округах, я вижу эту проблему. Тот же Сергей Кириенко тоже сейчас подошел к определенной черте. Есть вещи, которые он уже сделал и дальше он не может сделать, есть вещи, которые он не сделает никогда, — это Татарстан, и есть вещи, которые бы он хотел сделать, но ему никто не даст. В частности, я был очень рад, когда провалилась не очень пока широко известная идея о том, что с будущего года бюджет Российской Федерации формировался бы по округам, а не по субъектам Федерации.
Не знаю, уважаемые коллеги-депутаты, заметили ли вы одну простую вещь или нет? В «Российской газете» информация ЦСУ отныне дается по округам, а не по субъектам Федерации. Это симптом очень серьезный, который на самом деле, я еще раз говорю, это тоже одна из мин замедленного действия в рамках реформы вертикали власти. То есть нас уже сейчас пытаются вывести на уровень семи больших субъектов Федерации (я еще раз говорю, для меня это ключевой вопрос) без законодательного оформления всего механизма вертикали власти.
Далее вопрос стоит объективно о ликвидации того уровня самостоятельности, который был достигнут субъектами Федерации за последнее десятилетие. Пример с выборами, которые были в Татарстане, это пример того, что эта граница вот уже видна. Переступить эту границу не может, к сожалению, даже Владимир Владимирович Путин. Соответственно что мы можем ждать, так сказать, от других ветвей власти, в том числе и Государственной Думы. Я не думаю, что Государственная Дума пойдет на конфликт по этому вопросу. Может быть, я ошибаюсь, и меня здесь поправят уважаемые депутаты. Но мне кажется, что Государственная Дума примет соответствующие поправки, которые позволят и президенту Татарстана, и другим руководителям субъектов Федерации спокойно избираться и на третий срок и т.д., и т.п. Соответственно тогда многое из того, о чем говорилось в указе В. Путина в мае, теряет смысл на самом деле.
Следующий момент. Новая система власти, насколько я ее понимаю и вижу с точки зрения анализа действий Администрации Президента, связана самым тесным образом с качественным изменением партийно-политической системы страны. Тот пакет поправок, который сейчас существует, который связан с порядком выборов в Государственную Думу на самом деле, я могу здесь поспорить с любым, приведет к тому, чего не смог добиться Борис Николаевич Ельцин, — к формированию двухпартийной системы. Весь пакет, если он будет реализован, а я думаю, что в Думе этот пакет будет принят, создаст в стране двухпартийную систему. С одной стороны, это очень хорошо, постольку, поскольку это будет суперстабильная система. С другой стороны, двухпартийная система в том варианте, в каком она сейчас может быть реализована, с моей точки зрения, это будет ослабление гражданского общества как такового. Власть будет полностью в одном пакете с политическими партиями и будет иметь управляемую Думу. С точки зрения политической стабильности хорошо, а с точки зрения развития гражданского общества, может быть, не очень.
Что касается судьбы Государственной Думы в рамках реформы вертикали власти. Как это ни парадоксально, мне кажется, что здесь у Государственной Думы появляются очень хорошие возможности. Мне кажется, что все-таки линия реформы власти в будущем, если она пойдет более-менее без сбоев, пойдет через расширение полномочий Государственной Думы. Совершенно ясно, что Совет Федерации будет последовательно уничтожаться. Это уже сегодня ясно. Я считаю, что это плохо сейчас, потому что этот публичный курс на уничтожение создает определенные негативные элементы. Вместе с тем совершенно ясно, что Госсовет, как будущая, условно говоря, верхняя палата в российской системе, будет максимально усеченной верхней палатой. Именно в силу того, что он не сможет работать на постоянной основе, и именно в силу того говорится, что Госсовет на самом деле должен иметь пять-семь функций: бюджет, война-мир, границы и многие другие вещи, но не законодательный процесс. В этом смысле роль Государственной Думы возрастает. И дай Бог, чтобы в этих условиях Государственная Дума смогла справиться с новыми задачами и выйти на качественно новый уровень, стать реальным парламентом в полном смысле этого слова. Потому что реформа вертикали власти без формирования Госдумы и без ее работы как настоящего парламента с полным объемом функций просто невозможна.
Самая главная проблема, о которой я начал говорить. Многие рассматривают действующую Конституцию сегодня как переменную составляющую российской жизни. Мне понятно, почему. Потому что реализовать в целом идею изменения вертикали власти, укрепления управляемости страной, создание, может быть, новой федеративной системы, невозможно через нынешнюю Конституцию. Я исхожу из того, что где-то через два года, наверное в начале 2003 года, нам будет предложен референдум по новой Конституции. Механизм для этого есть. Будет Конституционное собрание, которое будет, с моей точки зрения, в ближайшее время уже, через полгода, юридически оформлено и собрано. Оно не будет заниматься поправками в эту Конституцию. Оно сразу поставит вопрос о новой Конституции. Переход к новой Конституции через референдум-это на самом деле самый простой способ, потому что судьба референдума в России ясна абсолютно. По крайней мере, мне судьба референдума по новой Конституции ясна — будет принята новая Конституция. Хорошо или плохо — это вопрос другой.
Есть ли у нас сегодня внутренние угрозы процессу изменения вертикали власти и реформы? Минимум. Экономическая ситуация в стране сегодня достаточно благоприятна. Политическая ситуация в целом благоприятна. Условно говоря, то, что называли раньше «сопротивлением регионов», минимально. То есть с точки зрения внутренних факторов нет никаких особых препятствий для того, чтобы форсировать этот процесс и выводить его на конституционную прямую. Факторы внешние. Есть сложности. Самый главный внешний фактор для меня заключается в том, и мне пришлось об этом писать и говорить последнее время и в правительстве, и в других местах — это вопрос о возможности возникновения войны на юге. Я считаю, что единственным серьезным внешним фактором, который может полностью остановить систему реформы вертикали власти, является вовлечение России в военные действия в Средней Азии. Я считаю эту угрозу очень реальной и могу обосновать, почему это реально. С этой точки зрения, я считаю, что реформировать систему власти, ведя войну на два фронта (Чечня тоже остается, совершенно понятно), мы тогда не сможем. С моей точки зрения, это будет самый худший вариант, если реформа власти, которая сейчас идет, будет остановлена на полдороге. Мы тогда получим, если хотите, новую степень недееспособности государства, в условиях чего президент исторически будет обречен на усиление своей личной роли и на более жесткий механизм руководства страной.
И самое последнее. Реформа власти сегодня в России невозможна без информационной поддержки. Я скажу одну фразу, которая была сказана мне в Администрации Президента, и которую я в принципе, наверное, для себя принял, хотя и не поддерживаю. О том, что реформа власти в России сегодня должна быть обеспечена созданием «единого общенационального контролируемого информационного пространства».
М. Емельянов. Я хотел бы задать уточняющий вопрос. Извините, он будет очень общим, может показаться банальным, но все-таки. На ваш взгляд, в чем суть и смысл реформы вертикали власти? У меня сложилось впечатление из вашего доклада, что вы несколько глобализируете проблему. То есть вы понимаете, или вы представляете идущий процесс так, будто идет реформа всей системы управления страной, причем управление понимается в самом широком смысле, в том числе и реформа системы управления в узком смысле, как исполнительная и распорядительная деятельность. На мой взгляд, если посмотреть анализ документов правовых, то идет реформа лишь одной функции государства, это контрольно-надзорной, и создается система мер по обеспечению этой функции, форма установления государственно-правовой ответственности. Может быть, мы действительно несколько, если хотите, глобализируем, другими словами, демонизируем то, что происходит. И у меня вопрос по Конституции. Вы неоднократно отметили, что необходимо изменить Конституцию для того, чтобы реализовать те меры, которые предлагаются. Но пока реформа идет в рамках действующей Конституции. На мой взгляд, проблема взаимоотношений Центра и регионов, с точки зрения вертикали власти, такая же, как и проблема в статье 72 Конституции, там, где записано «Предметоведение». Может быть, нам не делать какие-то глобальные революции, а добиться четкого разграничения полномочий между Центром и регионами в рамках одного предметоведения. Это не революционная задача, а задача кропотливой работы, в том числе и наших законодателей. Причем разграничение компетенции должно идти в каждом законе, который мы принимаем по предметам совместного ведения. Что вы думаете по этому?
А. Федоров. Первое. Я сознательно говорил о глобальных вещах. Почему? Потому что я еще, может быть, заострю ваше внимание на той проблеме, которую я поднял — проблеме 7 округов. Понимаете, я говорю, что власть должна сегодня сказать — это временный элемент или будущее. Потому что, если мы говорим, что у нас будет 7 округов вместо 89, извините, это и ликвидация системы законодательной власти в нынешнем виде. Извините, будет 7 региональных парламентов или 89 областных дум и прочее. Это очень серьезный момент, ключевой.
Второе. Это связано с совершенно очень серьезным, так сказать, чисто административным делением страны. Это гигантская сложная проблема.
И третье. Это будет связано с системой собственно управления этими округами. Будут ли это губернаторы или генерал-губернаторы, будут ли это люди избираемые или назначаемые — к сожалению, сейчас нет главного ответа. Почему я говорил о многих вещах, как о глобальных? Потому что сейчас, с моей точки зрения, превалирует как раз подход не тот, за который вы выступаете, во многом очень правильный, а подход такой, что не надо сейчас лезть в пересмотр, допустим, тех соглашений, которые были между Центром и субъектами, особенно в 1983-85 годах, в 1993-95 годах. Лучше просто это забыть и тихой сапой переступить через этот порог. Власть должна определиться и сказать прежде всего вам, законодателям, что будет, что такое округ. Это временный элемент управления государством или это модель государственно-территориального, так сказать, устройства. И вы должны в свою очередь, как депутаты, задать публично этот вопрос, в том числе президенту.
Я объясню еще одну простую вещь. Почему все так происходит? Можно, конечно, пытаться действовать в рамках действующей Конституции. Но чисто бытовой пример. Допустим, я хорошо знаю Поволжье. Приезжаю в Нижний Новгород и встречаю там человека в ранге заместителя генерального прокурора. Я его спрашиваю: как твоя жизнь? Он говорит: жизнь-то хороша, да я никто и ничто, потому что я бы хотел называться окружным прокурором, вот тогда я мог бы работать. А в законе о прокуратуре нет понятия «окружной прокурор». И так же с МВД, и по многим другим проблемам. Т.е. вопрос заключается в том, что идея, выдвинутая, может быть, с благими намерениями, сегодня зависла и дальше она или должна получить свое закрепление в законодательной сфере, т.е. через пересмотр статей законов и т.д., то есть должно быть четко сказано: все, через три года у нас будет 7 федеральных округов и вся Россия будет поделена на 7 частей. Этого до сих пор не сказано властью. И вот эта неустойчивость меня больше всего смущает.
И второй момент. Я не хочу обижать многие субъекты Федерации, но я, например, очень хорошо знаю, что целый ряд руководителей субъектов Федерации не хотят и не будут пересматривать те соглашения, которые были заключены в 1993-96 годах. По вполне понятным причинам. Потому что это будет урезание их полномочий. Я вижу в этом проблему. С моей точки зрения, в рамках Государственной Думы, наверное, стоит поставить самый главный вопрос именно об этом: к какой модели государственного устройства мы движемся в рамках реформы вертикали власти.
Что касается управляемости. Вопрос заключается в том, что (и здесь правильно совершенно говорилось об инвентаризации) за последние 5-7 лет федеральная власть совершенно потеряла контроль, что на самом деле происходит на региональном уровне. Даже цифры, которые даются на федеральный уровень, очень сильно разнятся с теми, которые на самом деле существуют в регионах. С этой точки зрения повышение управляемости и усиление федерального контроля — это есть форма инвентаризации. Попытаться, чтобы через представителя президента в округах инвентаризировать ситуацию. Я хотел бы услышать ваше мнение, какой должен быть ответ на главный вопрос: оставляем ли мы Российскую Федерацию в том виде, в каком она существует, или мы говорим, что Российская Федерация есть совокупность семи округов?
А. Салмин. Маленький информационный комментарий. По-моему, дней десять назад вышел указ президента о создании федерального реестра актов, принимаемых субъектами Федерации. Давно специалисты в этой области доказывали, что необходимо провести такую кодификацию федерального права, но в Главном государственном правовом управлении действительно до последнего времени было не более двух третей актов, которые принимались субъектами Федерации. Так что этот шаг все-таки сделан: инвентаризация началась.
С. Штогрин. Уважаемый Андрей Владимирович, короткий вопрос. Вы применили термин «управляемая Дума». Как ученому вопрос. Вообще государству, любому, нужен управляемый парламент? Сколько будет пользы от этого, сколько вреда?
А. Федоров. Я не столько даже ученый, сколько практик, и был всю свою жизнь практиком. Я работал еще с Верховным Советом. Это не мой термин «управляемая Дума», к сожалению. Это больше термин, который употребляют в Администрации Президента. Я считаю, что вопрос не должен идти об управляемости Думы. Вопрос заключается в другом, с моей точки зрения, что Дума, в отличие от нынешней ситуации, должна стать катализатором изменений. К сожалению, Дума у нас сегодня — это вагон, а не паровоз. Вот я и хочу, чтобы произошло ключевое изменение. А сейчас, извините, во многих случаях действует система управления. Не секрет, что уже есть график, когда что вносить в Государственную Думу и кто ответственный из депутатов за эти законы, шаги и прочее. Я против этого. Я считаю, что Дума должна инициировать все эти вещи. Дума должна определять, что сегодня нужно в первую очередь, а не быть этим вагоном. Она должна быть паровозом. Потому что через Думу мы сегодня действительно можем поставить те вопросы, о которых я говорил. Где мы можем поставить вопрос о том, какой будет нынешняя власть, кроме как в Думе? Нигде. В Госсовете? Нет, там никогда никто не поставит вопрос. Соответственно Дума должна инициировать многие вещи, а не быть элементом, в какой-то степени элементом управления.
Л. Глебова. Уважаемые коллеги, я бы все-таки хотела поддержать тот подход, который предложил Андрей Владимирович, с точки зрения оценки роли тех или иных сегодняшних государственных институтов. Мне даже кажется, что самый главный процесс, который происходит сегодня, который у нас должен присутствовать, это как раз переосмысление роли государственных институтов в управлении страной. И как пример тому-институт полномочных представителей президента, который предлагается для анализа верности или неверности избранного пути. Мне кажется, это очень удачный способ порассуждать в связи с этим. Мне хотелось бы, Андрей Владимирович, сказать следующее, что на самом деле все сегодняшние институты идут по разным моделям управления. И вот то, что вы называете апробацией вариантов, тех или иных форм и методов, ровно это и происходит сегодня со всеми семью округами. Поэтому, мне кажется, ответ «правильно» или «неправильно» сегодня ждать рано. Вы же сами сказали, что у Кириенко родилась мысль сформировать бюджет, и он от нее отказался, почему? Мы с Министерством образования говорили о том, что вот для того, чтобы до школы все это дело довести, давайте попробуем через казначейство сюда, в Нижний, а потом все это довести до школ. Когда разобрались в механизме, поняли, что это не сработает. Спокойно от этой модели вместе с Филипповым мы отказались. Не было никакой трагедии, не надо было искать ответ на этот вопрос в июне. Мы нашли его в сентябре. Давайте признаем, что идет поиск. Это тоже часть инвентаризации тех ресурсов, которые можно включить. И в этой связи, может быть, всем содействовать тому, что происходит в этих округах.
В. Шлыков. Дорогие друзья, должен как председатель вмешаться. Мы, похоже, переходим от вопросов к выступлениям, а у меня есть список записавшихся.
В. Кувалдин. Андрей Владимирович, я не депутат. И все-таки на правах твоего старого некремлевского товарища хотел бы адресовать тебе тот же самый вопрос, который ты задал нашим уважаемым депутатам, а именно: насколько разумно было со стороны президента начать свою деятельность с такой политической реформы, по существу поставив на карту свою политическую судьбу — это первое. Если ты считаешь, что это разумно, не лучше ли было пойти сразу на изменение Конституции, используя тот политический потенциал, который у него есть сейчас, а не пытаться идти таким немножко окружным путем. Все.
А.Федоров. Ответ очень короткий. Идея сама по себе разумная, но сложность заключается в том, что не было тогда и нет до сих пор сегодня конечной модели. И я просто знаю очень хорошо, как писался известный указ по округам, и сколько уже после подписания указа там нашли противоречий с нынешним законодательством.
В.Шлыков. Дорогие друзья, у меня в списке пятеро записавшихся. По регламенту у нас 5 минут, как раз можем уложиться к обеду. Потом, после обеда, я напоминаю, Андрей Владимирович принимает командование на себя. Первым у меня записался Глотов Сергей Александрович.
С. Глотов. В течение этих пяти минут постараюсь высказать свое отношение к тому, что мы слышали. Первое, я поддерживаю, Виталий Васильевич, идею о том, что должен быть институт парламентаризма. Как человек с 10-летним стажем парламентария, я убедился в том, что наш отечественный парламент не создал такого института. Я беру шире, не только как трибуна для обсуждения, а как и некий клуб, в котором бы могли собираться парламентарии. Кому удастся это сделать, для того это и в личном отношении, и особенно в государственном плане будет очень серьезный прорыв. Пока ни один председатель Государственной Думы, пока ни один президент эту проблему не решил. А эта проблема на самом деле есть. И как научный институт, и как клуб для общения и т.д. идея исключительно перспективна.
Вторая проблема — консолидация власти по вертикали. Я хочу привести примеры неконсолидации власти по горизонтали. Мы почему-то не говорим о том, что у нас масса министерств и ведомств, в процессе межведомственных согласований с которыми просто умирают многие вещи. Приведу пример из своей личной практики. Шесть лет я положил на вступление России в Совет Европы. Письменный отчет, отчасти инструкция, как обращаться в Совет Европы. Что мы с вами видим? С апреля этого года полномочия российского парламента в Совете Европы фактически заморожены. В это время исполнительная власть спокойно выезжает за рубеж, работает и действует в лице МИДа, как будто ничего не произошло. Тайм-аут для парламента и потеря времени по январь месяц включительно. Я не хочу вдаваться в эти детали, анализировать и говорить, но хочу сказать, что очень много тонет здесь. И если говорить о реформе власти, то надо вести разговор, конечно, не только по вертикали, о чем сегодня очень много говорили, надо навести, как сейчас принято говорить, порядок в самих министерствах и ведомствах. Хотим брать ленинскую формулу «лечить и чистить», можно идти по этой формуле. Не устраивает, давайте брать формулу конкурсного отбора, которую один из глав наших округов в Нижнем Новгороде пытается использовать. Эту проблему рано или поздно придется решать.
Перехожу к парламентаризму. Я предлагаю текст вот такого небольшого сборничка, который сделал наш институт. Посмотрите, пожалуйста, в качестве иллюстрации. Откройте на стр. 3 основные статистические данные о ходе законодательного процесса. Мы составили эту динамику с 1996 г. по первое полугодие 2000 года. Как пляшет кривая рассмотренных законопроектов Государственной Думы! Я и мои коллеги из Думы в 1999 году с цифрой 1630 законопроектов, которые лежали в портфеле депутата второй Государственной Думы. Принято было Думой 933, президент подписал 694. Колоссальный провал по первому полугодию этого года. 232 законопроекта оказалось в портфеле депутата, из них 71 Государственная Дума рассмотрела и одобрила, и 91 законопроект с учетом перехода президент подписал. Вообще это ненормальная вещь, если говорить с точки зрения количественных показателей, за которыми мы вроде бы не гонимся. Здесь есть и качественная статистика. Посмотрите. По качественной статистике наследие Второй Думы дано на стр. 4 и дальше по отраслям, фактически правой, градации, которая принята в самой Государственной Думе. Наследие есть, курсивом выделено то, что будет рассматриваться Третьей Государственной Думой. Многие вопросы, которые возникали. То, о чем говорил Андрей Владимирович, здесь их практически нет: здесь нет ни судьбы округов, нет крупных серьезных законопроектов, за исключением административного кодекса и еще чего-то. Это не вписывается как бы и в план законотворческой работы. Интересно может быть, посмотрите графики на последней странице 24-25. Судьба партийно-политического процесса в России, о чем говорил наш последний уважаемый докладчик. Судьба Коммунистической партии и ее фракции, ЛДПР, правые силы, «Яблоко», Аграрная партия, депутатские группы и объединения. В графическом виде здесь представлено, что у нас происходит. Надо, видимо, и самим объединениям делать выводы, и я перехожу здесь к элементам гражданского общества.
Что делать? Я сторонник того, что нужен институт парламентаризма, нужно учить правам человека. Мы делаем эту попытку. Я это говорю не в плане рекламы. Я говорю о том, что мы вошли в такие международные институты, в которых сегодня надо работать. Или надо оттуда уходить, как это связано с Советом Европы, поскольку мы подошли к черте, когда действует Европейский Суд и есть обращение наших граждан, которое рассматривается в Европейском Суде, будут штрафные санкции достаточно серьезные. Или же действительно заняться всеми этими вопросами на серьезнейшем государственном уровне. Либо уйти, либо заняться — вот это выбор, который предстоит делать власти.
В порядке постановочных вопросов. Вопросы такие. Почему не президент пошел на деление страны, на территориальное переустройство? Ведь имея такой политический ресурс, он мог бы попытаться сделать 30, 35 территорий и как бы выбрать модель, может быть, более оптимальную, чем эти 7 округов. Каково, на ваш взгляд, должно быть поведение власти в отношении мятежных территорий? Это тема, которая будет все время нас преследовать и возникать. Я думаю, что это тоже тема для дискуссии.
В. Никитин, руководитель центра политических программ НИТ, доцент МГУ. Изложу некоторые свои соображения. Россия вступает в новое тысячелетие с проблемной «кредитной» историей, которая в значительной мере определяет траекторию ее развития на ближайшие десятилетия. В ХХ столетии в нашей стране преобладали тоталитарные и авторитарные режимы разной степени «жесткости», государство традиционно играло решающую роль в экономической сфере, значительно уступала Россия по уровню жизни развитым европейским государствам, идеологические стандарты задавались и контролировались высшими органами власти. Ни одну из стран мира на протяжении небольшого (по историческим меркам) промежутка времени не бросало из стороны в сторону, как это произошло с Россией: от неразвитого капитализма к «развитому» социализму и обратно. Ключевым для понимания сегодняшних трудностей России является осознание того факта, что наше общество уже на протяжении 15 лет находится в переходном состоянии, из которого и более благополучные в экономическом отношении страны Восточной и Центральной Европы выходят со значительными издержками.
Тяжелый груз разнообразных проблем, порожденных как нашим советским прошлым, так и наследием 90-х годов, ставит новое руководство страны перед необходимостью их неотложного решения. Эти проблемы в своей основе имеют прежде всего экономическую природу, но не только. Социально-демографические характеристики России выглядят просто удручающе и относят ее к уровню слаборазвитых стран. Нашу страну давно уже поразил кризис доверия к институтам власти и средствам массовой информации как разработчикам, проводникам и интерпретаторам политического процесса.
В настоящее время Президент располагает уникальной возможностью использовать для проведения назревших реформ благоприятную экономическую и политическую конъюнктуру. Уровень социальной и политической конфликтности в обществе сейчас, как никогда, низок, а уровень ожиданий, напротив, высок. Очень важным фактором, облегчающим их проведение, является сохранение В.Путиным высокого рейтинга (по всем опросам не ниже 45-47%), несмотря на предсказания экспертов о неизбежном падении авторитета Президента в случае продолжения чеченской войны и в связи с катастрофой атомной подлодки «Курск». Именно с ним в обществе связывают надежды на коренное обновление режима и проводимой им политики. Именно «под него» население страны продлило кредит доверия властным структурам.
На сегодняшний день решающее влияние на политическую линию российского государства и формирование общественного мнения оказывает Президент и верные ему силы внутри Государственной Думы, Совета Федерации и Госсовета. Лояльна ему и большая часть средств массовой информации. В то же время элита, несмотря на массу внешних признаков лояльности Президенту, далека от консолидации. Неразвитое гражданское общество пока еще не может стать ни опорой, ни источником «головной боли» Президента, хотя значение гражданского общества в условиях нестабильной обстановки значительно возрастает, особенно в условиях отчуждения «верхов» и «низов». Не в состоянии выполнить функции «приводного ремня» между правителями и управляемыми и партийная система, находящаяся в стадии формирования.
Впервые за 90-е годы у руководителя государства отсутствует организованная и влиятельная оппозиция. В этом смысле «эпоха Ельцина», основное содержание которой в политическом плане составляло жесточайшее противоборство исполнительной и законодательной власти и система сдержек и противовесов в средневековом исполнении, закончилась. Сейчас антипрезидентские силы деморализованы и рассеяны. Фронду в настоящих условиях не может себе позволить ни одна политическая сила, включая КПРФ (ее риторика, к тому же заметно смягченная, не в счет). Правда, этот факт отнюдь не означает, что таких сил нет. Ощущая на себе мощь Президента и считаясь с доверием к нему со стороны общества, они вынуждены временно отступить и дожидаться изменения ситуации. Вместе с тем существующая в латентном состоянии оппозиция не преминет воспользоваться ошибками команды В.Путина для мобилизации своих сторонников и перехода в наступление.
Основное направление деятельности Президента в сфере государственного управления состоит в укреплении вертикали власти посредством введения должностей его полномочных представителей в федеральных округах. Многие специалисты не без оснований (при всей условности) проводят исторические параллели, сравнивая полпредов с действовавшими в императорской России институтами генерал-губернаторов и прокуроров Сената. Свою главную на сегодняшний день функцию – восстановление и контроль за соблюдением единого конституционного поля в России – они, как и их далекие предшественники, выполняют достаточно успешно. Но находясь вне рамок конституционного поля, они не вправе без внесения соответствующих поправок в Конституцию решать наиболее актуальные задачи – экономические.
Тем не менее, признавая важную роль политических факторов, судьбы нашей страны решаются отнюдь не на политических аренах, а в экономической сфере. Лишь устойчивый рост экономики, базирующийся не только и не столько на конъюнктуре цен на энергоносители, способен обеспечить стабильность политической системы и предотвратить социальные конфликты в обществе. В долгосрочной перспективе для российской экономики ключевой задачей является преодоление технологической отсталости и зависимости от Запада, для чего необходимо в качестве первого шага создать благоприятный инвестиционный климат как иностранным, так и российским предпринимателям. Однако именно эта область в настоящее время является узким местом в деятельности исполнительной власти. Реформированием государственного управления решить социально-экономические проблемы невозможно.
Адекватно ответить на постоянно усложняющиеся вызовы начала XXI века может только интеллектуальная и авторитетная власть, органично объединяющая традиции своей страны и международный опыт. При этом России предстоит пройти между Сциллой и Харибдой – хаосом и авторитаризмом, — для утверждения которых есть как объективные, так и субъективные предпосылки, сделав выбор в пользу демократического развития. Спасибо.
В. Алкснис. На мой взгляд, то, что происходит сегодня в России, обусловлено тем, что жили мы в государстве, построенном Сталиным, в котором была сталинская экономика, было сталинское устройство национально-государственное, были сталинское образование, культура и прочее, и прочее. И потом на рубеже 90-х годов пришли люди, которые решили эту систему сломать, хотя надо было ее не ломать, а проводить капитальный ремонт. Вот сломали, как поется в известном гимне, «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...». И сегодня мы на развалинах этого бывшего великого государства сидим, чешем, как говорится, извините за выражение, «репу» и думаем, а как будем жить дальше. То, что происходит, на мой взгляд, имеет не только идеологические корни. Все, что происходит во взаимоотношениях России с Западом, имеет в первую очередь цивилизационные корни. Идет конфликт цивилизаций. И что бы ни говорили по поводу того, что мы потерпели поражение в холодной войне и прочее, прочее — это не так. На мой взгляд, всегда на протяжении веков было противостояние между православной славянской цивилизацией и западной цивилизацией. И скажем, корни противостояния — что во времена Александра Невского, что во времена Жукова — были одни и те же. Мы разные. То, что на Западе говорят о загадочной русской душе — есть, было и будет всегда. Мы разные. И я не делаю из этого трагедии. Да, мы конкуренты. И всегда между нами будет это противостояние, как сегодня наблюдаем на Ближнем Востоке. Это конфликт двух цивилизаций: арабско-мусульманской и иудейской. Извините, что бы ни говорил Евросовет, Клинтон и т.д. — все решаться будет так: или Израиль нанесет очередное поражение арабам и на 10, 15, 20 лет там наступит определенная стабильность; или, наоборот, арабы нанесут поражение, уничтожат Израиль, начнется массовый исход оттуда еврейского населения и опять на некоторое время там наступит стабильность.
Когда Андрей Владимирович, с которым я по большинству позиций согласен, говорит о том, что война на юге может помешать России провести необходимые реформы в плане выстраивания вертикали власти, я как раз придерживаюсь другой точки зрения. Я убежден, что война на юге сегодня, как это ни парадоксально, в определенной мере выгодна России. Почему? Используя наш афганский опыт, особенно последние три года пребывания у власти Наджибуллы, когда есть афганские солдаты, которым поставляется советское оружие; идет вяло текущий военный конфликт, который позволяет нам здесь внутри осуществить консолидацию общества. Вспомните год назад, чеченский вопрос, взрыв в Москве, Дагестан. Произошла невиданная за последние десять лет консолидация общества, что и позволило прийти к власти Владимиру Владимировичу Путину. Но чеченская проблема большинством наших граждан не воспринимается очень серьезно. Все понимают несоответствие, скажем так, неравенство сил. И как бы там ни относиться к чеченским боевикам, но реально сражаться с Россией они не в состоянии. Ясно, что этот процесс может продолжаться несколько лет, но все равно перспективы его ясны: или действительно будет уничтожено все мужское население Чечни, или они будут вынуждены признать свое поражение.
Так вот, такой конфликт на юге действительно позволит Президенту, тем более при соответствующем информационном обеспечении, консолидировать общество и под реальную исламскую угрозу с юга он может провести все, что угодно: любую конституцию, любой парламент, все, что он хочет, все он сможет сделать.
На мой взгляд, перед Путиным стоят гигантские по сложности задачи. Я не знаю, хватит ли у него потенциала и властного, интеллектуального в конце концов, политической или человеческой воли для решения этих задач. Потому что те задачи, например, по реформе национально-государственного устройства страны, к которым он сейчас приступает, за них не рискнул взяться даже Сталин, который всегда был противником национально-территориального устройства страны и был сторонником территориального, но он не рискнул браться за эту проблему. Сегодня Владимир Владимирович берется за эту проблему и я не знаю, хватит ли у него сил решить ее до конца.
На мой взгляд, перед ним стоят следующие проблемы. Первое. Это выстраивание вертикали власти и реформа национально-государственного устройства. Да, все равно он придет к тому, что губернаторы вне зависимости, будут ли это округа или субъекты Федерации, все равно должны назначаться. Россия по-другому жить не может. Генерал-губернатор или губернатор всегда назначался из Москвы и будет назначаться. И все эти разговоры о выборах, о гражданском обществе и прочее, о демократии — все это заканчивается, к сожалению, очень и очень плохо. Поэтому это неизбежно.
После выстраивания вертикали власти у Владимира Владимировича Путина или у того, кто будет на этом посту, даже через 10-15 лет, все равно неизбежно на повестку дня встанет вопрос о пересмотре итогов приватизации. Это коренной вопрос. Без наличия жесткой сильной власти ясно, что никто за эту проблему не возьмется. Как только эта вертикаль власти будет создана, придется принимать крайне сложное, но жизненно необходимое решение. Я реалист и отнюдь не призываю вернуться обратно до 1991 года. К сожалению, мы постоянно шарахаемся из стороны в сторону. То у нас до 1991 года было все государственное и мы отрицали частную собственность, после 1991 года мы качнулись в другую крайность. Убежден, что истина — где-то в середине. Убежден, что все равно придется этот вопрос решать. И первым в плане — национализация топливно-энергетического комплекса. Пока мы его не национализируем, изменить в экономике ничего не удастся. То, что сейчас происходит в России, в конце концов приведет к тому, что через 10-15 лет мы будем писать статьи такого содержания: «Анатолий Чубайс — могильщик российского либерализма».
И в-третьих, — это создание антигегемонистского блока. Сегодня мы видим, что все эти разговоры о многополярном мире закончились. Есть один мировой жандарм, один гегемон. И при всем моем уважении к другим странам, ни Франция, ни Германия, ни Япония, несмотря на всю эту экономическую мощь, никогда не были и не будут центрами. Все будет определять военная сила. И поэтому Россия она единственная, кто может этот антигегемонистский блок создавать, и ей за это придется браться. Вот все, что я хотел сказать.
А. Беляков. Уважаемые коллеги, я с 1990 года в политике, был и заместителем председателя первого демократически избранного Ленинградского областного совета, а затем 5 лет был назначенным губернатором Ленинградской области, и был избранным членом Совета Федерации по должности, а теперь депутат Государственной Думы. Могу вам сказать, что я сейчас очень коротко воскресил в памяти все наше движение и действительно есть вопросы. Я вспоминаю 1991 год. Не все плохо было в то время, когда первый президент страны одновременно был и председателем правительства. И не было бы проблем со сменой правительства: он руководил и отвечал. Гайдар был назначен Ельциным на эту должность: он был заместителем руководителя страны. И был парламент. Другое дело, что когда противостояние парламента и исполнительной власти дошло до такого апогея, как в 1993 году, то произошла катастрофа. Но после этой катастрофы, мне кажется, когда мы принимали новую Конституцию, я был членом Конституционного собрания, я вспоминаю, как я, назначенный губернатор, доказывал, нашим, извините меня, демократам, хотя не отношу себя к недемократам, что нельзя еще 50 лет в России избирать губернаторов, их надо назначать. И не потому, что это какая-то царская власть, а потому, что губернатор несет материальную ответственность, прежде всего — за огромные денежные потоки, а раз материальную, он должен быть подготовлен профессионально к этой работе. Но, увы, восторжествовало большинство, и за четыре года избираемости губернаторов мы видим довольно печальные итоги. Почему? Потому что сегодня тот долг, который сделали исполнительные власти на уровне регионов, он сопоставим с нашим внутренним долгом, федеральным. Кто за это платит? Да платит народ за эти ошибки. А какую ответственность сегодня несет исполнительная власть, избранная народом? Никакой. Так, может быть, поэтому я поддерживаю ту реформу, которую делает сегодня президент. В принципе, механизм этой реформы сводится к одному: сохранить избираемость, но повысить ответственность. Это как бы первый шаг. Другое дело, что когда народа много, они, бедные, тянут на себе лямку ошибок власти, но каждый в отдельности их не может сосчитать: сколько же он за это заплатит, за эту ошибку. За все ошибки народ платит. Поэтому, мне кажется, надо реформировать власть, но не по-большевистски. Если в головах у некоторых наших руководителей округа — это будущая власть России, — это большевистский шаг, опять забегание вперед. Нельзя этого делать на огромной территории России. Я могу вам сказать, и всегда говорил и скажу, что любая ямка на Кутузовском проспекте гораздо виднее, чем огромная яма в 120 километрах от города Москвы, в которую можно заехать. Потому что невозможно управлять такой огромной страной, имея 7 округов. Это я вам говорю как бывший губернатор. Территория Ленинградской области 90 тыс. кв. км. Я за пять лет работы не сумел побывать на 30% этой территории, в деревнях и поселках. Это невозможно. Мне кажется, мы должны одно думать. От чего надо идти? От человека. Функции прав и ответственности: демократия — это две стороны одной медали: права и ответственность. Каждый человек должен знать права и ответственность, и власть должна знать и права, и ответственность. Мы породили самоуправление. Мы гордимся, что создали самоуправление. Что же мы создали на самом деле? Давайте смело, не заискивая, посмотрим. Мы смешали все функции: и государственные, и функции самоуправления в одну корзину, а как только смешали, появился механизм безответственности. Надо расписать: кто за что отвечает. Если в Конституции записано: образование является государственной функцией, значит, четко государство должно за это отвечать и финансировать, и спрашивать. Я думаю, это один пример, характерный. Поэтому мы должны по уровням власти расписать и под это подвести материальную базу. И тогда каждый субъект власти будет и пользоваться этой властью, и отвечать за свои действия. Если реформа, которую начал сегодня проводить президент, идет к этому — это правильно.
Я вам хочу сказать, почему так быстро стали в Москве поддерживать идею округов? Да чиновникам-то московским гораздо интересней иметь власть с семью округами. Эта подмена гораздо лучше, им легче. Их-то не уменьшится здесь, но для народа это плохо. Для страны это плохо. Это невозможно. Поэтому мы серьезно должны влиять. Я считаю, таким институтом было бы общенациональное государственное совещание, не конституционное. Все-таки реформа должна быть принята народом. И идея реформирования или даже исправления ошибок, не надо этого слова бояться. Лучше исправить ошибку сегодня, чем ее усугубить, чтобы в дальнейшем она привела к катастрофе. Я думаю, что Россия — интеллектуальная страна. В России хватит ума, иногда его даже слишком много. Горе наше от ума нашего, но надо уметь договариваться.
Сейчас я услышал критику в адрес нашего парламента. 1600 законов издано, а сегодня 100 законов принято или 50. Да разве в этом дело? Кто читал-то эти законы, которые были приняты, а кто их исполнял? Я думаю, мало кто их исполняет, потому что сама концепция нашего законодательства в корне неправильная. А кто это может решить? Это нужно решить на общенациональном совещании, затем внести изменения в Конституцию. Действительно нужно уравнять в правах исполнительную, представительную и судебную власть. Про нее вообще никто не говорит.
Вчера я присутствовал на заседании нашего Комитета по бюджету, мне так было стыдно за наше государство. Мы не финансируем судебную власть. Как мы можем говорить о двух других системах власти, если у нас нет судебной власти. А может, начинать надо с судебной власти, которая будет судить, извините меня, эти две власти между собой, и решать, кто прав и виноват, и которая будет служить развитию общества? Поэтому все-таки нужно идти эволюционным путем. Если уж спросить мнение, как вы спрашиваете, Андрей Владимирович, я считаю, ни в коем случае, категорически опасно для нашей страны сегодня скатывание к округам, как к основной системе управления власти. Это очень опасно. Я думаю, что по мере экономического развития нашей страны эта разница между республиками и областями будет сходить на нет. Надо четко следить вышестоящей власти, государственной и федеральной, за соблюдением федеральных законов во всех субъектах Федерации. Это тоже будет укреплять власть.
И конечно, нужно изменить законы, которые четко бы поставили функции и ответственность местного самоуправления, субъектов власти Российской Федерации и федеральных, и механизм ответственности каждого уровня власти друг перед другом. Вот и все.
С. Штогрин. Я не соглашусь со многими выводами, касающимися реформы власти, которые здесь уже прозвучали. И скажу почему. Любой политик, который собирается проводить какие-то реформы, на мой взгляд, должен ответить на четыре вопроса. Первое: — какие цели он преследует? Второе — кто эту реформу будет проводить в жизнь? Третье — за какие деньги все это будет проводиться? И четвертое — население этой страны каким образом, какие жертвы принесет для того, чтобы эта реформа была проведена, и сколько эти жертвы будут длиться?
Если посмотреть в крупном плане, ни на один из четырех вопросов ни президент, ни те, кто такие реформы, так сказать, затеял, не ответили. Нам, например, дозируют информацию и дозируют меры, которые предполагается принять. Не понимая общего замысла и общей цели, к чему мы в конце концов стремимся, внесли три закона. Да, сегодня состав Думы такой, она и поддержала их, переработав и т.д.
Я убежден и коллегам уже говорил, что Совет Федерации стал очень серьезным органом, который может действительно очень серьезно возражать президенту. В нынешнем составе, который будет изменен в будущем, этот орган будет управляемый. Я очень много работал с Советом Федерации и в согласительных комиссиях, и выступать приходилось на Совете Федерации и в комитете, особенно по бюджету, хочу сказать, что многие вещи действительно Совет Федерации поправлял, которые Дума принимала, так сказать, на волне эмоций либо из каких-то политических соображений. Все-таки этот орган по-настоящему, по большому счету представлял интересы регионов. Будет ли он впредь таким, абсолютно не уверен. Поэтому здесь есть разрушения, отрицания, созидания никакого нет. Как пойдет дальше судьба Совета Федерации — это пока никому не известно, и что с ним будет. Всем понятно, что самый лучший вариант-избрание членов Совета Федерации от территорий, которые бы представляли территории и не были карманными, тогда бы они могли нормально защищать интересы своих территорий.
Что касается округов, мне кажется, что идея округов не вдруг возникла. Если вы посмотрите внимательно информацию по работе, допустим, Министерства внутренних дел, то обратите внимание на такую деталь, что все крупные операции, крупные дела раскрываются РУБОПами (региональными управлениями по борьбе с организованной преступностью). Министерства же, управления внутренних дел регионов, как правило, занимаются мелочевкой. У нас созданы территориальные арбитражные суды, в которых решаются после регионов все вопросы, и решение этих судов окончательное. У нас уже созданы в части округов комитеты по антимонопольной политике.
Проблема вертикали власти состоит не в том, что губернатор не слушал президента, не выполнял решений Центра и т.д. Просто предыдущий президент не занимался тем, чем должен был заниматься. Ведь по крупным политическим вопросам практически все губернаторы становятся по стойке «Смирно». Это подтвердили последние президентские выборы. И я думаю, каждый, кто был у себя в регионе, это знает: думал одно, предлагал другое, но делал так, как ему говорили сверху. Другое дело, что губернаторы под себя подмяли руководителей федеральных органов: прокуратуру, милицию, ФСБ, налоговую полицию, налоговую инспекцию. Вот их надо было вывести из-под контроля, потому что ни один начальник региональный, федерал, не назначался, если нет согласия губернатора на то, причем письменного. Конечно, власть их стала чрезмерной. Можно ли это сделать через округа? Можно. Недавно я участвовал в работе К. Пуликовского у нас в области и был на партхозактиве, который он проводил, там было человек 300 со всей области. Так вот, те помощники Пуликовского, которые два дня ездили по предприятиям, организациям и смотрели, как работает руководство области, такие вещи сказали руководству области, которые никто никогда бы не сказал: и по экономике, и по финансам, и по другим делам. Поэтому в этой части я вижу положительное. Надо сделать по-настоящему подконтрольными и губернаторов, и местную власть. Для этого не нужно какой-то гипертрофированной структуры, не надо сразу отрицать регионы. Потому что Пуликовский, уже работая представителем президента, не сумел еще на Дальнем Востоке объехать все регионы. Может быть, и не надо ездить в каждую деревню, это не его дело, а губернатора. Но в принципе знать ситуацию, а главное, с кадрами на месте познакомиться он обязан. Я думаю, что смысл введения округов в повышении степени контроля за местными кадрами, в знании ситуации и в возможности полпреду доложить президенту ситуацию, как она есть, какой он ее видит в своем округе. Чтобы информация поступала к президенту не только от помощников и советников, которые дозируют эту информацию, и у президента нет целостной картины того, что происходит в округах.
Теперь я хотел бы перейти к вопросу о партиях? В чем слабость сегодняшнего президента. Говорили, что его на выборах поддержало большинство и т.д. Я думаю, что итоги голосования больше говорят о том, что люди отрицают то, что было, а не столько голосовали «за». Одни не приемлют того, что было; другие — потому что им СМИ надули в уши, извиняюсь за такое выражение, что в прошлом все было плохо. И поэтому они голосовали за Владимира Владимировича.
Но беда сегодня президента, на мой взгляд, состоит в том, что он не опирается ни на какую партию. Что такое, на мой взгляд, партия? Первое — это идеология, это выработка концепции развития страны. Никакие институты и прочие другие инструменты не могут это сделать, заменив партию. Второе, партия — это кадры, прежде всего, кадры, которые она готовит. И третье. Партия — это контроль за этими кадрами, за их деятельностью через свои съезды и прочие дела. Поэтому, конечно, может быть идеально создание двухпартийной системы, но мне кажется, что в нынешней ситуации, если мы говорим о консолидации общества, консолидации власти, то все другие звенья, о которых говорил Алексей Михайлович, можно решить через консолидацию власти. И Путину, как президенту, чтобы провести реформы, нужно прежде всего опираться на те партии, которые есть. Не на фракции, которые сегодня есть, а завтра нет, – а именно на партии. Да, они разные по своей мощности, по своему составу, по своему положению, но нет другого пути, кроме как действительно эти партии могут и работать с населением, организовать его, если поддерживать те идеи, которые будут выдвигаться.
М. Делягин. Я хотел бы выразить свое несогласие с двумя прозвучавшими здесь высказываниями. Первое высказывание уважаемого Андрея Владимировича Федорова, что Госдума должна стать паровозом развития России. Извините, пожалуйста, и не обижайтесь. Если Госдума в ее сегодняшнем состоянии, в ее сегодняшней управляемости и т.д. станет паровозом развития страны, то поезд пойдет поперек рельсов, к сожалению.
И второе прозвучавшее здесь высказывание о том, что война на юге позволит России более эффективно реорганизовать Российское государство. К сожалению, сегодняшнее состояние экономики, армии такое, что война на юге угробит и экономику, и армию, а без этих двух элементов никакой реформы госуправления быть не может.
В. Шлыков. Действительно уложились в минуту. Приятного аппетита, собираемся здесь через час.
Содержание
|
