ИНВЕСТИЦИИ

«Период реформ надо перетерпеть»

Ольга Проскурнина

К сожалению экономиста Александра Лившица, в послании президента Федеральному собранию оказалась не затронута проблема выстраивания отношений государства с российским бизнесом, активно работающим на мировых рынках. В интервью «Газете.Ru» Александр Лившиц объяснил, зачем это нужно.

На прошедшем в конце минувшей недели Российском экономическом форуме вице-президент «Русского алюминия» Александр Лившиц предложил государству план из восьми пунктов, который должен помочь властям понять нужды крупного бизнеса, рвущегося на международные просторы.

1. Государство должно определить свою позицию относительно российских транснациональных корпораций: «Вот «Русский алюминий», к примеру, работает в Гвинее — там бокситы. Хотелось бы знать мнение властей — мы правильно поступаем или нет? Пока не знаем».
2. Государство не должно рассматривать инвестиции российских компаний за рубежом как утечку капитала: «Это наша национальная гордость, а не преступление».
3. Крупному бизнесу нужна законодательная база для инвестиций за рубежом — сейчас её нет.
4. Необходима либерализация валютного регулирования. До сих пор для осуществления иностранных инвестиций за рубежом корпорациям нужно разрешение Центробанка.
5. Россия не должна вступать в ВТО до того, как все члены организации, включая США и страны Евросоюза, не присвоят нашей экономике статус рыночной: «Если какая-то страна не признаёт российскую экономику рыночной — о такой стране надо говорить, что она не даёт нам вступить в ВТО».
6. России нужен свой Эксимбанк, по аналогу США или Японии. Пока экспорт сырьевых товаров занимает доминирующее положение, его отсутствие не страшно. Но если Россия хочет развивать экспорт продукции машиностроения и других перерабатывающих отраслей, без своего Эксимбанка не обойтись.
7. России нужна своя Корпорация по страхованию зарубежных инвестиций, по аналогу американской OPIC.
8. У бизнеса должна быть уверенность в затратах будущих периодов: «Когда мы просим у зарубежного партнёра средства, допустим, на пять лет, нам отвечают  — вы не знаете, какие у вас будут тарифы на электроэнергию хотя бы в следующем году, не говоря уже о том, как они будут регулироваться. Как же вы можете быть уверены в том, что вернёте нам деньги через столь долгий срок?»

После представления плана Александр Лившиц ответил на вопросы «Газеты.Ru».

 — Сколько компаний в России, по вашему мнению, сейчас могут претендовать на звание «транснациональных» — хоты бы и с оговорками? Что это за компании? И насколько от них зависит экономический рост?

 — Думаю, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Называть я их не хочу по понятной причине — не попавшие в пятёрку обидятся. В любом случае, их мало, и пока можно разглядеть только первые признаки их существования. Проблемы за рубежом, впрочем, у всех примерно одинаковые, кто бы что ни производил — нефть, алюминий, сталь, чугун…

Пока российские транснациональные компании просто гонят сырьё за границу — всё в порядке. Но как только пытаются продавать продукцию более сложного передела, сразу же сталкиваются с противодействием.

Российские транснациональные компании — это, конечно же, ресурс роста. У западных корпораций ограниченные возможности по работе на внутреннем рынке в силу его невеликого размера, а у нас он ведь безграничен. Но я не уверен, что сейчас в России возможна большая динамика в экономическом развитии. Года через два-три  — возможно. Но не раньше.

 — Почему же?

 — Замедление экономического роста, на мой взгляд, естественно в силу ряда причин, и главная причина — сами структурные реформы.

Что это значит — структурные реформы? Вот идут они, допустим, в РАО «ЕЭС России». Производство там растёт медленно — РАО зарабатывает деньги на инвестиции через потребителя, через тарифы. Какой от него может быть рост до тех пор, пока они не сделают свою реформу?

То же самое МПС и все остальные.

Период структурных реформ надо перетерпеть. Я не знаю примера в других странах, где был бы экономический рост на уровне 8–10% ВВП в год и структурные реформы одновременно.

Либо то, либо другое. Кончатся реформы, экономика отдаст этот рост сторицей. Но пока — нет.

Если же говорить об инструментарии реформаторов, то все оставшиеся реформы, так сказать, долгоиграющие. Вот, к примеру, банковская реформа, о приоритетности которой говорит правительство. Она ещё не началась, и никто не знает, как она будет проходить. Но как могут банки сейчас помочь производству, если банковская система забита трёхмесячными и шестимесячными депозитами? Откуда промышленности в такой ситуации взять «длинные» деньги для инвестиций в своё развитие? Чтобы расти, предприятиям нужны кредиты, скажем, на три года — а таких кредитов в наших банках нет.

Сколько времени понадобится на банковскую реформу — три года, пять лет? Сложно сказать. Но за это время она экономическому росту ничем не поможет. Потом-то, конечно, от неё будет отдача.

 — А транснационализация российских компаний может завершиться в те два-три года, о которых вы говорите?

 — Нет, это процесс длительный, мы в самом его начале. И хотелось бы, чтобы уже сейчас государство определилось в своём отношении к отечественным транснациональным компаниям. Нам не нужно от власти то, что мы можем сделать сами — только то, что мы сделать не в состоянии. По остаточному, так сказать, принципу.

 — То, что вы предлагаете, очень похоже на модель, по которой американские корпорации взаимодействуют со своим правительством, не так ли?

 — Ну конечно! Это практически то же самое. Вот мы, «Русский алюминий», хотим, чтобы власти к нам относились так же, как американцы — к своей Alcoa, канадцы  — к Alcan, французы — к Pechiney…Больше-то ничего и не надо — ни льгот, ни денег, ни поблажек. Но мы сами не можем создать OPIC и Эксимбанк. Мы не можем договариваться с ВТО. Иной раз думаю: «Вы нас только пустите, мы и это за вас сделаем — народу-то умного хватает». Но это, конечно, шутка.

Газета.ру, 22.04.2002