Путин и дедовщина

Станислав Дединский

В конце мая президент Путин на заседании Совета безопасности одобрил «Основы государственной политики в области военного строительства на период до 2010 года» и поручил Совбезу доработать документ с учетом высказанных замечаний. Из выступления Путина следовало, что одна из основных целей программы — избавить вооруженные силы от исполнения непрофильных задач. «Это наша принципиальная позиция. Военные организации государства должны служить выполнению четко определенного круга задач обороны страны», — сказал президент.

Речь, разумеется, шла о задачах оборонного характера. Об альтернативной службе говорили мало и вскользь. О том, будут ли после структурной реформы армии солдаты по-прежнему мыть полы в казарме, убирать картошку в полях и выполнять другие непрофильные задачи, не говорили совсем. И зря — ведь именно в этом кроется ключ к реальной реформе армии. Чем скорее солдаты перестанут выполнять хозяйственные задачи и займутся серьезной строевой подготовкой, тем скорее начнет увеличиваться боеспособность российской армии.

Как известно, служба в российской армии — это по умолчания тяжелая и неприятная конституционная обязанность. В уставе об этом сказано предельно откровенно: «достойно переносить тяготы и лишения воинской службы». Это вам не баскетбол и гамбургеры на военных американских базах. Эти унижения, бесправие, неуставные отношения и прочая дедовщина.

Считается, что у дедовщины, из-за которой наша армия, по общему мнению, продолжает деградировать, существует, как минимум, три причины. Во-первых, отсутствие в российских вооруженных силах исправно функционирующего института младших сержантов, которые должны вместо офицеров заниматься строевой подготовкой. Во-вторых, низкий интеллектуальный уровень новобранцев (качество призыва). И, в-третьих, реформа 1963 года, в результате которой в армию стали призывать зеков, а срок службы сократился с трех лет до двух, что привело к делению солдат на салаг и старослужащих.

Чаще всего армейские социологи пеняют на зеков, которые, по их мнению, «заразили» еще в те годы своими порядками нашу армию. Но неуставные отношения, как свидетельствуют старые генералы, существовали и до этого. Тем не менее, военные статистики сделали верное наблюдение: по типу структуры социальных отношений наша армия очень похожа на нашу тюрьму.

Причины дедовщины кроются в самой природе нашей армии. Исчезни дедовщина, и современная российская армия просто рухнет. Согласно терминологии исследователя вопроса, автор работ по этой теме, специалиста в области социальной психологии Алексея Рощина, отечественная армия, как и отечественная тюрьма, представляет собой так называемую группу принудительного членства. Отсюда и все проблемы.

В современной социальной психологии существует классификация социальных групп по типу членства. Так, группы делятся на открытые, в которые можно войти, и закрытые, в которые войти нельзя (к таким относятся элитарные клубы, профессиональные сообщества и т.п.). Существует также понятие изолированных групп, из которых нельзя выйти в силу каких-то природно-естественных причин. К таким можно отнести группу геологов на полярной станции, космонавтов на орбите, рыбаков на отколовшейся льдине, полностью отрезанных от общества. Длительное пребывание в такой группе приводит к депрессии и фрустрации. Наконец, существует понятие тотальной группы, участникам которой приходиться общаться только друг с другом на протяжении какого-то времени только между собой (футбольная команда на сборах, группа подростков «За стеклом»).

Изолированная группа от группы принудительного членства отличается тем, что общество не удерживает индивида внутри нее. В изолированной группе люди объединены борьбой за выживание. В группе принудительного членства индивидов не держит ничто кроме внешнего давления. Это особая группа, созданная под давлением социума, обладающая особой групповой динамикой. Основа существования такой группы — насилие над ее участниками. Как известно, на протяжении двух лет свобода передвижения и возможности посторонних контактов служащих армейской части крайне ограничены. Как и заключенных в тюрьме.

Социальные группы задает общество как более широкая социальная организация. Общество предлагает группе людей, образующих армию, определенную структуру обязанностей и функций. В российских условиях это уборка казарм и территории армейской части, спасение урожая в умирающих колхозах и строительство генеральских дач.

В чем заключается суть дедовщины? В неуставных отношениях. С чего начинается служба? С вопроса старослужащего — «Ты что, сволочь, хочешь служить по уставу?». Любой, даже самый забитый солдат, ответит, что нет. Служить по уставу безрадостно. Человек, который попадает в армию, начинает испытывать фрустрацию и депрессию. Приходится выполнять задачи, которые поставил социум, — убирать туалеты, грузить уголь, ухаживать за свиньями, бегать с противогазом, обливаясь потом, вставать по звонку, есть по расписанию. И так — на протяжении двух лет. Трудно представить себе человека, который захочет это делать по собственному желанию. И здесь начинает действовать свобода выбора.

«Подобной ситуации, — говорит Алексей Рощин, — можно дать такое сравнение. Группа людей остается в камере, где очень мало воды. Людям приходиться выбирать: либо все пьют по очень маленькой дозе, полстакана в день на протяжении двух лет, испытывая постоянные муки жажды, либо какое-то время перебиваются, как могут, мыкаются, как придется, а уж потом пьют вволю. Что предпочтет человек в такой ситуации? Как ни странно, второй вариант. Пусть я помучаюсь — год или полтора, но уж потом оттянусь».

Происходит естественное разделение: выполнение самых неприятных обязанностей достается определенной части группы — в данном случае новобранцам. Между членами группы устанавливает негласное соглашение. «Вместо ситуации мертвящей статики, — утверждает Рощин, — предлагается ситуация четкой и справедливой динамики. На этом и строится дедовщина. Важно, чтобы соблюдался принцип ротации. Если какую-то часть группы загнать в нижнее положение и не оставить ей ощущения перспективы, то она, естественно, взбунтуется. Произойдет то, что на зоне называется «беспредел». И здесь необязательно деление по сроку службы. В данном случае срок службы — простой и всем понятный признак, который объединяет всех участников группы. В отличие от тюрьмы, которая представляет собой структуру с длинным периодом обновления, в армии этот период короткий. В армии сроки у всех одинаковые, поэтому обновленческая структура здесь выстраивает очень быстро».

Дедовщина — это не современное явление. Знаменитый лейтенант Шмидт, до того как прославиться на крейсере «Очаков», во время обучения в военном училище создал и возглавил восстание против гнета старшекурсников, издевавшихся над младшими курсами. Об описании нравов английских закрытых частных школ, где старшие курсы бьют младших, можно прочесть в классической литературе. В подобных группах происходит интериоризация насилия — «вращивание» в социальную организацию человека принятых в данной группе принудительного членства социальных норм (например, беспрекословное подчинение «дедушке»), которые в дальнейшем определяют его поведение. Старшие бьют младших, заставляют их выполнять неприятные обязанности, это в порядке вещей, это никого не удивляет — насилие интериоризировано в саму природу отношений.

«Дедовщина в российской армии — это путь наименьшего сопротивления. — говорит Алексей Рощин. — Эта умная, отработанная система, проистекающая из глубинных свойств натуры человека».

Генералы не зря пеняют на качество современного призыва: дедовщина действительно очень сильно зависит от человеческого материала. Издевательства и самые страшные унижения начинаются тогда, когда в элиту (в число старослужащих или землячества) попадают люди с садистскими наклонностями. Студенты и прочие умные, но домашние мальчики, на недостаток которых в вооруженных силах так любят жаловаться генералы, не менее опасны для дедовщины с их гипертрофированным чувством достоинства. Унижения, которые приводят к колоссальной психологической ломке личности, для них даром не проходят. Бывшие студенты либо расстреливают из автоматов своих сослуживцев, либо затаивают в себе злобу ко всем и вся. Люди из народа с более простой душевной организацией переживают все происходящее, как правило, спокойнее.

Младший сержант, о котором мечтают наши военные, по сути, является квинтэссенцией деда-черпака, забравшего на себя его функцию агрессии (вспомните сержанта из фильма Стэнли Кубрика «Цельнометаллический жилет»). Он постоянно находится с солдатами и имеет большие полномочия по издевательствам. Вполне возможно, что ему удастся прервать существующее расслоение по сроку службы, однако это все скорее из области мечтаний наших генералов. Большинству людей свойственно минимизировать свои усилия. В современной российской армии существует негласное (а иногда и гласное) соглашение между «дедами» и офицерами: старослужащие обеспечивают порядок, а офицеры закрывают глаза на их художества.

Как показывать практика, борьба с дедовщиной в нынешних условиях бессмысленна и даже вредна: в случае ее ликвидации армия вообще потеряет всяческую боеспособность. Военные этого бояться, но вслух не говорят. В середине 80-х, после того как отменили бронь на призыв студентов, по перестоечной прессе прокатилась волна возмущенных публикаций о дедовщине. Когда в армии началась серьезная борьба с неуставными отношениями — офицеров заставили спать под одной крышей с солдатами, самых оголтелых «дедов» посадили, — армейская дисциплина заметно снизилась: солдаты стали плохо чистить дорожки и нестройно маршировать. Требование соблюдать на протяжении двух лет устав лишило службу всякого стимула.

Чтобы изменить атмосферу в армии, необходимо избавить вооруженные силы от исполнения непрофильных задач — освободить солдат от выполнения хозяйственных обязанностей и ввести такую, казалось бы, дурацкую вещь как институт уборщиц. Надо разрушить тотальность группы — дать военнослужащим возможность включаться в другие социальные отношения: разрешить им, скажем, на вечер законно покидать пределы части. Надо уменьшить срок службы: на коротких отрезках времени дедовщина теряет смысл и перестает работать. И, разумеется, надо начать переводить армию на контрактную основу.

Когда военные говорят о контрактной армии, то оперируют огромными цифрами. В общем-то они правы: для того, чтобы создать профессиональную армию, необходимо построить новые современные казармы и обеспечить военнослужащим достойное существование. Ни один нормальный человек не пойдет от хорошей жизни служить в нынешнюю российскую армию с ее нищетой и бескормицей даже за тысячу долларов. Именно по этой причине в начале 90-х провалился эксперимент по набору в нашу армию миллиона контрактников: по свидетельству генерала Эдуарда Воробьева, огромная часть набранных людей смахивала на заурядных ворюг.

По словам главы Генштаба Анатолия Квашнина, при разработке «Основ государственной политики в области военного строительства на период до 2010 года» учитывались финансово-экономические возможности страны. Это значит, что об институте уборщиц в российской армии можно забыть.

Политком.ру, 14.06.2002