МНЕНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Президент поставил перед народом и военными глубокие задачиВиталий Шлыков эксперт МФИТа — В Минобороны состоялось совещание по вопросам модернизации вооруженных сил Российской Федерации. Сергей Иванов представил документ «Актуальные задачи развития вооруженных сил Российской Федерации». Как вы прокомментируете это заявление военных? — Хотел бы похвалить Министерство обороны: сделана попытка создать нечто в роде «белой книги» по вопросам обороны, которую каждая страна, включая Китай, выпускает на регулярной основе. Однако результат получился очень противоречивым. Самое главное — это вступительное слово президента. Он не комментировал сам текст, который особого внимания не заслуживает. Президент давал общую оценку. Он подчеркнул, что модернизация вооруженных сил является даже не государственной, а общенациональной задачей. Это значит, на мой взгляд, что Министерство обороны, правительство с этой задачей не справляются. Президент обратился напрямую к народу, к нации с просьбой этой проблеме уделять больше внимания. Средства массовой информации сегодня пишут про множество генералов, про дедовщину. Информация ходит по кругу. Пишут очень мало и очень плохо. У людей складывается превратное мнение об армии. До этого момента военные масштабных публикаций не делали, именно за попытку популяризировать и разъяснить некоторые вещи их надо хвалить. Во–вторых, президент отметил, что радикальная военная реформа завершена, от нее мы переходим на качественно другой уровень — уровень последовательного развития вооруженных сил, их глубокого преобразования. 14.10.2003
Объем финансирования военной реформы снижаетсяАлександра Смирнова — Большинство экспертов утверждает, что средства, выделенные в проекте бюджета-2004 на военную реформу, обеспечат проведение преобразований только на минимальном уровне. Вы с этим согласны? — Финансирование военной реформы из федерального бюджета осуществляется в рамках раздела функциональной классификации «Военная реформа». Финансирование этого раздела в проекте закона о бюджете 2004 запланировано в размере 7,2 млрд. руб., большая часть из которых (5,3 млрд. руб.) направляется на оплату жилищных сертификатов военнослужащим, уволенным в запас, то есть не имеет прямого отношения к реформе Объем финансирования военной реформы снижается. Так, согласно Закону о бюджете-2003, финансирование этого раздела предусмотрено в размере 15,8 млрд. руб., из которых 11,0 млрд. руб. направляется на погашение жилищных сертификатов. Денежное довольствие военнослужащих в рамках военной реформы также снижается и составляет очень незначительную величину. Так, в проекте бюджета-2004 оно составляет 0,6 млрд. руб. (по сравнению с 0,7 млрд. руб. в 2003 году), что составляет менее 1% от расходов на денежное довольствие военнослужащих по статье «Национальная оборона». С 2004 года реформа вооруженных сил будет также осуществляться в рамках федеральной целевой программы «Переход к комплектованию ряда соединений и воинских частей военнослужащими, проходящими военную службу по контракту», рассчитанной на 2004-2007гг. Финансирование этой программы в 2004 году предусмотрено в размере 9,7 млрд. руб., из которых на социальное обеспечение и повышение привлекательности военной службы по контракту направляется 6,8 млрд. руб. по статье «Национальная оборона» и 1,8 – по статье «Правоохранительная деятельность». Таким образом, расходы на повышение привлекательности военной службы по контракту составляют лишь 9% расходов на денежное довольствие военнослужащих или 4% расходов на обеспечение личного состава войск, включающих денежное содержание (без учета расходов на содержание центральных органов военного управления). Материалы к закону о бюджете не содержат никаких сведений о том, насколько дороже обходится государству содержание одного контрактника по сравнению с военнослужащим по призыву. Для конкурентоспособности службы по контракту на рынке труда, необходимо, чтобы расходы на содержание контрактников в несколько раз превосходили расходы на военнослужащих срочной службы. Предположение о том, что содержание контрактника лишь вдвое дороже, позволяет сделать вывод, что, по крайней мере, в 2004 году, с учетом суммы, предусмотренной в проекте закона о бюджете на эти цели, на контрактную основу может быть переведено не более 4% личного состава. Увеличение содержания втрое позволит перевести на контрактную службу не более 2% вооруженных сил, впятеро – соответственно, не более 1%. Такие результаты, конечно, не могут быть расценены как сколько-нибудь значительный успех военной реформы. 28.08.2003
Россия до сих пор не преодолела последствий кризиса перепроизводстваВиталий Шлыков эксперт МФИТа На международном семинаре «Бюджетный федерализм в России», состоявшемся 16-18 ноября 2001 г. в пансионате Бор, эксперт МФИТ В.В.Шлыков, опираясь на рассекреченные материалы Госплана СССР Вся экономика СССР с тридцатых годов была по существу ориентированной на подготовку к войне, что требовало не только накопления стратегических запасов сырья, но и создания промышленных мощностей, готовых к быстрому развертыванию производства военного времени и во много раз превышающих потребности мирного времени. Вопреки распространенному мнению, основными отраслями ВПК были не оружейные заводы, а базовые отрасли — черная и цветная металлургия, нефте- и угледобыча, машиностроение и энергетика. Базовые отрасли получали в 7-8 раз больше капиталовложений, чем собственно военные производства. Поддержание производственных мощностей в рабочем состоянии своим результатом имело колоссальное перепроизводство в так называемом гражданском секторе. Экономика СССР времен заката вошла в такой же кризис, какой испытала Америка в конце 20-х годов прошлого века. Американский кризис 1929-1932 годов потребовал уничтожения до половины валового продукта США и выход из этого кризиса занял около 10 лет. По существу и Россия до сих пор не вышла из кризиса перепроизводства — экспорт стратегических запасов и эксплуатация мобилизационных мощностей конечно смягчили деструктивные процессы, сопряженные с этим кризисом, но не обеспечили подъема экономики. В.В.Шлыков утверждает, что как отечественные творцы экономической реформы, так и их американские советники в принципе не могли дать безошибочных рекомендаций по проведению реформы, поскольку мобилизационная природа российской экономики не была ими понята. Если бы система мобилизационной подготовки не была настолько засекречена, экономическая реформа в России, вероятно, осуществлялась бы более разумно. Именно поэтому он считает необходимым рассекретить архивы Госплана по мобилизационной подготовке экономики СССР Предложенный СПС проект реформы — затравка последующей дискуссииВиталий Шлыков эксперт МФИТа Предложенный СПС проект реформы срочной службы интересен на мой взгляд постольку, поскольку в отсутствие сколько-нибудь серьезных проектов военной реформы ценна всякая сформированная позиция — хотя бы как затравка последующей дискуссии. Стержнем проекта СПС является совершенно очевидная идея — в вооруженных силах не должно быть места неуставным отношениям, а база для их существования должна быть уничтожена переходом на полугодовую срочную службу. Реформирование системы призыва по варианту СПС должно привести к ликвидации дедовщины — и это возможно. В ряде европейских стран принята шести- восьмимесячная (а в Швейцарии даже четырехмесячная ) срочная служба, и дедовщины там действительно нет. В России, однако, такой способ решения проблемы дедовщины крайне непрактичен. Действительно, за шесть месяцев можно подготовить солдата в массовых родах войск (в пехоте), действительно количество призывников (12% лиц призывного возраста) избыточно для нужд вооруженных сил, действительно в условиях краткосрочной службы сохранение дедовщины будет невозможно. Принятие предложений СПС в настоящее время весьма затратно — краткосрочный призыв требует регулярной переподготовки резервистов, а значит и дополнительных учебных баз, обмундирования, снаряжения, кадровых специалистов — управленцев и инструкторов, то есть дополнительных расходов. Количество призывников и резервистов единовременно проходящих службу резко возрастет, поскольку в соответствии с проектом СПС льготы по призыву будут отменены. Во многих странах действует доказавший свою эффективность способ ограничения неуставных отношений — подчинение солдат сержантам: в этом случае офицеры с солдатами не контактируют — они управляют, передавая приказы сержантам. Основная причина дедовщины в вооруженных силах России — отсутствие профессионального сержантского состава. Если бы у нас были нормальные сержанты — никакой дедовщины бы не было. Об этом свидетельствует мировой опыт. В российской армии сержанты — те же призывники, в других странах — это кадровые военные, люди взрослые, специально и длительно подготавливаемые. Настоящему сержанту для подготовки нужно пять лет. Подготовить кадрового сержанта не дешевле, чем подготовить офицера. И жалованье настоящего сержанта не намного меньше офицерского. Для перехода на такую систему потребуется минимум пять лет для подготовки многочисленного сержантского корпуса. Пример эффективной системы поддержания вооруженных сил в мирное время предоставляет история Германии: связанный ограничениями на численность солдат и офицеров Рейхсвер состоял преимущественно из унтер-офицеров, что дало ему возможность впоследствии практически мгновенно развернуться в многочисленную армию. В наших условиях необходимый сержантский корпус был бы столь многочисленным, что фактически являлся бы армией, достаточной в условиях мирного времени. А занять его можно было бы подготовкой резервистов. Если бы в реформа российской армии опиралась на создание сержантского корпуса, тогда был бы возможен практически безболезненный переход как к призывной (с любыми сроками призыва), так и к контрактной армии. Многие люди рассматривают благожелательно предложения СПС. Могу, в частности, сослаться на статью генерала М.Гареева в «Красной Звезде». Большинство серьезных специалистов, однако, не рассматривает сколько-нибудь всерьез предложения СПС. Похожая ситуация сложилась с обсуждением указа президента Ельцина в мае 1996 года о переходе на контрактную армию к 2000 году. Для специалистов была очевидна невыполнимость этого указа, популистского по существу, — никто не спорил, не возражал, не обсуждал — все знали, что это мертворожденный проект. Слишком очевидно, что авторы концепции СПС реформы срочной службы просто осуществляют политический маневр, призванный привлечь избирателей и далекий от решения реальных проблем вооруженных сил. Указ Путина о разработке программы перехода к контрактной службе к 2004 году лишает актуальности предложение СПС — что толку обсуждать сроки призыва тогда, когда от призыва намерены отказаться. Начавшаяся на территории США цивилизационная война — повод для пересмотра Россией концепции безопасностиВиталий Шлыков эксперт МФИТа Удар, нанесенный вчера по США нельзя считать простым террористическим актом. Это — начало новой цивилизационной войны, первой войны XXI века и породит она многочисленные проблемы. Цивилизационные войны, в отличие от войн между государствами (концепцию этих войн обсуждает Самуэль Хантингтон в своей книге «Столкновение цивилизаций» (Samuel P. Huntington, The Clash of Civilizations and the Remaking of the World Order, New York: Simon & Schuster, 1996, краткое изложение взглядов Хантингтона на сайте — на мой взгляд, эта книга должна быть настольной книгой каждого политика и военачальника) имеют совершенно особый характер — у цивилизаций нет внутренних иерархий и государственных структур. Корень этих войн — в разных системах ценностей цивилизаций, несовместимости их менталитетов. У России в настоящее время архаический взгляд на систему безопасности, унаследованный от эпохи межгосударственных войн. Вчерашние события в США заставят руководителей вооруженных сил России осознать, что неизбежны радикальные перемены в подходе к обеспечению безопасности страны. Мы могли бы быть первыми в разработке стратегии и тактики боевых действий в цивилизационных войнах, поскольку первая цивилизационная война была развязана в Афганистане Советским Союзом. Мы начали эту войну и проиграли ее — наше поражение придало уверенность исламистским силам и привело в значительной степени к Чеченской войне. Вторая цивилизационная война — в Персидском заливе — была по всем традиционным меркам выиграна США. Но американцы тоже не поняли цивилизационного характера войны. Поэтому эта война, несмотря на военную победу, положила начало прогрессирующей антиамериканской консолидации мусульманского мира. Об итогах международного семинара «Проблемы профессионального военного образования»»Виталий Шлыков эксперт МФИТа «По расходящимся направлениям» 12-13 февраля 2001 года в Москве состоялся семинар по вынесенной в заголовок теме, организованный Советом по внешней и оборонной политике (СВОП) совместно с Центром военно-гражданских отношений Военно-морской адъюнктуры ВМС США. Докладчики — с российской стороны первый заместитель начальника Генштаба ВС РФ генерал-полковник Валерий Манилов, начальник Управления военного образования МО РФ генерал-лейтенант Анатолий Сидоренко, начальник Общевойсковой академии ВС РФ генерал-полковник Леонид Золотов и др.; с американской — генерал-лейтенант Томас Монтгомери, капитан 1 ранга Джеймс Тун, доктор Арчи Бэррет — подробно рассказали об особенностях систем военного образования России и США. В отличие от большинства подобных семинаров с участием высокопоставленных военных, которые обычно сводятся к вежливому информированию друг друга по обсуждаемому вопросу, семинар принял характер острой дискуссии, правда, между самими российскими участниками. Это было вызвано, по-видимому, тем, что в российских вооруженных силах продолжается обсуждение федеральной программы реформирования системы военного образования на период до 2010 года, которая разрабатывается в соответствии с распоряжением Президента РФ от 4 июля 2000 года, и о которой доложил генерал-лейтенант А. Сидоренко. Программа, сводящаяся в основном к значительному сокращению числа высших военно-учебных заведений, вызвала необычно резкую критику со стороны большинства выступавших. К счастью, семинар не свелся только к полемике между российскими участниками и взаимным рассказам о том, как построены нынешние системы образования в США и России. Этому способствовало то обстоятельство, что время проведения семинара было выбрано исключительно удачно, ибо он состоялся в период, когда российские вооруженные силы отмечали 300-летие отечественной системы военного образования. Такое событие подсказывало, естественно, ретроспективное рассмотрение проблемы. Думаю, многих российских участников немало удивило сообщение гостей из США, что в ос-нове американской системы образования лежит прусская военно-образовательная школа, созданная такими выдающимися военными реформаторами первой половины XIX века, как Шарнхорст, Гнейзенау, Грольман и Клаузевиц. Прусская школа была признана наилучшей после доклада генерала Эмори Аптона (Emory Upton), который был откомандирован главнокомандующим армии США генералом Уильямом Шерманом ( William T. Sherman) за границу на два года (1876-1877 гг.) для изучения зарубежного военного опыта. Результатом его командировки стала также книга «Армия Европы и Азии». Отличительная черта прусской системы военного образования состояла в том, что она отдавала приоритет общеобразовательной подготовке и развитию аналитических способностей офицера перед собственно военными и техническими дисциплинами, особенно на первом, решающем этапе его учебы (училище в Пруссии, академия в США). Надо сказать, что в течение XIX века на прусскую систему военного образования перешли все ведущие страны Запада. По этому же пути пошла и Россия в годы милютинских реформ (1861-1881 гг.). Однако уже с конца XIX века, после увольнения Милютина и свертывания его реформ, пути военного образования в США и России стали расходиться с нарастающим ускорением. В результате сейчас эти системы можно смело назвать антиподами. Думаю, что одним из важнейших результатов прошедшего семинара является то, что многие его участники это поняли. Подробнее об эволюции профессионального военного образования на Западе и в России можно прочитать в Военном вестнике МФИТ № 6 «Чечня и состояние российской армии». Что касается материалов семинара, то они будут опубликованы. На мой взгляд, они этого вполне заслуживают. О назначении нового министра обороныВиталий Шлыков эксперт МФИТа Назначение гражданского министра обороны — давно назревший шаг. Только сейчас и появилась надежда на реформу Вооруженных сил. Пройдет немного времени, и мы будем удивляться, как же раньше обходились без гражданского министра обороны. Радует, что министр обладает большим политическим авторитетом, достаточным для проведения радикальных реформ, но следует сознавать, что задачи перед ним стоят очень сложные. В министерстве нет гражданского аппарата, а переход от назначения гражданского министра обороны к созданию гражданского министерства — тяжелый многолетний процесс. При необычайной сложности управления вооруженными силами в современную эпоху, роль гражданского аппарата в министерстве очень важна. В Пентагоне, например, только в закупочном аппарате занято около 200 000 человек, из которых лишь 6 000 — военнослужащие. С большими трудностями предстоит встретиться Сергею Иванову в финансовой сфере, ведь это не только выплата зарплаты и оплата заказов, но и сложнейший контроль во всех звеньях оборонной структуры. Сейчас же никто не знает, сколько денег и на что тратится в Вооруженных силах. Когда Роберт Макнамара в начале шестидесятых был назначен министром обороны США, он обнаружил, что не в состоянии выяснить, достоверны ли отчеты военных. Особенно когда речь шла о расходах. Макнамара привел с собой целую команду молодых финансистов (получивших в МО США прозвище «умников»), которые, получив необходимые полномочия, стали проверять все данные, полученные от военных. Результатом действий Макнамары стало создание сложнейшей системы финансового контроля и планирования — знаменитой ППБ (планирование — программирование — бюджетирование), существующей и в настоящее время. Иванов, стоящий перед лицом столь же серьезной по объему задачи, не может подобно Макнамаре опираться на многочисленных финансистов и менеджеров потому, что в России просто отсутствуют военные и гражданские аналитические центры, специализирующиеся на проблематике финансирования оборонного комплекса. В США количество подобных центров, на которые может опираться гражданский министр обороны, измеряется десятками и сотнями. Работу Иванова неизбежно затруднит ложь со стороны военной бюрократии, привыкшей к полной бесконтрольности. В этой ситуации можно пожелать министру стойкости, последовательности и способности подобрать соратников в этом трудном деле. Но, главное, Рубикон перейден.
Жизнь поправляет политиковЗолотарев Павел Семенович События 11 сентября 2001 года несомненно не только войдут черной страницей в историю США, но и станут датой, четко обозначившей проявление той новой угрозы глобального характера, о которой так много говорили и так мало делали для готовности ей противодействовать. Международный терроризм четко обозначил, на что он способен, но это далеко не максимум его возможностей. Процессы глобализации развиваются в силу объективных причин и их не в состоянии остановить ни протесты антиглобалистов, ни иные возможные шаги как мировой общественности, так и государств и союзов государств. В ходе глобализации образуются глобальные транснациональные структуры, в том числе и в криминальной сфере. Те транснациональные структуры, которые действуют в рамках правового поля, как национального, так и международного, если и нуждаются в опоре на военную силу, то стараются ее найти в рамках действующих структур. В конечном итоге, многонациональные силы, формируемые в рамках региональных структур безопасности, в той или иной степени в своих действиях отражают и интересы транснациональных структур. Их влияние, как правило, опосредовано и, по возможности, проявляется через политику государств, образующих эти региональные структуры безопасности. Иное дело криминальные структуры глобального масштаба. Им нет необходимости искать опору на существующие военные структуры. Их военная сила — терроризм. Формы, способы, технические средства для проведения террористических акций весьма разнообразны. Помимо криминальных транснациональных структур, терроризм в качестве инструмента выбирают и другие силы. Сепаратизм, не имея в своем распоряжении достаточной военной мощи, выбирает терроризм. Радикальные формы ислама в своей борьбе породили исламский экстремизм, жестокий и изощренный в своем проявлении, в том числе за счет подготовки специально обученных религиозных фанатиков. Терроризм не исключен и со стороны отдельных государств. Когда уровень военной мощи конфликтующих государств несопоставим, когда слабое в военном отношении государство в принципе не может рассчитывать на победу в войне, то использование террористических методов может дать шанс достижения поставленных политических целей. Нельзя сказать, что угроза межгосударственных войн отошла в прошлое. Но возникновение таких войн между цивилизованными государствами стало весьма маловероятным. Доминирует вероятность внутренних вооруженных конфликтов, в которых сторона, противодействующая государству, также использует террористические методы. В целом, терроризм стал гораздо более вероятной и страшной угрозой. США не случайно стали первой страной, против которой международный терроризм проявил себя столь мощной и жестокой атакой. Доминирующая роль США, силовые, жесткие методы действий на мировой арене, нежелание прислушиваться и считаться с чужим мнением, навязывание не только своей политики, но и культуры другим народам, откровенная политика двойных стандартов — все это поддерживает и питает антиамериканские настроения. Жесткая, наступательная риторика представителей администрации нового Президента США не только подогрели антиамериканские настроения, но и породили их в тех странах, где они ранее не ощущались. Произошедшие события должны заставить задуматься о двух вещах. Во-первых — о правильности расстановки приоритетов угроз военной безопасности, во-вторых — о методах противодействия этим угрозам. Ответы на эти вопросы должны повлиять и на характер российско-американских отношений. Вполне очевидно, что отнюдь не проблема стратегических ядерных вооружений и противоракетной обороны являются главными в наших отношениях. Конечно нельзя и умалять важности этих проблем. Но угроза для наших стран исходит прежде всего от состояния взаимного ядерного сдерживания, в котором мы по-прежнему остаемся. Последние события показывают, что отнюдь не мифической может быть опасность таких действий со стороны каких либо государств, которые могут спровоцировать либо Россию, либо США на непредвиденные шаги, способные привести к развязыванию ядерной войны. Что касается угроз ядерной атаки со стороны так называемых стран «изгоев», из-за которой США намерены выйти из Договора по ПРО 1972 года и создавать систему национальной ПРО, то это надуманная угроза и надуманная проблема. Если кто-то и решится на использование ядерного оружия против США, то, скорее всего, это может быть ядерный терроризм. Противодействие такой угрозе лежит скорее в области пограничного и таможенного контроля, а не в области противоракетной обороны. Что касается противодействия международному терроризму, то здесь тоже хотелось бы предостеречь от скоропалительных выводов. Не исключено, что будут высказаны мнения о пересмотре направлений военного строительства, строительства Вооруженных Сил, изменения форм и методов боевой подготовки. Борьба с терроризмом — не задача Вооруженных Сил. Для этого есть другие силовые структуры. Однако опыт последних лет показывает, что ни одно из силовых ведомств, в том числе и специально предназначенное для борьбы с терроризмом, не в состоянии справиться с этой угрозой самостоятельно. Только согласованные и скоординированные действия всех силовых структур могут дать положительный результат. Это когда речь идет об одном государстве. Однако с международным терроризмом не в состоянии самостоятельно справиться ни одно государство, сколь бы могущественным оно ни было в военном отношении. Требуются скоординированные и согласованные действия всех государств мирового сообщества или, по крайней мере, ведущих стран. Русские военные теоретики еще в начале прошлого века отмечали особенности так называемых «мятежевойн» (Евгений Месснер «Лик современной войны») и особенности подготовки к ним личного состава. Этот опыт и теоретические наработки, тоже не стоит предавать забвению, так же как и терять и не учитывать тот опыт, который накоплен и накапливается сейчас в ходе антитеррористических операций. О назначении Министра обороныЗолотарев Павел Семенович Назначение нового Министра обороны было ожидаемым и своевременным. То, что новым министром обороны назначен Сергей Иванов, несомненно сыграет положительную роль. Это, прежде всего, позволит выйти из системного кризиса, который возник в отношениях Министра обороны и Генерального штаба. Этот кризис носил именно системный характер, связанный с чрезмерной концентрацией власти у Генерального штаба, а также тем, что попытка правильной постановки вопроса о разделении функций оперативного и административного управления между министерством обороны и Генеральным штабом, трансформировалась в разделение функций между Министром обороны и начальником Генерального штаба, подрывая принцип единоначалия. Этому способствовало и ошибочное включение в число членов Совета безопасности начальника Генерального штаба. Сейчас ситуация изменится. Объективно роль Совета безопасности в решении вопросов военного строительства снизится. Судя по всему, новый Министр обороны получит возможность играть ключевую роль не только в вопросах строительства Вооруженных сил, но и военного строительства в целом. Причем решения по военному строительству, благодаря назначению на должность помощника президента маршала Игоря Сергеева, будут носить взвешенный характер. Не секрет, что генерал Квашнин до сих пор имел большие возможности, чем Министр обороны, по влиянию на подготовку документов Аппаратом Совета безопасности. Это было обусловлено тем, что заместитель Секретаря Совета безопасности генерал Потапов в свое время был заместителем генерала Квашнина. Качественный скачок в вопросах строительства Вооруженных сил должен произойти и в результате назначения на должность заместителя Министра обороны Куделиной Л.К. Ее приход в Министерство обороны позволит наконец перейти к давно назревшему и подготовленному переходу на программно-целевое планирование военного строительства. И это позволит не только более эффективно планировать и расходовать средства, выделяемые на военное строительство, но и создать объективные условия для реализации функций гражданского контроля за военной сферой.  |
