НОВОСТИ ВПК И ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
Обзор по материалам СМИ № 28
(23–29 июля 2005 года)
 ВОЕННО–ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Госпрограмма вооружений на 2002-2006 годы провалена
Как стало известно, Департамент оборонно-промышленного комплекса Минпромэнерго, возглавляемый бывшим директором федерального агентства «Росавиакосмос» Юрием Коптевым, подготовил аналитический доклад по стратегии развития оборонной отрасли. В нем анализируется ход реализации государственной программы вооружений на 2002-2006 годы. То есть подведены предварительные итоги ее выполнения. Выводы этого достаточно объемного исследовательского труда, ежегодно готовящегося для Владимира Путина и рассылаемого соответсвующим министерствам и ведомствам, имеющим отношение к оснащению армии и флота вооружениями и военной техникой, утверждены министром Минпромэнерго Виктором Христенко.
В пресс-службе Минпромэнерго сообщили, что эти материалы были разработаны два месяца назад и являются конфиденциальными. Правда, автор доклада Юрий Коптев, сказал одному из авторов этой статьи, что «80% содержания доклада носит открытый характер и сейчас рассматриватся вопрос о его размещении на сайте министерства для широкого обсуждения». «НВО» удалось выяснить, что эксперты фактически опровергли все бодрые заявления правительственных чиновников разных ведомств и рангов о якобы происходящем возрождении российского ОПК.
Аналитики под руководством Юрия Коптева пришли к выводу, что треть предприятий оборонно-промышленного комплекса — фактически банкроты. То есть состояние ОПК на протяжении ряда лет не меняется. Такую же цифру два года назад, в июле 2003-го, называл вице-президент Лиги содействия оборонным предприятиям Гиви Джанджгава. Тогда он отмечал, что на протяжении ряда лет на большинстве предприятий в основные фонды никто денег не вкладывал, в результате чего они оказались сильно изношенными. «Финансовые вложения в исследования и разработки в России в 10 раз меньше, чем в развитых странах, инвестиции в основные фонды в 5 раз меньше, расходы на подготовку кадров тоже в 5 раз меньше, фондовооруженность работников в 2-3 раза ниже, производительность труда в 5-10 раз меньше».
В нынешнем состоянии ОПК аналитики Минпромэнерго не видят улучшения. Более того, они прогнозируют, что в ближайшие годы следует ожидать «снижения доходов от экспорта вооружений и военной техники, потери рынков сбыта в связи с исчерпанным ранее научно-техническим заделом». В документе также говорится о том, что «более 50% уникальных технологий, обеспечивающих потребности производства вооружений основных образцов, утрачены либо физически и морально устарели».
Кроме того, отмечается, что состояние значительной части оборонных предприятий по многим показателям крайне неудовлетворительное. Больше половины станочного парка на многих из них изношено на 100%. Почти каждый второй станок уже выработал свой ресурс. Однако как-то обновить производственные фонды оборонщики просто не в состоянии. Причиной этого является крайне высокая затратность военного производства. Как отмечается в документе, в ОПК России в среднем на рубль прибыли приходится 97 копеек расходов, т.е. фактический доход многих предприятий составляет 0,03%. На такие деньги трудно развивать производство.
По свидетельствам некоторых представителей оборонных предприятий, на отдельных производственных участках многих оборонных заводов накладные расходы зашкаливают за 1000%. «И это-то при капитализме, где каждая копейка должна быть на учете, а не разбрасываться бесхозяйственно в разные стороны», — сетуют производственники.
Еще хуже обстоят дела с кадрами. В докладе приводятся следующие данные. Сегодня средний возраст работников ОПК составляет 54 года. В оборонных НИИ этот показатель еще выше — 57 лет. Возраст 90% их научных сотрудников превышает 50 лет.
До кризиса 1990-х годов практически на каждом предприятии оборонки действовали профессионально-технические училища. Сегодня они приватизированы и перепрофилированы на подготовку менеджеров или других специалистов непроизводственной сферы. Сейчас найти квалифицированного токаря или слесаря среди молодых людей практически невозможно. Молодежь не хочет овладевать подобными профессиями.
В качестве главной причины такого состояния дел с кадрами производственники называют крайне низкую зарплату.
Эксперты департамента Коптева отмечают также, что ухудшение ситуации в ОПК во многом определяется финансированием военных заказов. Большинство оборонных предприятий в 2003 году недополучило 14,4% средств на изготовление заказанной продукции, в 2004 — 30,2%, а в 2005 г. эта цифра, по оценкам подчиненных Юрия Коптева, достигнет 31,6%. Получается, что заказ получен и контракт подписан, сроки определены, закуплены необходимые материалы, а третью часть денег на проведение работ просто не дают и взять их негде.
Вот производство и начинает буксовать, выискивая всеми возможными и невозможными путями необходимые средства.
В аналитическом докладе отмечается отставание российского ОПК от конкурентов на мировом рынке в таких отраслях, как авиационная промышленность, судостроение, средства связи, а также медицинская техника и высокотехнологичное оборудование для топливно-энергетического комплекса (ТЭК). Между тем в настоящее время 60% медоборудования выпускается на оборонных предприятиях. ТЭК зависит от них на 30%.
Выход из создавшегося положения предлагается более чем традиционный. По мнению аналитиков Минпромэнерго, новый импульс поступательному движению оборонки, насчитывающей сегодня 1265 предприятий, должна дать еще одна программа развития на 2006-2010 годы. Однако эксперты все-таки были вынуждены оговориться, что и эта программа может быть реализована в случае выполнения графика бюджетного финансирования гособоронзаказа на 100%, при условии если к развитию отрасли будут привлечены необходимые инвестиции и полностью завершены ее структурные преобразования.
Словом, новое предложение Минпромэнерго не отличается оригинальностью, подходы все те же — в оборонно-промышленный комплекс необходимо закачивать как можно больше средств из госбюджета. Сегодня в соответствии с Федеральной целевой программой реформирования и развития оборонно-промышленного комплекса (2002-2006 годы) финансирование составляет 2 млрд. 830 млн. рублей. Его увеличение в следующем году будет крайне мизерным — всего на 50 млн. рублей.
Эта сумма, по словам источника ОПК, «не покрывает даже уровня инфляции». Значит, в последнем году реализации данной ФЦП положение оборонных предприятий лучше не станет. А скорее всего ухудшится.
Понятно, что аналитический доклад Минпромэнерго призван убедить высшие эшелоны исполнительной и законодательной власти заложить в следующую программу развития вооружений 2006-2010 годов финансовые средства, многократно превышающие нынешние. Благо ситуация позволяет — цены на нефть растут быстрее, чем грибы после дождя. То есть вместо тщательной проработки стратегии коренной перестройки оборонно-промышленного комплекса по-прежнему звучат призывы о вливаниях денег.
Миллиарды рублей вновь полетят в черную дыру. Ибо оригинальной программы их эффективного освоения до сих пор не выработано.
Независимое военное обозрение, 29.07.05 г.
Кадровый потенциал российского авиапрома
(Существующие проблемы носят системный характер)
Подготовка квалифицированных рабочих кадров для предприятий авиационного комплекса всегда являлась важным условием формирования кадровой составляющей потенциала авиационной промышленности. Сама система соответствовавших профессиональных технических учебных заведений была тесно увязана с нуждами промышленности.
Это касалось дислокации профильных учебных заведений, программы подготовки рабочих кадров, их социально-экономической направленности, включая создание атмосферы интереса к будущей работе на предприятиях авиационной промышленности, формирование чувства сопричастности к созданию новой авиационной техники. Опытные мастера производства передавали свой богатый опыт растущей рабочей смене при активной всесторонней поддержке со стороны государства. Этим стимулировался процесс постоянного обновления рабочих кадров и преемственности поколений.
Однако с начала 90-х гг. началась эрозия системы профессиональных технических учебных заведений, готовящих рабочие профессиональные кадры для авиационной промышленности. Прежде всего это было связано с сокращением потребности предприятий в профессиональных рабочих кадрах, что, в свою очередь, было обусловлено резким сокращением производства авиационной техники. Полностью или частично было нарушено функционирование системы среднего профессионально-технического образования, которая готовила техников, лаборантов, токарей, слесарей, фрезеровщиков. Соответствующие образовательные учреждения переориентировались на платную подготовку юристов, экономистов, бухгалтеров.
Идеологам стихийной приватизации не приходило в голову, какими социально-экономическими последствиями для авиационной промышленности и общества в целом обернется такая приватизация. Для предприятий это означало естественную перманентную убыль квалифицированных рабочих кадров как по возрасту, так и в силу обесценивания труда квалифицированных рабочих на этих предприятиях.
Так что за последние 10-15 лет произошло «вымывание» высоко квалифицированной рабочей кадровой составляющей авиационных предприятий, достигшее почти двукратного уменьшения числа высоко квалифицированных рабочих на предприятиях авиационного комплекса. И когда для некоторых предприятий отрасли в последние годы «забрезжил свет в конце тоннеля» в связи с появлением возможности выполнения государственного заказа или производственной кооперации с другими предприятиями отрасли, то из-за отсутствия трудовых квалифицированных резервов ни выполнять государственный заказ, ни участвовать в указанной кооперации предприятия оказались не в состоянии. Отсутствие стимулов и мотивации притока молодежи в профессиональные технические учебные заведения, готовящие рабочие кадры для авиационных предприятий, привели к отрицательным социально-экономическим и моральным последствиям, особенно в регионах, где авиационные предприятия являлись градообразующим фактором.
Система подготовки технических кадров авиационного комплекса среднего звена охватывала существенную часть подготовки молодых технических кадров, которые после окончания соответствующих специальных средних учебных заведений участвовали не только в производственном процессе, но и в проектировании, конструировании и испытаниях новой авиационной техники. А также обеспечивали эффективное функционирование и обслуживание технических средств и оборудования научно-исследовательских организаций авиационного комплекса. К этому следует добавить, что выпускники средних специальных учебных заведений овладевали рядом рабочих профессий: токарей, фрезеровщиков и пр. Наиболее продвинутая часть молодых специалистов среднего звена стремилась продолжить свое профессиональное образование, либо совмещая учебу на вечернем отделении высших учебных заведений с работой на предприятии, либо получая инженерную подготовку на дневном отделении высших учебных заведений, которые готовят специалистов авиационного комплекса. О важности кадровой составляющей, которая формировалась за счет технических специалистов авиационной промышленности среднего звена, говорит тот факт, что система средних специальных учебных заведений находилась в подчинении существовавшего до 1991 г. Министерства авиационной промышленности.
Дислокация учебных заведений профессионального образования также была увязана с расположением предприятий авиационной промышленности, отсутствовала система разделения этих учебных заведений по региональному признаку, что отражалось на их материально-техническом статусе, а также на их финансовом и экономическом положении. Авиационные предприятия и высшие учебные заведения, заинтересованные в эффективной подготовке специалистов среднего звена, оказывали средним специальным учебным заведениям посильную помощь. Она осуществлялась путем безвозмездной поставки образцов изделий и агрегатов авиационной промышленности, приборов и некоторых технических средств, а также путем формирования преподавательского состава этих учебных заведений за счет инженеров-производственников и научно-технического и преподавательского состава высших учебных заведений, одаренных педагогическим и организаторским талантами работы с молодежью.
Однако за 10-15 последних лет произошел ряд изменений, отрицательно сказавшихся на работе средних специальных учебных заведений. Сократился прием в эти учебные заведения, что было вызвано резким уменьшением спроса на специалистов среднего звена для предприятий авиационной промышленности. Снизился уровень физико-математической подготовки старших школьников, составляющих контингент абитуриентов средних специальных учебных заведений. Речь идет о снижении чисто педагогических требований к школьникам, что выражается в несоответствии итоговых отметок в документах выпускников, поступающих в средние специальные учебные заведения, их реальным знаниям. Для преодоления этой проблемы при средних специальных учебных заведениях создаются платные подготовительные курсы. Но в целом преодолеть заложенное в школе отставание с помощью подготовительных курсов довольно затруднительно.
К сожалению, изменился и состав учащихся этих учебных заведений, уменьшилась доля тех, кто намерен связать свою дальнейшую судьбу с работой в авиационном комплексе. И это не удивительно. Учащиеся средних специальных учебных заведений, проходя практику на авиационных предприятиях, становятся свидетелями их бедственного положения и делают для себя соответствующие выводы. Если до начала 90-х гг. предприятия авиационного комплекса в соревновательном режиме стремились заполучить выпускников авиационных средних технических учебных заведений, то в связи с резким сокращением производства на этих предприятиях уменьшилась, а то и вовсе отпала потребность в технических специалистах среднего звена. Следует отметить, что проблем трудоустройства выпускников, связанных с диверсификацией авиационных предприятий, не возникает, так как уровень профессиональной подготовки, как правило, позволяет им адаптироваться к новым условиям работы.
Из-за известных экономических трудностей, переживаемых предприятиями авиационного комплекса, они прекратили оказывать материально-техническую помощь средним специальным учебным заведениям. При низком уровне заработной платы преподавателей (ставка преподавателя высшей категории составляет 2400 руб.) и технического персонала создалась кадровая проблема. Частичный переход на платные формы обучения не смог решить эту проблему, что привело к закрытию и последующей ликвидации ряда филиалов средних специальных учебных заведений вечерней формы обучения на авиационных предприятиях. Отрицательные социально-экономические последствия таких тенденций, особенно в регионах, где авиационные предприятия играют градообразующую роль, очевидны.
Проблемы подготовки технических кадров среднего звена и рабочих кадров авиационного комплекса носят системный характер. Это проявляется в тех нетипичных случаях, когда благодаря успешной деятельности крупного градообразующего авиационного предприятия возникает потребность в квалифицированных рабочих кадрах и специалистах среднего звена. Высокая для данного региона заработная плата рабочих предприятия и технических специалистов среднего звена, перспективы стабильной занятости и обеспечения рабочих мест делают для молодежи привлекательными профессиональные учебные заведения и средние специальные учебные заведения, готовящие кадры для авиационного комплекса. Примером такого крупного градообразующего авиационного предприятия может служить совместное российско-американское предприятие ЗАО «Рыбинские Моторы — General Electric Aircraft Engines», учрежденное ОАО «НПО «Сатурн» и американской фирмой General Electric Aircraft Engines. Это предприятие занято успешным производством газовых турбин авиационного типа LM 2500 для выработки электроэнергии и перекачки газа, производством и модификацией авиационного двигателя СТ7 для самолета Су-80 и вертолета Ка-64.
Проблемными являются и вопросы преемственности деятельности средних специальных авиационных учебных заведений и высших учебных заведений авиационной направленности. Для многих учащихся средних специальных учебных заведений важным стимулом добросовестного отношения к учебе являлась (при высоком среднем балле в дипломе об окончании среднего специального учебного заведения) перспектива льготных условий поступления в высшее учебное заведение авиационной направленности — собеседование, тестирование вместо экзаменов. Но это положение, не закрепленное в правовом отношении, бывшее предметом договоренности между руководством высшего и среднего специального учебных заведений, оказалось временным и утратившим свою силу. Как правило, выпускники средних специальных заведений, ставши студентами вузов, со второго-третьего курсов учатся успешней тех, кто поступил со школьной скамьи. Это объясняется тем, что базовую специальную подготовку они уже приобрели на первом этапе профессионального обучения. Здесь мы подходим к более общей проблеме подготовки кадров авиационной промышленности, связанной с призывом в армию.
Большинство выпускников средних специальных учебных заведений успешно поступают в высшие учебные заведения, хотя и не всегда авиационной направленности. А выпускники, не поступившие в высшие учебные заведения (кроме выпускниц и освобожденных от службы в армии), подлежат призыву в армию. Из-за отсутствия правового регулирования по направлению технических специалистов среднего звена в вид ВС, соответствующий их гражданской специальности, отслужив 2 года в армии, они часто уже не возвращаются на работу в авиационный комплекс. Таким образом, материальный ресурс, потраченный государством на их подготовку, оказывается для авиационной промышленности невосполнимой потерей.
Гипотетически возможен иной сценарий, при котором обеспечивается высокая эффективность подготовки кадров как среднего, так и высшего звена. После окончания среднего специального учебного заведения на договорной основе выпускник поступает на работу на предприятие, получает отсрочку от призыва в армию, 2 года повышает свой профессиональный уровень, работая по специальности на предприятии. Затем он делает попытку по направлению предприятия поступить на дневное отделение высшего технического учебного заведения. В случае успеха молодой человек получает при материальной поддержке предприятия высшее образование, а затем возвращается в трудовой коллектив; не теряя при этом в заработной плате, он в течение определенного срока должен проработать на этом предприятии, компенсируя затраченные расходы на его образование. Тем, кто не поступил в высшее учебное заведение, после возвращения из армии, где они по рекомендации предприятий должны проходить службу по их гражданской специальности, гарантируются их прежние рабочие места с не меньшей заработной платой, которую они получали до ухода в армию.
Как следует из анализа рассмотренных выше проблем, связанных с подготовкой технических специалистов среднего звена и рабочих профессиональных кадров для авиационного комплекса, их решение должно находиться в сфере интересов законодательных и исполнительных органов, т.е. Государственной Думы РФ и будущего федерального органа управления промышленностью и эксплуатацией авиационной техники с финансовым статусом силового министерства и непосредственно подчиненного председателю правительства РФ.
Военно-промышленный курьер, 20-26.07.05 г.
РСК «МиГ»
Авиадвигателестроители из России и Китая обсудили перспективы сотрудничества
Руководители Завода имени В.Я.Климова провели переговоры с делегацией из КНР (Китайский научно-исследовательский институт авиационных силовых установок (CAPI), компания Hongdu) при участии представителей ФГУП «Рособоронэкспорт».
Главная тема, которая была в центре внимания на совещании, — сотрудничество в области разработки силовых установок для вертолетов и самолетов. Стороны выразили взаимную заинтересованность в расширении контактов, в совместном решении научно-технических задач.
В результате переговоров определены основные направления сотрудничества, достигнуты предварительные договоренности о дальнейшем развитии отношений.
«Подтверждением взаимного интереса стало подписание протокола о намерениях. Таким образом, стороны взяли на себя обязательства по подготовке предложений о совместных работах завода и CAPI в разработке и модернизации ряда двигателей», — сообщили на предприятии.
Как было отмечено, для российского предприятия, одного из ведущих разработчиков силовых установок для летательных аппаратов, развитие связей с КНР в данной сфере — это «обмен опытом, возможность снизить себестоимость продукции за счет аутсорсинга и облегчить в будущем продвижение отечественной продукции за рубежом».
Интерфакс, 27.07.05 г.
ОАО «Объединенная промышленная корпорация «Оборонпром»
«Стратегическая задача — сформировать многопрофильную корпорацию»
(Интервью с гендиректором «Оборонпрома» Д. Мантуровым)
Сегодня ОАО «Объединенная промышленная корпорация «Оборонпром» — один из признанных лидеров отечественного оборонно-промышленного комплекса. Какие задачи решает корпорация на современном этапе? Каковы приоритетные направления ее развития? Что сделано и что еще предстоит сделать? На эти и другие вопросы отвечает генеральный директор «Оборонпрома» Денис Мантуров.
— Денис Валентинович, каковы стратегические задачи, стоящие сегодня перед ОАО «ОПК «Оборонпром»?
— Стратегическая задача следующая — сформировать многопрофильную корпорацию в области машиностроения и высоких технологий, имеющую несколько направлений деятельности. Первое из них — «Оборонительные системы», то есть тематика ПВО. Скорее всего, это направление будет дополнено тематикой радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и, возможно, госопознавания. Это то, что на сегодняшний день прорабатывается. Второе направление — вертолеты. На первом этапе — холдинг, занимающийся машинами марки «Ми», на втором — и марки «Ка». Еще ряд направлений находится в проработке, и говорить о них пока рано.
Такая структура компании строится по аналогии с более-менее стабильными мировыми корпорациями. Когда есть три-четыре направления деятельности, можно говорить о разумной диверсификации бизнеса, которая позволяет компании «не проваливаться» в экономическом плане.
— Корпорация будет строиться путем концентрации весомых пакетов акций — от 25% и выше?
— Конечно. И от непрофильных активов мы будем избавляться. Но, по сути, из непрофильного у нас только 25,1% акций ОКБ «Сухого». Это достаточно дорогостоящий актив, но заниматься на базе этого пакета самолетостроением и входить в формируемую ОАК нам нет никакого смысла. Этот пакет акций будет либо продан, либо обменен.
— В какие сроки это возможно?
— Сложно сказать. Но мне бы хотелось, чтобы это произошло до конца года.
— Как развивается ситуация с созданием вертолетного холдинга?
— Как уже известно, в конце ноября прошлого года вышел указ президента, а 6 мая — постановление правительства о создании вертолетостроительного холдинга. Сейчас проводится оценка пакетов акций, вносимых правительством Российской Федерации, Республикой Татарстан и «Рособоронэкспортом». Этот этап, если мы впишемся в сроки, продлится до 1 сентября этого года. 16 августа пройдет внеочередное собрание акционеров «Оборонпрома», на котором будет объявлено об увеличении уставного капитала корпорации путем размещения дополнительных акций.
Что касается организационных вопросов, мы работаем в этом направлении уже более полугода. Сформирована рабочая группа из числа заместителей руководителей предприятий, которая вырабатывает корпоративное соглашение и систему корпоративного управления вертолетного холдинга. До сентября, скорее всего, эта работа будет выполнена. Нельзя сказать, что система будет полностью запущена и начнет полноценно работать — на это уйдет года два-три, но некая программа будет сформулирована и начнет реализовываться.
— Удалось ли преодолеть сомнения руководства Казанского вертолетного завода в целесообразности создания холдинга?
— На протяжении, по крайней мере, последнего года у нас достаточно конструктивные отношения с КВЗ, мы находим взаимопонимание и договариваемся.
— Как будет делиться модельный ряд между УУАЗ и КВЗ, учитывая, что они выпускают примерно однотипную продукцию?
— К сожалению, у нас нет единого Ми-17: УУАЗ производит Ми-171, КВЗ — Ми-172 и т.д., то есть каждый из заводов выпускает собственную модификацию, и приходится отдельно сертифицировать машину на каждом из рынков. Чтобы не заниматься двойной работой, мы будем учитывать предварительные наработки. К примеру, в Бразилии сертифицирован Ми-171Ш, и там нет необходимости сертифицировать Ми-172. Но в Чили, наоборот, мы не будем сертифицировать Ми-171, но сертифицируем Ми-172. То есть, на первом этапе будем закреплять страны за предприятиями. Затем внутри корпорации начнется формирование производственной кооперации: один завод будет производить лопасти для всего холдинга, другой — фюзеляжи и т.д. Говорить о конечной структуре холдинга, к которой мы придем через 2-3 года, пока рано. Но абсолютно точно, что мы будем основываться именно на внутризаводской кооперации.
— А каким образом будет осуществляться интеграция с «камовской» кооперацией?
— Пока достаточно трудно четко это спрогнозировать. Все зависит от сценария, по которому мы пойдем, а это прояснится до конца года. Тем не менее в июне на годовом собрании акционеров ОАО «Камов» гендиректор ФГУП «Рособоронэкспорт» С.Чемезов, который является также и председателем совета директоров «Оборонпрома», и я были избраны в совет директоров фирмы. Это можно считать важным шагом в реализации государственной политики по формированию единой интегрированной структуры в вертолетостроительной отрасли.
— Как развивается ситуация с созданием холдинга предприятий, занимающихся производством средств для радиоэлектронной борьбы?
— По нему у нас уже готова концепция. Сейчас она проходит апробацию в Федеральном агентстве по промышленности, затем в Минпромэнерго. После этого начнется согласование со всеми заинтересованными ведомствами.
Концептуально принцип создания холдинга РЭБ будет такой же, как и вертолетного холдинга: предполагается подготовить указ о внесении пакетов акций предприятий в уставный капитал «Оборонпрома». В этой сфере большинство предприятий являются либо на 100% государственными, либо имеют статус ФГУП, либо — государственный контрольный пакет акций. То есть, в этом плане будет несколько проще.
— Что из себя представляет сектор РЭБ? Ведь сегодня идет экспорт сложных систем, но не электроники как таковой. Такой экспорт имеет перспективы?
— Это абсолютно перспективное направление. Если взять срез последних 15 лет, то первый контракт на поставку в Индию радиоэлектронной техники состоялся в прошлом году. А Индия — это не единичный пример. Есть и другие государства в регионе Юго-Восточной Азии (в частности, Малайзия), в Латинской Америке, которые хотят приобрести системы РЭБ российского производства.
— Как и по каким направлениям развиваются контакты с Концерном ПВО «Алмаз-Антей»?
— Мы сотрудничаем по тематике С-300, есть определенные перспективы сотрудничества по «Триумфу». В целом с Концерном ПВО у нас очень конструктивные и полные взаимопонимания отношения.
— Как строятся отношения с «Рособоронэкспортом», который является совладельцем «Оборонпрома»?
— Да, на сегодняшний день «Оборонпром» на 50% принадлежит «Рособоронэкспорту», на 50% — Росимуществу. После дополнительной эмиссии акций «Оборонпрома» пропорции несколько изменятся: 51% будет у Росимущества, крупная доля останется у «Рособоронэкспорта» и некоторая — в зависимости от оценки пакета акций КВЗ — у правительства Республики Татарстан. Тем не менее уже сейчас на годовом собрании акционеров корпорации премьер-министр Татарстана Рустам Минниханов был избран в совет директоров «Оборонпрома».
Что касается текущих отношений с «Рособоронэкспортом», то мы работаем с ним по всем экспортным направлениям. Можно сказать, что мы работаем в тандеме. Это касается ПВО, точнее сказать, нашей конечной продукции — «Печоры-2М», вертолетов. Последние три года наши вертолетные предприятия выживали в основном за счет «Рособоронэкспорта», продвигавшего эту продукцию на экспорт.
— А как у вас складываются взаимоотношения с генеральным директором «Рособоронэкспорта» Сергеем Чемезовым? Вы — руководитель молодой формации, он — более старой.
— Я бы не причислял Сергея Викторовича к людям старой формации. Это человек прогрессивных взглядов, имеющий большой жизненный и профессиональный опыт. По моему убеждению, он является ярким представителем руководителя именно новой, современной формации.
— Улан-Удэнский авиационный завод, кроме вертолетов, выпускает также и штурмовики «Су». Вы планируете продвигать их на экспорт, или они предназначаются в основном для внутреннего рынка?
— Да, Су-25, Су-39 мы планируем экспортировать. К сожалению, гособоронзаказа на штурмовики «Сухого» в ближайшие годы не предвидится. Хотя работы по Су-39 заложены в бюджете и выполняются в плановом режиме. А у Су-25 есть экспортный потенциал. Я бы не стал конкретно говорить о странах, но это Латинская Америка, где очень заинтересованы в поставках этих самолетов. В ближайшее время мы ожидаем заявки примерно на 20-25 машин в облике модернизированного Су-25. Многие хотят приобрести и Су-39, но пока не закончены его испытания, они займут еще 1,5-2 года.
— Недавно проходил тендер по пакету акций «Курганмашзавода», который продавал «Сибур». У «Оборонпрома» был интерес к этому активу?
— Нет, у нас интереса не было. Просто я являлся членом совета директоров компании и, видимо, из-за этого факта возникли слухи о нашем участии в тендере. Та миссия, которая возлагалась на меня как на члена совета директоров «Курганмашзавода», была с успехом выполнена. За последний год совместными усилиями «Рособоронэкспорта» и «Сибура» экономика предприятия изменилась в положительную сторону.
— В каком состоянии сейчас контракты по «Печоре-2М»?
— В настоящее время реализуется контракт с одной из ближневосточных стран на поставку партии ЗРК «Печора-2М». В первой половине этого года «Рособоронэкспорт» подписал еще два контракта на поставку этих ЗРК инозаказчикам. Всего мы имеем портфель заказов на 25 комплексов. В начале июля проводились успешные демонстрационные стрельбы «Печоры» для военных представителей одной из азиатских стран.
— Будет ли со временем размещение акций «Оборонпрома» публичным?
— Если государству как главному акционеру корпорации публичное размещение акций будет выгодно и это будет отвечать интересам развития компании, можно будет говорить о публичном размещении акций. Но это случится не раньше, чем через 3-5 лет.
— Как вы оцениваете участие «Оборонпрома» на недавнем авиасалоне в Ле Бурже?
— Я оцениваю это участие как очень удачное. У меня состоялись переговоры с премьер-министром Республики Татарстан Рустамом Миннихановым, представителями крупнейших мировых вертолетных и сервисных фирм, в том числе и с президентом американской вертолетной фирмы Sikorsky Стивеном Фингером. Эта компания, являющаяся одним из акционеров Московского вертолетного завода, входит в состав United Technologies Company (UTC) — крупной корпорации, включающей в том числе и двигателестроительное предприятие Pratt & Whitney. Как показали переговоры, американские коллеги настроены на серьезное и всестороннее сотрудничество с нами. При этом и мы, и американцы руководствуемся прагматическими интересами.
Мы ведем переговоры с компанией UTC о возможности установки двигателей Pratt&Whitney на некоторые модели вертолетов «Ми», в частности на Ми-38. Как показали наши исследования, для этого типа вертолетов, к сожалению, у нас в стране пока не производится двигателей. Это признают и на петербургском заводе им. Климова, который изготавливает вертолетные двигатели. По этой же причине фирма «Камов» выбрала двигатели Roylls-Roys для своей машины Ка-226, а для самолета RRJ они производятся совместно с французами. Отсутствие реальной отечественной альтернативы западным агрегатам вынуждает российских авиастроителей искать варианты на западных рынках.
В свою очередь, UTC как нормальная бизнес-структура заинтересована в том, чтобы ее вложения приносили прибыль. В линейке моделей Sikorsky нет отдельных типов вертолетов, которые мы имеем уже практически в предсерийном производстве. Поэтому им выгодно, вместо того чтобы вкладываться в разработку проектов «с нуля», оснастить наши модели своими двигателями и совместно продвигать их на рынок, получая соответствующую прибыль. Тот же интерес движет американцами и в нашем возможном совместном проекте по созданию совместных сервисных центров и модернизации вертолетов «Ми». Это нормальный бизнес-процесс, а не «продажа Родины», о которой кое-кто пытается сейчас говорить.
Хотим мы этого или не хотим, но современный бизнес обусловлен глобализацией экономических процессов, тон в которой задают крупные транснациональные корпорации. Наша задача в этих условиях заключается в том, чтобы, налаживая многоплановое сотрудничество с западными компаниями, учитывать собственную экономическую выгоду и твердо отстаивать национальные интересы.
Военно-промышленный курьер, 20-26.07.05 г.
ОАО «Оборонительные системы»
Война импульсов
(К 2020 г. Россия планирует переоснастить свои Вооруженные силы оружием будущего)
Наблюдательный читатель, вероятно, обратил внимание, что и в наших СМИ, и в заявлениях представителей военно-политического руководства страны напрочь исчезла критика так называемых звездных войн и анонсированной еще Рональдом Рейганом пресловутой программы СОИ. С чего бы это? Ответ простой: в конце концов и мы убедились, что американцы изначально были на правильном пути. Более того, теперь уже министр обороны Сергей Иванов говорит не об увеличении парка бронетехники, что еще недавно было очень популярно, а о наращивании космической группировки. При этом понятно, что речь идет отнюдь не о мирных спутниках связи.
Ключи от космоса
Раньше рассуждения подобного характера считались в политических кругах проявлением милитаризма и вообще дурным тоном. Теперь же это технический момент, и не более того. Если заметили, изменилось не только сознание нашего генералитета, но и терминология. Например, старая добрая ПВО теперь именуется ВКО — Воздушно-космическая оборона. И это не простая игра слов, а момент принципиальный.
Буквально на днях главком ВВС России генерал армии Владимир Михайлов рапортовал о том, что на вооружение нашей армии наконец-то поступят новейшие зенитно-ракетные комплексы С-400 «Триумф», которые по своим техническим характеристикам превосходят не только американские Patriot, но и С-300.
Но теперь эта информация может заинтересовать разве что участников авиасалона МАКС-2005 в Жуковском. Наши же эксперты считают, что С-400, как и С-300, способен качественно решать только частные задачи. Так, сирийско-израильский конфликт показал, что при массовом налете беспилотных летательных аппаратов (Израиль поставил их выпуск на поток по цене автомобиля представительского класса) комплекс не так эффективен, у него просто едет крыша.
Правда, есть и другой вариант: сделать очень много «Триумфов» и поставить по периметру страны в несколько рядов. Но это будет слишком дорогое удовольствие.
Практически непосильное для нашего бюджета. Даже более состоятельных покупателей — а на «Триумфы» за рубежом немалый спрос — такой порядок цифр напрягает.
Поэтому, как считают эксперты, решение должно быть нестандартным: чтобы прикрыть страну с воздушных направлений, нам нужны ключи не только от неба, но и от космоса. Проще говоря, милитаризация космоса в разумных пределах неизбежна. И поскольку речь идет об обороне страны, стесняться здесь нечего.
Битва лучей
Еще задолго до югославских событий и боевых действий в Ираке один из наиболее авторитетных специалистов, доктор военных наук генерал Владимир Слипченко предсказал, что в войнах XXI века не будет классических перестрелок и массированных танковых атак. Стратегические и тактические задачи в основном будут решены на расстоянии бесконтактным способом — средствами радиоэлектронного противодействия и высокоточным оружием, то есть на электронно-лучевом уровне. Что и подтвердилось. Скажем, в Ираке непосредственно на войну в окопах пришлось только 10% боевых событий. Иракская ПВО была практически парализована, а авиация Саддама Хусейна даже не предприняла попытки подняться в воздух. Но если бы даже нашелся ас, который осмелился сесть за штурвал, в воздухе он был бы слеп, глух и невменяем — американские средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) подавили иракскую систему боевого управления на всех уровнях.
Более того, сейчас в арсеналах ведущих стран есть электронные средства, способные не только выводить из строя энергетику страны и средства связи, но и воздействовать на подсознание. Причем средства доставки такого оружия могут быть самыми разными. Например, как утверждают российские специалисты РЭБ, для таких целей подойдет обычная легковушка. Достаточно компактный прибор в ее багажнике способен сделать глухонемой среднюю по размерам европейскую страну.
Кстати, наш знаменитый ученый Александр Попов был не столько изобретателем радио, сколько основоположником радиоэлектронного противодействия: он первым осознал практическую ценность импульсного влияния на противника.
С тех пор РЭБ практически не прекращалась. Сделал правильные выводы и российский Генштаб. Как стало известно «Итогам», все идет к тому, что и у нас в стране в том или ином виде будут созданы войска радиоэлектронной борьбы (войска РЭБ). В США, где радиоэлектронному противодействию уделяют более чем серьезное внимание, такие структуры уже давно существуют. Впрочем, там у них и терминология другая — не РЭБ, а «радиоэлектронная война» (Electronic Warfare). Отметьте: даже в терминах прослеживается разный подход.
Но решение о сведении всех сил и средств РЭБ в один род войск — это только половина дела (кстати, по этому же пути идет и Китай). Другой вопрос, кто будет оснащать эти войска необходимым оборудованием. Способен ли решить такую проблему наш ВПК в нынешнем его состоянии? Способен ли он вообще производить принципиально новые системы вооружений?
Как стало известно, на правительственном уровне уже практически готово решение о том, что интегрирующим предприятием, которое будет разрабатывать и производить средства РЭБ, станет ОАО «Оборонительные системы».
На рынке вооружений эта компания известна зенитно-ракетным комплексом «Печора-2М», который хорошо продается за рубеж и практически не имеет конкурентов в своем классе. Но не это было определяющим. С некоторых пор фирма в комплект к «Печоре» стала выпускать комплекс радиотехнической защиты КРТЗ-125-2М, который делает «Печору» практически неуязвимой для всех типов противорадиолокационных ракет. И теперь это направление — РЭБ — должно стать для ОАО «Оборонительные системы» определяющим.
Между прочим, во время последней войны в Ираке продвинутые американские «Томагавки» по непонятным причинам слишком часто промахивались и вообще улетали за пределы страны. При этом Пентагон недвусмысленно намекал, что дело здесь не обошлось без российской спецтехники. Как помнится, тогда Москва решительно отвергла американские подозрения. Но факт остается фактом: своими силами иракский ВПК ничего подобного по определению создать не смог бы.
У российского ВПК совсем другие возможности. И сейчас принято решение сделать акцент именно на прорывных военных технологиях. Как пояснили, под государственной дланью — а значит, с гособоронзаказом — останутся только те, кто еще способен разрабатывать и производить принципиально новую боевую технику. Все остальные будут отпущены в свободное плавание — делайте, что хотите, и торгуйте, чем сможете. Словом, выживайте, как сумеете. Из чего следует: государство больше не держится за стены и станки, по большей части морально устаревшие. Зато особую ценность приобретают научные и производственные школы.
И с этим проблема. Так, в свое время Южная Корея банальнейшим образом на корню скупила группу наших специалистов в области вертолетостроения, и теперь корейцы могут делать свои вертолеты. Многие достаточно ценные кадры ушли и из других номерных КБ и заводов по причине тотальной безысходности.
Даже специалисты из Стокгольмского международного исследовательского института мира (SIPRI) считают, что кадровая ситуация в нашем ВПК, как после взрыва нейтронной бомбы: выкосило самое продуктивное среднее поколение, остался только стар и млад — до тридцати и после пятидесяти. Однако генеральный директор ОАО «Оборонительные системы» Андрей Романов (кстати, ему только 36 лет) отнюдь не считает, что ситуация критическая. По его мнению, кризис ВПК был предопределен не столько разрушительными событиями начала 90-х годов, сколько тем, что прежние руководители ВПК просмотрели смену технологического уклада (мировая тенденция!) и упорно продолжали работать за кульманами, когда весь мир уже смотрел в экраны компьютеров. На сегодняшний день научно-техническая революция в компании уже состоялась, и, как утверждает господин Романов, здесь даже при сокращенном составе сил и средств готовы решить самые амбициозные военно-оборонительные задачи.
Впрочем, у этой внешне безоглядной уверенности есть неплохой практический фундамент. ОАО «Оборонительные системы» — одна из тех немногих фирм, которым разрешено забраться в наши научно-стратегические подвалы.
Что в подвалах лежит?
В частности, системы вооружения, действия которых основаны на совершенно новых физических принципах. И это не легенда, не пропагандистский трюк. Достаточно сказать, что совсем недавно на самом высоком уровне было принято решение покончить со словесным плюрализмом и максимально ограничить разговоры о наших военных наработках. Поэтому советнику генерального директора ОАО «Оборонительные системы», одному из наиболее авторитетных военных экспертов Александру Гаврилову отвечать на вопросы корреспондента пришлось почти что намеками.
Например, как выяснилось, если бы перед Россией стояла задача уничтожить Усаму бен Ладена (возможно, она еще и встанет), нам не пришлось бы месяцами утюжить район Тора-Бора и сбрасывать на предполагаемое лежбище террориста номер один восьмитонную супербомбу. Как утверждает Александр Гаврилов, побывавший в наших военно-технических закромах, для решения этой задачи нам хватило бы секунд 20-30. Вот в принципе и готовое решение проблемы Басаева, когда наконец мы узнаем, где он находится.
Причем таких разработок — большинство из которых научные открытия, — как заверил наш собеседник, вполне хватает. Но сейчас в разработку пойдут преимущественно те, для технической реализации которых не требуется много времени и больших финансовых затрат. Скажем, проекты в области квантовой радиоэлектроники, где у нас бесспорный приоритет. Как считают специалисты, если именно эти проекты получат статус национальных программ (по примеру американской национальной программы «Солдат XXI века», одобренной Конгрессом), к 2020 году мы будем вооружены не хуже, а может быть, даже лучше, чем наши основные партнеры.
О деталях наши собеседники распространяться не стали. Но дали понять, что уже в ближайшее время у нас может появиться так называемый (более корректное название еще не определено) квантовый компьютер, на порядок превосходящий все существующие. Но это изобретение из разряда обеспечивающих боевые действия. Например, зарубежные аналитики полагают, что Россия в силу естественно-научного приоритета уже обладает небольшой серией образцов собственного квантового оружия. Что это такое? Это оружие неограниченного радиуса действия, способное телепортировать энергию лазерного луча в любую точку пространства (создавать его точную копию) без непосредственного перемещения квантов по каналу связи (вот и ответ на вопрос, как можно было уничтожить бен Ладена). Кроме того, квантовые технологии дают возможность создать систему связи, которая позволит передавать сообщения в зоне боевых действий, а также по всему миру со скоростью, превышающей скорость света. Для глобальной информационной войны, в которую, судя по заявлениям высокопоставленных сотрудников Генштаба, мы уже включились, — средство незаменимое.
Прощай, старое оружие!
Новые военно-технические веяния уже оказали влияние и на умонастроения в системе военно-технического сотрудничества (ВТС). Накануне традиционного международного авиасалона в Жуковском не кто-нибудь, а сам глава «Рособоронэкспорта» Сергей Чемезов сделал сенсационное заявление: потенциал российского военного экспорта почти исчерпан. Портфель заказов компании пока еще внушителен — около $13 млрд., но к 2007 году может случиться так, что торговать нам будет нечем и не с кем.
Причин несколько. Во-первых, основные оптовые покупатели российского оружия — Китай и Индия — сполна реализовали свои военные амбиции, причем как по объемам, так и по номенклатуре, а страны Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, куда сейчас ринулись военные коммивояжеры, по определению не способны закупать танки и самолеты сотнями. Во-вторых, под впечатлением войн нового типа (Югославия и дважды Ирак) кардинально изменились предпочтения потенциальных покупателей. Теперь они хотят иметь не просто боевые платформы (самолеты, танки, корабли), а боевые средства с хорошими «мозгами». И если мы намерены сохранить объемы ВТС на прежнем уровне или хотя бы не совсем просесть, надо предлагать покупателям военный товар первой свежести, а не разработки 70-х годов прошлого века, пусть даже очень успешные.
Наиболее ортодоксальных ревнителей военной тайны от такого предложения по привычке бросило в холодный пот. Но есть и другая точка зрения, согласно которой все, что находится сейчас в наших арсеналах, можно продавать практически без ограничений. Где-нибудь в Африке или Азии это оружие еще пригодится, нам же, чтобы при наших просторах обеспечить оборону страны на качественно новом уровне, необходимы принципиально другие системы вооружений. И они уже существуют.
Итоги, 26.07.05 г.
|
