УПРАВЛЕНИЕ ЭКОНОМИКОЙ США В КРИЗИСНЫХ И ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ УСЛОВИЯХ: УРОКИ ДЛЯ РОССИИ

Разочаровавшись в курсе «либеральных» реформ 1992-1998 гг., российские политики, экономисты и публицисты все чаще обращаются к опыту государственного регулирования экономики США после финансового краха 1929 г., которое осуществлялось администрацией президента Франклина Д. Рузвельта в 1933-1939 гг. При этом во всех публикациях и выступлениях на данную тему отчетливо прослеживается призыв максимально опереться на опыт США для вывода из кризиса экономики России. Вот только некоторые примеры.

Владимир Полеванов, бывший председатель Госкомимущества:

«Чтобы лечить болезнь, сначала нужно признать, что человек болен. Если президент говорит, что у нас кризиса нет, а антикризисную программу называет стабилизационной, значит, он просто не понимает, что происходит вокруг. Тот же Рузвельт боролся с великой депрессией. Он добился от Конгресса США чрезвычайных полномочий на два года, законодательная инициатива была полностью передана президенту. В течение трех месяцев он принял семнадцать чрезвычайных законов, которые за восемь лет вывели Штаты из депрессии».

(Московский комсомолец, 19 августа 1998 г.)

Вадим Логинов, директор по маркетингу инвестиционной группы «Атон»:

« ... некоторое отступление от принципов свободного(в наших условиях стихийного) рынка вовсе не означает, что демонтируются рыночные отношения, частная собственность, а тем более демократические свободы. Опять же исторический пример: кризис в США 1929-1933 гг., названный Великой депрессией, — падало производство, потребительский спрос, разорялись банки, росла безработица. Президент Гувер пытался помочь бедным слоям, но окончательно разбалансировал госбюджет. Очень много общего с нынешней ситуацией в России. Приход к власти Франклина Рузвельта ознаменовал собой перелом. Он объявил новую экономическую политику, получившую название «Новый курс» (New Deal). Это была система мер, включающая в себя усиление государственного регулирования экономикой. Рузвельт начал с объявления банковских каникул, введения законов о фиксированных ценах на продукцию, контроля за объемом производства. Появился даже Кодекс честной конкуренции, распределяющей рынки сбыта. Вместо пособия безработным была создана система гарантированных зарплатой социально и экономически значимых работ. Америке удалось избежать революции и выкарабкаться из кризиса».

(«Примаков с точки зрения спекулянтов»
НГ-Политэкономия, № 14, сентябрь 1998 г.)

Профессор Анатолий Уткин, директор Центра международных исследований:

«Зима 1932-1933 гг. была для Соединенных Штатов тяжелейшим временем. Промышленное производство резко упало, фермеры не видели смысла засевать землю, из страны бежал капитал, жизненный уровень снизился втрое, экспорт опустился до нижайших пределов, десятая часть 150-миллионного населения оказалась безработной. Произошла криминализация страны, а чтобы выплачивать деньги, некоторые Штаты (и даже компании) начали выпускать собственные суррогаты валюты.

Президент Гувер, измученный бессонницей, предлагалв качестве выхода из национального кризиса следующее. Первое — добиться сбалансированного бюджета и ни в коем случае не увеличивать расходную часть его. Второе — любыми путями задушить инфляцию. Третье — сохранить золотое содержание доллара.

... Вам это ничего не напоминает? Если нет, то позволю себе напомнить: современное российское правительство свято верит в три канона: сбалансированный бюджет — величайшее благо; главный враг — инфляция; о прерывании связи с долларом может говорить только враг народа.

... Наследовавший ему (Гуверу — Ред.) в Белом доме Франклин Рузвельт никогда не получал Нобелевской премии по экономике, но сумел противопоставить мертвящим канонам живительный здравый смысл. И стал самым великим президентом своей страны в уходящем столетии.

... «Если голодная смерть и жестокая нужда части наших граждан делают необходимыми дополнительные расходы, которые разбалансируют наш бюджет, я не поколеблюсь сказать американскому народу всю правду и попросить его выделить дополнительные средства».

Рузвельт назначил главой Администрации гражданских работ малоизвестного тогда нью-йоркца Гарри Гопкинса, объявившего своей задачей «сделать так, чтобы люди не умирали от голода». Гопкинс привлек Рузвельта тем, что не хотел заниматься простой благотворительностью: люди без работы теряют достоинство. Было создано более 30 тысяч проектов. Вчерашние безработные строили мосты, стадионы, аэропорты. За десять лет Администрация гражданских работ создала десятую часть всех новых дорог в Америке, 35% всех новых больниц, 70% новых школ. ... Не перечислить всего того, что за короткий срок украсило Америку, сделало ее нынешней, современной. И все это обошлось в 20 миллиардов долларов — на треть меньше, чем помощь, предоставленная по ленд-лизу Англии».

(«Канон и человек.
Что позволило Франклину Рузвельту вывести Америку из Великой депрессии»
Независимая газета, 29 июля 1998 г.)

Экономист Николай Шмелев:

«Ф.Рузвельт, думаю, был никак не глупее Е.Гайдара и его последователей, когда в 1934 году путем строго дозируемой и контролируемой эмиссионной накачки оживил американскую экономику и вытащил страну из самого разрушительного кризиса в ее истории».

(«Шанс на спасение?»
Московский комсомолец, 6 сентября 1998 г.)

Восхищает деятельность Ф.Рузвельта и российских законодателей. Павел Бунич, председатель Комитета Госдумы по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности заявляет:

«У нас банкиры скупают предприятия вовсю. ...Между прочим, Президент США Рузвельт запретил в свое время банкам покупать акции промышленных предприятий. Соответствующий закон в США приняли в 1933 году, он действует до сих пор. Американцы совершенно справедливо решили, что банки купят и проглотят заводы, высосут из них последние соки, а употребив, выкинут на свалку за ненадобностью».

(Аргументы и факты, № 39, 1997 г.)

Более того, делаются попытки использовать опыт Рузвельта в области законодательства при разработке российских законов. Так, принятый Госдумой в октябре 1998 г. сразу в трех чтениях закон «О противодействии легализации доходов, полученных незаконным путем», предусматривающий проверку всех доходов граждан, превышающих 10 тысяч долларов в год, почти без изменений списан с американского закона, принятого по инициативе Ф.Рузвельта. Автор нового закона  — коммунист Виктор Илюхин.

Не обошел стороной опыт Франклина Рузвельта и глава российского Правительства Евгений Примаков:

«Вспомним хотя бы, как выходила Америка из Великой депрессии. Разве президент Рузвельт не усиливал роль государства? Еще как усиливал! Еще на какие непопулярные меры шел! Еще какие государственные монополии вводил! Вот это был подлинный, как говорили, госконтроль!»

(Известия, 20 ноября 1998  г.)

«В свое время, отстаивая программу «Нового курса», Ф.Д.Рузвельт подчеркивал: «Я имею в виду не всеобъемлющее регламентирование и планирование экономической жизни, а необходимость властного вмешательства государства в экономическую жизнь во имя истинной общности интересов не только различных регионов и групп населения нашей великой страны, но и между различными отраслями ее народного хозяйства». Под это цитатой готово подписаться наше правительство».

(Из выступления Е.М.Примакова на выездной сессии Всемирного экономического форума.
Коммерсант-Daily, 5 декабря 1998 г.)

Поступают советы использовать опыт Ф.Рузвельта и из-за океана. Так, газета «Нью-Йорк Таймс» от 15 сентября 1998 г. писала, что пришло время вспомнить «Новый курс» Франклина Рузвельта в «качестве модели восстановления российской экономики».

Из приведенных цитат видно, что «Новый курс» Рузвельта не только противопоставляется курсу Гайдара-Черномырдина, но и по сути предлагается взамен ему как наиболее отвечающий современной кризисной обстановке.

Действительно, внешне многое из того, что происходило в СШАв конце 20-х — начале 30-х годов, удивительно, вплоть до деталей, напоминает то, что происходит в России.

Двадцатые годы, вошедшие в американскую историю как «ревущие двадцатые», были не только годами «сухого закона» и расцвета гангстеризма, но и периодом почти тотального господства либеральных экономических взглядов, не допускавших самой мысли о необходимости какого-либо регулирования экономики.

Когда Герберт Гувер, проработавший восемь лет министром экономики перед тем, как стать президентом США (1929-1933 гг.), принимал должность от своего предшественника на посту министра Оскара Страуса, последний сообщил Гуверу, что его рабочий день не будет превышать двух часов, так как вся его работа на этом посту будет заключаться в том, чтобы «укладывать по вечерам спать рыб и включать огни вдоль побережья».

Знаменитый американский публицист и обозреватель Уолтер Липпман писал в 1927 г., что «более или менее бессознательная и незапланированная деятельность бизнесменов на деле оказалась более новаторской, смелой и в каком-то смысле более революционной, чем все вместе взятые теории прогрессистов» (прогрессисты — сторонники отколовшейся в 1912 г. от республиканцев Прогрессивной партии под руководством Теодора Рузвельта, выступавшей за государственное вмешательство в экономику. — Ред.).

Вплоть до финансового краха в октябре 1929 г. вся страна от банкиров до простых обывателей, словно обезумев, играла на бирже.В той или иной мере с рынком ценных бумаг были связаны 30 млн. американских семей при населении США в 120 млн. человек.В 1929 г. сменили собственников 920550032 акции. Фантастические состояния приобретались буквально за ночь. Те счастливцы, например, которые купили в 1921 г. акции «Дженерал моторс» за 25 тыс. долларов, к 1929 г. были уже миллионерами. Процветали финансовые пирамиды. Например, владельцы компании «Юнайтед фаундерс корпорейшн» увеличили ее капитал за короткое время за счет доверчивых вкладчиков до 686 млн. долларов, затратив на ее создание500 долларов собственных средств. Появился термин «новый богатый» (newly rich), обозначавший человека, приобретшего свое состояние путем спекуляций, а не благодаря трудолюбию и пуританской этике. Неизбежным итогом этой безумной погони за деньгами стал перегрев экономики и отрыв финансовой системы от того, что сейчас называется реальным сектором, то есть от материального производства.

Рост американской экономики прекратился в июне 1929 г., в сентябре началось падение курса акций, а 29 октября того же года наступил знаменитый «черный вторник», когда рухнули акции даже самых надежных компаний.

Началась «Великая депрессия», в ходе которой индекс промышленного производства упал со 114 в августе 1929 г. до 54 в марте1933 г. Объем производства предметов длительного пользования опустился за этот же период на 77%. Акции гордости Америки компании «Дженерал моторс» упали с 73 до 8 пунктов к концу биржевой паники (13 ноября 1929 г.).

Безработица выросла с 3,2% в 1929 г. до 24,9% в 1933 г. и 26,7%в 1934 г. 34 миллиона американцев оказались вообще без какого-либо дохода. Рухнул сбор налогов и мэрии городов оказались не в состоянии поддерживать городское хозяйство и систему школьного образования. В Чикаго мэрия задолжала учителям 20 млн. долларов.В Нью-Йорке триста тысяч учащихся перестали посещать школы из-за отсутствия средств у муниципальных властей, а из числа тех учеников, которые продолжали ходить в школу, 20% страдали от недоедания. К 1933 г. обанкротились или закрылись около полутора тысяч колледжей.

Страна была охвачена голодными маршами. Летом 1932 г. двадцать тысяч ветеранов мировой войны разбили палаточный лагерьв центре Вашингтона, протестуя против сокращения льгот и пособий. Президент Гувер распорядился закрыть лагерь и 28 июля, после того как полиция оказалась неспособной справиться с ветеранами, бросил против них войска под командованием майора (впоследствии знаменитого генерала) Паттона, действовавшего под общим руководством начальника штаба армии генерала Макартура и его адъютанта майора Эйзенхауэра. В результате ветераны были разогнаны и палаточный городок сожжен, однако эта армейская операция вызвала огромное возмущение в стране, окончательно лишив Гувера всяких шансов на переизбрание.

Новый президент Франклин Рузвельт, принявший управление страной в марте 1933 г., получил возможность действовать при почти полной поддержке конгресса, в котором его демократическая партия получила абсолютное большинство. Его первый законопроект — «Чрезвычайный закон о банках» — был принят в течение одного дня, после 40-минутных дебатов, прерывавшихся криками «Давайте голосовать!».

Получил Рузвельт и широкую поддержку общества. Этому немало способствовали его знаменитые «беседы у камина». Спустя всего неделю после инаугурации, в воскресенье 13 марта 1933 г., Рузвельт перед камином Белого дома обратился по радио к американцам с призывом спасти банковскую систему страны. «Друзья мои, — говорил Рузвельт, — я хочу рассказать вам, что было сделано за последние несколько дней, почему это было сделано, и какие следующие шаги мы собираемся предпринять. Прежде всего, позвольте мне объяснить простой факт: когда вы вкладываете ваши деньги в банк, этот банк не прячет ваши деньги в сейф. Он вкладывает ваши деньги в различные формы кредита — в акции, закладные. Другими словами, банк заставляет ваши деньги работать, чтобы колеса экономики продолжали крутиться… Лучше держать их в банке, чем под матрацем».

Как это ни странно покажется россиянам, привыкшим к обману как со стороны властей, так и со стороны банкиров, но слова Рузвельта подействовали, и уже на следующий день после его обращенияк нации взносы в банки резко возросли, а к концу недели две трети банков возобновили свою работу.

Однако огромное количество законодательных актов, особеннов области финансово-биржевой деятельности и социального обеспечения, в предельно сжатые сроки проведенных администрацией Рузвельта через Конгресс, заслоняют в глазах его российских поклонников тот факт, что Рузвельту вплоть до второй мировой войны так и не удалось разработать сколько-нибудь эффективную промышленную политику и преодолеть экономическую депрессию. Для этого достаточно ознакомиться с результатами его деятельности в этом направлении в 1933-1939гг.

В 1939 г., после шести лет рузвельтовского «Нового курса»,в США оставалось 9,5 млн. безработных, то есть 17,2 % рабочей силы и почти столько же, сколько было занято во всей обрабатывающей промышленности (10,3 млн. человек). Объем промышленного производства так и не достиг уровня 1929 г. При Рузвельте произошло значительное обветшание производственного оборудования и жилого фонда страны. Удельный вес металлообрабатывающих станков старше 10 лет поднялся с 48% в 1930 г. до 67% в 1938 г. В 1928 г. 28% городских домов в США эксплуатировались не более 10 лет,а в 1940 г. дома такой категории составляли всего 8%. В 1930 г. 20% паровозного парка и 34% парка товарных вагонов использовались менее 10 лет по сравнению с соответственно 6% и 14% в 1940 г. Тоннаж торгового флота США упал в период с 1933 по 1939 гг. с 13,5 до11,4 млн. тонн.

Не лучше было положение и в сельском хозяйстве, где в 1939 г. было электрифицировано всего 11% ферм, а парк сельскохозяйственных машин резко устарел по сравнению с концом 20-х годов.

Истощение производственного капитала сопровождалось дисквалификацией рабочей силы и потерей ее производственных навыков.