МНЕНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Александр Авдеев Мы создаём абсолютно новый формат общеевропейской безопасности— Учения кораблей ВМФ России и ВМС Франции в Атлантическом океане стали очередным шагом, ведущим к подписанию «Соглашения между Российской Федерацией и Французской Республикой о безопасном плавании подводных лодок за пределами территориальных вод». Кто стал инициатором его подготовки, каким вы видите политический аспект учений? — Политический аспект учений огромен. У нас не может быть полноценных межгосударственных отношений с Францией — отношений, основанных на доверии и сотрудничестве, без военной компоненты, которая затрагивает самые чувствительные сферы государственной жизни, такие как безопасность страны, ее обороноспособность. И сейчас развитие военных отношений и военно-технического сотрудничества между Россией и Францией идет полным ходом. Инициаторами здесь стали президенты Владимир Путин и Жак Ширак, которые при каждой встрече — а их за последние три года было много — обязательно обсуждали эти вопросы. Политики и дипломаты, простые люди в обеих странах приветствуют это сотрудничество. В целом мы сейчас имеем дело со страной, которая, оставаясь западной, разделенной на сторонников и противников в том числе и сотрудничества с Россией, делает максимум для того, чтобы помочь нам в государственном становлении. Например, только за последние три года французы обучили за свой счет порядка трех тысяч российских управленцев федерального, регионального и местного уровней. Самое большое в Европе количество наших студентов — около трех тысяч — во Франции. Кстати, по нашим прогнозам, в будущем году здесь будут учиться уже пять тысяч российских студентов. Франция — это страна, которая очень близка России по внешнеполитическим позициям: взглядам на мир, на конфликты, новые угрозы, регионы, на общую систему безопасности. — После учений вместе с надводным кораблем — БПК «Адмирал Чабаненко» — в главную военно-морскую базу Брест Атлантического флота ВМС Франции впервые в истории зашла российская атомная подводная лодка «Вепрь». Что Россия и Франция решили этим показать либо доказать остальному миру? — Сейчас необходима совершенно иная психология, доказывающая, что в борьбе с новыми угрозами мы с Францией не противники, а союзники. Ныне эффективное противодействие этим угрозам возможно только в том случае, если военные сотрудничают между собой на основе полного доверия. Заход в порт Брест русской атомной подводной лодки — это демонстрация доверия России к Франции. — Александр Алексеевич, какие новые формы взаимоотношений между российскими и французскими военными было бы, на ваш взгляд, целесообразно развивать и далее? Вероятно, не последнюю роль в их построении должно сыграть стремление России и Франции объединиться в борьбе против терроризма? — Борьба против терроризма и борьба вообще против всего комплекса новых угроз (в числе которых, помимо терроризма, и нарушение режима нераспространения, дестабилизация через нелегальную миграцию, пиратство на море) — это крупные и серьезные вопросы. И нахождение формулы, через которую мы совместно сможем урегулировать, например, те же национально-этнические конфликты, разгорающиеся не только по периметру Европы, но и в самой Европе, — это веление времени. Словом, у России много резервов в военном сотрудничестве с Францией. Но, во-первых, оно еще проходит стадию утверждения взаимного доверия, во-вторых, нам надо скорее задействовать военные учебные заведения Франции и России для обменов в этой области. У нас есть огромный потенциал и в научно-техническом сотрудничестве в военной сфере, где наметилось очень много интересных задумок. — Президент Франции Жак Ширак в одном из своих интервью заявил, что «на весь XXI век риски и угрозы для Франции и для России одинаковые, значит мы должны строить вместе общую безопасность». Что подразумевается под этими «рисками и угрозами», с которыми нам предстоит столкнуться в не столь отдаленном будущем? — Первая угроза для всех нас — это национально-этнический конфликт. Сейчас очень сильна конфронтация между турками и греками, турками в натовской Турции и курдами. В Бельгии, между валийцами и фламандцами — сильнейший конфликт, который, к счастью, еще не перешел в силовую плоскость. А что тогда говорить об Ольстере и стране басков? Французы понимают, что конфликты вокруг Европы, включая бывший СССР (Приднестровье, Кавказ, Нагорный Карабах) и в самой Европе — это первая опасность, из которой может раздуться нешуточный пожар вражды и ненависти в любой из выше названных стран. Далее, это потенциальная угроза обхода четырех режимов нераспространения. И, в первую очередь, — ядерного нераспространения. Сейчас ситуация такова, что ядерным оружием могут обладать страны, еще недавно считавшиеся средними. Что самое печальное, ядерным оружием могут обладать террористические организации. Нераспространение химического оружия — также очень страшное дело, потому что из любой конфетной или мыльной фабрики через считанные дни можно сделать фабрику по производству химического оружия. Третий режим — нераспространение бактериологического оружия. И четвертый — нераспространение ракетных технологий. Следующий риск одинаков и для нас, и для французов, — это угроза миграционного давления с юга. Во Франции подсчитали, что через 25-30 лет отток в Европу из «мусульманской полосы» — Северная Африка — Средний и Ближний Восток — Афганистан — составит порядка миллиарда человек. И половина от этого количества — молодежь до двадцати пяти лет, из которых приблизительно 250 миллионов — это необразованные и никогда не учившиеся люди. Эта дестабилизирующая масса начнет давить на Европу в поисках питания и работы. Она принесет напряженность, увеличив религиозный и криминальный экстремизм. Уже сейчас мы находимся на пороге внедрения крупных криминальных международных структур в международные отношения. — Военно-техническое сотрудничество между Россией и Францией, существуя не первый год, продолжает расширяется. Чему отдается приоритет в этой области? — Конечно же, приоритет отдаем новым технологиям. Для примера назову один из реализованных проектов, который, на мой взгляд, знаковый — «рождение» военного учебно-тренировочного самолета МиГ-АТ. Россия и Франция создали фактически боевой истребитель. И сделали его в конструкторском бюро МиГ вместе с очень сильной и авторитетной во Франции электронной фирмой «Талес». Аналогов самолету в мире нет. — В прессе были сообщения, что Франция готова оказать России помощь в продвижении отечественных авиационных двигателей на мировой рынок и об установке французской электроники на самолеты фирмы «Сухой»... — Это дело уже идет. «Сухой» и французская моторостроительная фирма «Снекма» очень плотно между собой сотрудничают. Создали совместные предприятия, на которых задействовали возможности как Рыбинского моторостроительного завода, так и АХК «Сухой» и «Снекмы». Очень тесные контакты возникли между рядом российских компаний и фирмами «Сагем» и «Талес» в сфере разработки и производства систем авиационной электроники, навигационных систем и лазерной техники. Конечно, главный спрос на их совместную продукцию — для истребителей МиГ и СУ. — Александр Алексеевич, как Вы в целом оцениваете нынешнее состояние российско-французских отношений в военной сфере? — Как перспективное, интересное, однако все же идущее медленно. Мешают старые стереотипы, которые тянут нас назад в шестидесятые-семидесятые годы. Я считаю, что вообще во главе процесса военных взаимоотношений должен быть, прежде всего, конструктивный политический замысел. Наши военачальники различных рангов довольно часто встречаются. В течение нескольких лет Россия и Франция проводят различные совместные акции в рамках всех видов Вооруженных Сил. В формате программы «Нормандия-Неман» наши военные летчики тесно контактируют с французскими пилотами. И это далеко не полный перечень проводимых мероприятий, которых ежегодно набирается не меньше трех десятков. — И в военно-техническом сотрудничестве все так же гладко? — Военно-техническое сотрудничество — самая заповедная сфера, где еще есть остаточная боязнь, недоверие друг к другу: кто у кого умыкнет какие-нибудь технологии или разработки. Словом, они нас боятся, мы, в свою очередь, боимся их. Надо сближаться, бросить все силы на наращивание военного и военно-технического сотрудничества. К сожалению, у нас в России на это пока не хватает ни сил, ни специалистов — в том числе, знающих французский язык. Однако эту политическую задачу, главная цель которой — найти такие пути военного сотрудничества, которые оказали бы максимальную пользу обеим странам, мы должны, просто обязаны выполнить. — Александр Алексеевич, возвращаясь к началу нашего диалога: российская субмарина последнего поколения зашла с неофициальным визитом в главную военно-морскую базу страны, входящей в блок НАТО. Какие чувства вы, как представитель Российской Федерации во Франции, испытываете? — Безусловно, горжусь североморцами и всем российским ВМФ. Хочу сказать всем им: «Спасибо!» Главное на сегодняшний день, вы сами, наверное, осознаете, насколько важно было присутствие здесь нашего флота. Я ведь и сам впервые в Бресте, потому что в советское время он был закрытым городом. А сейчас пребывание кораблей Северного флота России во Франции — это демонстрация курса президента Жака Ширака перед своим народом, перед всей Европой. Поэтому давая политическую оценку состоявшимся в Атлантике совместным учениям, а затем — визиту в Брест БПК «Адмирал Чабаненко» и АПЛ «Вепрь», можно уверенно сказать, что вместе с североморцами мы создаем абсолютно новый формат общеевропейской безопасности. — Спасибо за беседу. 
Визитная карточка Александр Алексеевич Авдеев родился в 1946 г. В 1968 г. окончил Московский государственный институт международных отношений. Работал в посольствах СССР в Алжире (1968-1975 гг.) и Франции (1977-1985 гг.). Был послом СССР в Люксембурге (1987-1990 гг.). С 1991 по 1992 г. — заместитель министра иностранных дел СССР. С 1992 по 1996 г. — посол России в Болгарии. С 1996 по 1998 г. — заместитель министра иностранных дел России. С 1998 по 2002 г. — первый заместитель министра иностранных дел России. С марта 2002 года — Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации во Франции «Красная звезда», 6.10.2004  |
