НОВОСТИ ВПК И ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
Обзор по материалам СМИ № 14
(10–15 апреля 2005 года)
 ВОЕННО–ТЕХНИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
Военно-техническое сотрудничество России со странами СНГ
Россия — Белоруссия
Глава Министерства обороны Белоруссии дал высокую оценку уровню военного и военно-технического сотрудничества с Россией
Военное сотрудничество между Минском и Москвой «развиваются успешно», заявил глава Министерства обороны Белоруссии генерал-полковник Леонид Мальцев. Он отметил, что «в тех рамках, которые определили военным политики, мы решаем абсолютно все вопросы, и решаем качественно».
В качестве примера эффективного сотрудничества Леонид Мальцев привел работу объединенной коллегии министерств обороны Белоруссии и России, очередное заседание которой пройдет в Минске 20 апреля. Будут рассмотрены вопросы совершенствования региональной группировки войск, дальнейшее взаимодействие ПВО Белоруссии и России, сказал министр обороны. В военном сотрудничестве «мы перешли из плоскости создания правовой базы в практическую плоскость и успешно движемся в этом направлении», — подчеркнул он.
ИТАР-ТАСС, 14.04.05 г.
Военно-техническое сотрудничество России со странами дальнего зарубежья
Россия — НАТО
Россия будет развивать сотрудничество с НАТО в создании противоракетной обороны в Европе — глава Минобороны
Министр обороны РФ Сергей Иванов заявил, что Россия будет развивать сотрудничество с НАТО в области создания противоракетной обороны на театре военных действий (ПРО ТВД).
«Мы намерены создать эффективную систему ПРО на ТВД на территории большой Европы. Эта система должна закрыть все ракетоопасные направления на европейском континенте», — заявил С.Иванов.
Интерфакс, 12.04.05 г.
Россия — Индия
Авианесущий крейсер «Адмирал Горшков» готовится к доковым операциям
Осенью 2005 года тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Горшков» будет выведен из цеха ФГУП «ПО «Севмашпредприятие» и заведен в бассейн для начала доковых операций.
В настоящее время силами специалистов судоверфи и соединения строящихся и ремонтирующихся надводных кораблей Беломорской военно-морской базы (БВМБ) успешно проведен демонтаж всей техники и вооружения корабля. Также сняты и отправлены на капитальный ремонт и восстановление двигатели и турбинная установка, очищена палуба корабля.
Интерфакс, 11.04.05 г.
Палубные самолеты МиГ-29 для Индии оснастят бортовым радаром с улучшенными характеристиками
Легкие палубные истребители МиГ-29К/КУБ, которые строятся по заказу Индии в РСК «МиГ», планируется оснастить доработанными бортовыми радиолокационными станциями (БРЛС) «Жук-МЭ». Об этом сообщил главный конструктор корпорации «Фазотрон-НИИР» Юрий Гуськов.
«Доработанный радар имеет улучшенные характеристики, в частности повышенное разрешение при работе по наземным целям. Разрешение составит до трех метров», — сообщил Ю.Гуськов.
По его словам, серийная модернизированная БРЛС «Жук-МЭ» определяет местоположение наземных целей с разрешением 5х5 м.
По словам Ю.Гуськова, если индийская сторона, как ожидается, сделает заказ на модернизацию строевых истребителей МиГ-29 индийских ВВС, то на эти машины также предлагается устанавливать новые БРЛС типа «Жук-МЭ» с более высоким разрешением — 3х3 м.
БРЛС «Жук-МЭ» выпускается серийно и поставляется, в частности, в одну из арабских стран в составе бортового оборудования истребителей МиГ-29СМТ. «Всего поставлено более десяти БРЛС», — подчеркнул главный конструктор.
По его словам, в настоящее время определяется облик самолета типа МиГ-29М1/М2 для участия в индийском тендере на покупку и производство 126 легких истребителей. Ожидается, что итоги тендера будут подведены в конце 2005 года.
Интерфакс, 12.04.05 г.
Россия — Китай
Испытания дизельной подлодки для ВМС Китая проведет экипаж Северного флота
На «Севмашпредприятии» (СМП, Северодвинск, Архангельская обл.) началась подготовка к выводу из цеха экспортной дизель-электрической подводной лодки, предназначенной для Военно-морских сил Китая.
В конце апреля в Северодвинск ожидается прибытие экипажа Северного флота, так как моряки-североморцы, имеющие опыт службы на ДЭПЛ, будут проводить испытания корабля. Также готовится к швартовым испытаниям и выходу в море сдаточная команда завода.
В настоящее время две подлодки, строительство которых ведется в интересах ВМС Китая, находятся в цехе 50. Первый корабль (заказ 701) планируется вывести со стапеля в мае. Торжественная закладка ДЭПЛ состоялась в мае 2003 года. «Важность заказа, сжатые сроки строительства потребовали от коллектива производства военной техники, цехов и отделов предприятия мобилизации всех ресурсов», — подчеркнули на предприятии.
Источник отметил, что «руководство «Севмаша» уделяет повышенное внимание решению всех вопросов контракта».
Он напомнил, что «последняя дизельная подлодка сошла со стапеля предприятия в начале 60-х, уступив место атомному флоту». «Возвращение к строительству неатомных субмарин — не шаг в прошлое, а перспективное направление будущего», — добавил он.
«По линии военно-технического сотрудничества с зарубежными странами «Севмаш» строит в экспортном исполнении новейшие российские субмарины. Они представляют собой улучшенную модификацию знаменитых «Варшавянок». Практически не изменяя корпус, конструкторам удалось получить корабль с качественно новыми тактико-техническими данными», — сказал источник.
Интерфакс, 11.04.05 г.
Россия — Эритрея
Всем сестрам по стволам
(Россия уважает Эритрею не меньше, чем Эфиопию)
В Москву с официальным визитом посетил глава МИД Эритреи Али Саид Абдулла. Он встретился с главой МИД РФ Сергеем Лавровым, побывал в Минобороны России, но самой важной для эритрейского гостя была его встреча с руководителем Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Михаилом Дмитриевым. По имеющейся информации, стороны договорились о расширении поставок в Эритрею российского вооружения. Пикантность ситуации заключается в том, что эта страна находится на грани войны с Эфиопией, которой Россия также поставляет вооружение.
Российский вклад в вооружение Эритреи
В официальной повестке дня переговоров Али Сайда Абдуллы в Москве значились такие вопросы, как «развитие обстановки в мире в контексте новых вызовов и глобальных угроз», укрепление политического взаимодействия между двумя странами. Открывая встречу со своим эритрейским коллегой, глава МИД РФ Сергей Лавров говорил о наличии перспектив для сотрудничества «в области геологоразведки, разработки минеральных ресурсов, рыболовства и строительства».
О предстоящем расширении военно-технического сотрудничества стороны предпочли умолчать. Тем не менее обсуждение именно этих вопросов было главной целью визита эритрейского министра.
Соглашение о военно-техническом сотрудничестве между РФ и Эритреей было подписано в 1995 году. В 1996 году Россия экспортировала 4 вертолета Ми-24 и 4 Ми-17. В 1998-1999 годах Россия поставила Эритрее 5 одноместных МиГ-29СЭ и двухместный МиГ-29УБТ (из наличия ВВС РФ). В 1999 году Эритрея также приобрела в РФ 4 военно-транспортных вертолета Ми-17 и 200 ПЗРК «Игла». В мае 2000 года в связи с введением Совбезом ООН эмбарго на поставки оружия Эфиопии и Эритрее, находившимся в тот момент в состоянии войны, поставки российского оружия были приостановлены. В мае 2001 года санкции были отменены, и осенью 2002 года Эритрея получила 2 МиГ-29СЭ от РСК МиГ.
Была также подписана программа по модернизации и новым поставкам самолетов для эритрейских ВВС, рассчитанная на 2005-2008 годы. Существует также неподтвержденная информация о поставке от 3 до 5 вертолетов Ми-171 в Эритрею в 2004 году.
Вчера стороны с удовлетворением констатировали, что программа по модернизации самолетов идет полным ходом, и договорились о модернизации еще двух истребителей.
Помимо этого был заключен контракт на поставку Эритрее 80 противотанковых ракетных комплексов «Корнет-Э» на сумму $165 тыс. С российской стороны документ был подписан руководством тульского КБ приборостроения.
Эритрея хотела бы получить противотанковые комплексы как можно скорее, поскольку надеется с их помощью отразить атаки эфиопской бронетехники, скапливающейся в спорном районе Бадме на эфиопско-эритрейской границе.
О возможности возобновления конфликта между двумя соседними странами предупредил недавно генсек ООН Кофи Аннан, получивший тревожный доклад от руководства размещенной в регионе миротворческой миссии ООН. <…>
Российский вклад в вооружение Эфиопии
РФ является основным поставщиком оружия в Эфиопию. Еще с советских времен в стране осталось немало техники, которую продолжают обслуживать российские специалисты. В конце 90-х годов Аддис-Абеба приобрела у Москвы 12 Су-27 (из наличия ВВС РФ), 4 подержанных вертолета Ми-24Д, 8 военно-транспортных вертолетов Ми-17 и 10 самоходных 152-мм артиллерийских установок 2С5.
В ходе войны с Эритреей эфиопские Су-27 зарекомендовали себя лучше, чем легкие «МиГи» — один эритрейский МиГ-29СЭ даже был сбит. Кстати, по некоторым данным, в составе эфиопских ВВС воевали российские наемники, а на эритрейских самолетах летали летчики из какой-то другой страны СНГ, предположительно с Украины. В 2002 году Эфиопия разморозила заключенный в 1999 году контракт с Россией на сумму $200 млн.: «Рособоронэкспорт» поставил туда 7 истребителей Су-27 на сумму более $100 млн., а «Роствертол» — несколько транспортно-боевых вертолетов Ми-35 за $25 млн. В 2003 году была достигнута договоренность о поставке «Роствертолом» в Эфиопию еще 10 Ми-35. В январе этого года в Москве побывал глава МИД Эфиопии Сейюм Месфин, который договаривался о поставках Аддис-Абебе новой партии Су-27.
Впрочем, Москва, похоже, действительно заинтересована в том, чтобы до новой войны не дошло — иначе ООН снова введет эмбарго на поставки оружия в регион и Россия не получит денег, на которые рассчитывает.
Коммерсантъ, 15.04.05 г.
Цена вопроса
(Издержки и выгоды ВТС с Эритреей и Эфиопией)
В среде работников российских учреждений и организаций, так или иначе связанных с торговлей оружием, бытует (разумеется, неофициально) поговорка: «Кому война — кому мать родна». А значит, по этой логике пусть хоть вся Африка будет завалена нашим оружием и пусть они потом все передерутся — нам-то что до этого?
Конечно, цель любого бизнеса — извлечение прибыли. Но все-таки оружейный бизнес имеет свои особенности. Издержки и приобретения в этой сфере измеряются далеко не одними денежными показателями. В конце концов, торговля оружием — по определению потенциальный бизнес на крови.
Начать с того, что поставки оружия нестабильным режимам чреваты не только тем, что эти режимы обратят его против своих соседей. Где гарантия, что это оружие потом не пересечет множество границ, переходя из рук одних посредников в руки других, и не окажется где-то, где нам его видеть совсем не захочется. Какая ж это «мать родна»?
Когда российские «МиГи» поставляются, скажем, в Малайзию — страну с достаточно стабильной системой власти и не собирающуюся ни с кем воевать, то тут можно быть спокойным и не считать поставки вооружений чем-то зазорным и потенциально опасным. И дай Бог — пусть закупают себе на пользу и во благо российским производителям и госбюджету.
Другое дело — страны, уже воевавшие в недавнем прошлом и балансирующие на грани войны снова. Да, режим санкций в отношении Эритреи и Эфиопии снят, но случись что — он будет введен снова. Так что потери российской оборонки будут ощутимы даже на чисто финансовом уровне.
Но даже если Москва «успеет» вооружить противников, а те расплатятся сполна по контрактам? Если посмотреть на реальные цифры контрактов, то на фоне объемов торговли с клиентами-гигантами вроде Китая или Индии они просто смехотворны. А подсчитал ли кто-нибудь политическую цену торговли оружием со странами, не скрывающими, что рассматривают друг друга в качестве вероятного противника? В принципе такие соображения в Москве порой принимаются в расчет — например, Россия твердо придерживается принципа не продавать оружие Пакистану, хотя потенциал этого рынка во много раз превосходит Эритрею с Эфиопией, вместе взятые.
А вот в случае с Африканским Рогом, похоже, копеечная финансовая выгода перевешивает возможные политические издержки. Может, дело в том, что Эфиопия, в отличие от Индии, не стукнула кулаком по столу и не пригрозила, что закроет рынок, если Россия будет торговать с ее противником?
Или, может быть, дело совсем в другом, и игра строится на куда более далеко идущем расчете. Война не нужна не только с общегуманистических позиций, но и потому, что неизбежные в случае ее начала санкции перекроют канал поступления доходов. А значит, поставляя оружие, Москва одновременно ведет и политическую игру, пытаясь уговорить противников не использовать его. И кому, как не России, затем выступить посредником в случае обострения?
А это позволило бы обратить потенциальные издержки в политические дивиденды.
Коммерсантъ, 15.04.05 г.
ВЫСТАВКИ И ПРЕЗЕНТАЦИИ
Более 450 российских и зарубежных фирм примут участие в международном форуме «Высокие технологии 21 века»
Более 450 российских и зарубежных фирм примут участие в международном форуме «Высокие технологии 21 века», который пройдет в Москве с 18 по 22 апреля. Об этом сообщил заместитель руководителя департамента науки и промышленной политики Москвы Владимир Шабаров.
«В этом году количество участников выставки выросло. О своем участии в ней заявили более 450 российских и зарубежных фирм», — сообщил В.Шабаров. По его словам, организаторы выставки рассчитывают, что ее посетят более 50-60 тысяч человек.
«Программа международного форума «Высокие технологии 21 века» включает международную выставку на территории Экспоцентра на Красной Пресне и деловую программу. В частности, планируется проведение международной конференции «Высокие технологии — стратегия 21 века», а также несколько «круглых столов», один из которых будет посвящен сотрудничеству России и НАТО в области транспортной безопасности», — сообщил В.Шабаров.
В выставке «Высокие технологии 21 века» представят свою продукцию ряд оборонно-промышленных предприятий, в частности ММПП «Салют», корпорация «Тактическое ракетное вооружение» (Королев, Московская область), «Мотор Сич» (Запорожье, Украина), корпорация «Фазотрон-НИИР», КнААПО (Комсомольск-на-Амуре) и другие предприятия.
Интерфакс, 14.04.05 г.
РАЗНОЕ
Деятельность частных военных фирм опасна
(О статье научного сотрудника американского Института Брукингcа в журнале «Форин афферс»)
Частные военные фирмы становятся значимыми игроками в конфликтах, происходящих в мире, поставляя не только военную продукцию, но и военные услуги, пишет в статье в очередном номере журнала «Форин афферс» /за март-апрель/ научный сотрудник Института Брукингcа, специалист по исламскому миру и Ближнему Востоку П.У.Сингер. Он является также автором книги о приватизации военной промышленности.
Тем не менее, продолжает автор, этот новый феномен зачастую остается непонятым и непризнанным. Его окружает завеса тайны, мифов и заговоров, так что и политики, и общественность находятся в полном неведении. И многие важные вопросы остаются без ответа. Правительствам следует уделить им больше внимания, чтобы взять под контроль эту новую мощную силу во внешней политике, говорится в статье, «иначе последствия могут быть самыми катастрофическими «.
Частные военные фирмы /ЧВФ/, поясняет Сингер, это предприятия, которые тесно связаны с военным делом и предоставляют правительствам профессиональные услуги, другими словами, они являются как бы развитием давней профессии наемничества. Но в отличие от отдельных солдат-наемников прошлых лет, ЧВФ — это корпоративные органы, предлагающие широкий набор услуг, от проведения тактических боевых операций и стратегического планирования до тылового и материально-технического обеспечения.
Современная частная военная индустрия возникла в начале 1990-х гг. под влиянием трех факторов: окончания «холодной войны», изменений в природе военных действий, когда стирается различие между военными и гражданскими лицами, и общей тенденции к приватизации и передаче государственных функций в другие руки. Эти три фактора были взаимосвязаны. С окончанием противостояния между США и СССР профессиональные армии многих стран стали сокращаться, а растущая глобальная нестабильность создавала в то же время дополнительный спрос на военную силу. В развивающемся мире боевые действия также становились более беспорядочными, хаотичными и менее профессиональными, когда наряду с военными в них принимали участие и вооруженные подростки. Между тем западные державы проявляли все меньшее желание вмешиваться. В то же время в военных кругах, настроенных на современный лад, стали все больше полагаться на готовые к использованию коммерческие технологии, которые зачастую предоставляли и обслуживали частные фирмы. И в конце концов многие правительства поддались идеологической моде приватизировать целый ряд своих прежних обязанностей, включая обучение, выполнение полицейских функций и охрану заключенных.
Появившиеся в результате ЧВФ не все одинаковы, и не все предлагают одни и те же услуги. Эта индустрия делится на три основные сектора: фирмы, поставляющие вооруженных людей /их еще называют «частными охранными предприятиями»/, которые оказывают клиентам оперативную военную помощь, включая осуществление боевых действий; военно-консультативные фирмы, в которых служат бывшие офицеры, предоставляющие стратегические консультации и военное обучение; и фирмы. осуществляющие материально-техническое обеспечение, разведку и техническое обслуживание вооруженных сил, что позволяет солдатам этих стран сосредоточиться на боевых действиях и снижает для их правительств необходимость набирать дополнительных солдат или призывать резервистов.
Наиболее могущественные военные державы мира, говорится в статье, все больше используют услуги ЧВФ. Так Пентагон за прошлое десятилетие заключил свыше 3 тыс. таких контрактов. Частные военные компании функционируют более чем в 50 странах, на всех континентах кроме Антарктиды. Например, европейские военные власти, которым нехватает собственных средств для транспортировки и снабжения своих вооруженных сил за границей, сегодня очень зависят от ЧВФ. Так европейцы заключили контракт с украинской компанией стоимостью более $100 млн., которая доставила их войска в Афганистан на самолетах бывшего СССР. А британские военные вслед за Пентагоном начали полагаться в материально-техническом обслуживании на американскую компанию «Халлибэртон».
В частности, ЧВФ необходимы для действий США в Ираке, помогая Вашингтону компенсировать нехватку войск и выполняя задания, которыми ВС США не хотели бы заниматься. Но с ними связаны и некоторые самые неблаговидные аспекты войны, в том числе финансовые спекуляции и злоупотребления в отношении иракских узников.
Все возрастающая приватизация военной деятельности, продолжает автор, поднимает пять больших политических вопросов.
Во-первых, это проблема прибыли в военном контексте. По сути мотивы частной компании не всегда совпадают с интересами клиента или общественной пользой. В идеале эту проблему можно контролировать путем должного руководства и наблюдения, но на практике такой контроль нередко отсутствует. В результате нескольким фирмам предъявили обвинения в том, что они наживаются на войне. Например, компанию «Халлибэртон», правление которой прежде возглавлял вице-президент Дик Чейни, обвинили в ряде злоупотреблений в Ираке, начиная от завышения цен на бензин до выставления счетов за неоказанные услуги. Эти спорные дела в совокупности оцениваются в $1,8 млрд. Новую фирму военных услуг «Кастер бэттлз», о которой в августе 2004 г. на первой полосе писала газета «Уолл-Стрит джорнэл», с тех пор обвинили в махинациях с подставными компаниями и подложными счетами..
Еще тревожнее проблема утраты контроля выглядит в политическом плане. Даже когда фирмы-подрядчики занимаются военными делами, они остаются частными предприятиями и таким образом выпадают из цепи военного командования и правосудия. В отличие от военных подразделений у ЧВФ есть возможность выбирать, какие контракты они будут выполнять, причем они всегда найдут предлог, чтобы отказаться от этого, если эти контракты становятся слишком опасными или невыгодными. Их служащие в отличие от солдат могут при желании уйти с работы. В результате военные могут оказаться в затруднительном положении, как это уже несколько раз случалось в Ираке. В периоды интенсификации насилия многие частные фирмы откладывали, приостанавливали или вообще прекращали свои операции, что создавало большую напряженность для ВС США. А в других случаях служащие ЧВФ выполняли даже более рискованные и опасные задания, чем военные. Но такая непредсказуемость недопустима в условиях войны.
Второй общей проблемой для ЧВФ является нерегламентированная природа индустрии, ставшей глобальной по масштабам. Не существует должного контроля над тем, кто может работать для этих фирм и на кого они могут работать. Поиск, проверка и наем служащих для выполнения государственных военных заданий находится в частных руках. Многие служащие ЧВФ очень квалифицированные специалисты. В Ираке служит большое число отставных спецназовцев США и бывших военнослужащих из элитной авиадесантной службы Великобритании. Однако в погоне за наживой некоторые корпорации уделяли мало времени проверке кадров. Например, при расследовании скандала с тюрьмой Абу-Грейб, военной прокуратурой было установлено, что «примерно 35%. контрактников, проводивших допросы узников, не имели надлежащей военной подготовки». В других случаях среди контрактников, служивших в Ираке, были выявлены бывший британский солдат, отсидевший в тюрьме за работу в пользу ирландских террористов, и бывший солдат ЮАР, который сознался, что подкладывал бомбы в дома более 60 политических активистов в эпоху апартеида.
Подобные проблемы могут возникать и с клиентурой ЧВФ. Хотя военные подрядчики работают на демократические правительства, ООН и даже гуманитарные и экологические организации, их услугами пользовались и диктатуры, мятежные группировки, наркокартели, а до 11-го сентября 2001 г. по крайней мере две группы, связанные с «Аль-Каидой».
Третья причина для озабоченности, связанной с ЧВФ, — это как раз то, что делает их сегодня популярными в глазах правительств, указывает далее Сингер. Они дают возможность последним осуществлять действия, которые иначе были бы невыполнимыми, так как не могли бы получить одобрения со стороны закона или общественного мнения. Иногда такая свобода полезна: она может позволить странам осуществлять непризнаваемые или непопулярные стратегические цели. Однако при этом теряется связь общества с внешней политики, так как некоторые действия исчезают из поля зрения общественности.
Возрастающее использование частных контрактников правительством США в Колумбии может служить примером этой тенденции: нанимая ЧВФ администрация Буша обходит ограничения, установленные конгрессом на масштабы военного вовлечения США в гражданскую войну в Колумбии. Другой пример — использование ЧВФ в Ираке. Приватизируя часть функций миссии США, администрация Буша значительно снизила политическую цену своей иракской политики. Не будь там сейчас более 20 тыс. контрактников, американскому правительству пришлось бы направить туда больше своих войск или убедить другие страны увеличить свои контингенты. И то и другое потребовало бы болезненных политических компромиссов. Передав часть работы в руки ЧВФ, администрация Буша избежала таких нежелательных вариантов и огласки всех понесенных потерь: погибшие, раненые и похищенные контрактники не включаются в официальные списки и редко упоминаются в СМИ. Контракты с ЧВФ не подлежат действию Закона о свободе предоставления информации. «Такое снижение прозрачности, — говорится в статье, — вызывает глубокое беспокойство за здоровье американской демократии в долгосрочном плане «.
ЧВФ создают также сложности с соблюдением законов, и в этом их четвертая проблема. Как на индивидуальном, так и на корпоративном уровне бросается в глаза явное отсутствие правового регулирования, надзора и правоприменения. Хотя частные военные фирмы и их служащие считаются составной частью многих военных операций, они как бы попадают в щели, существующие в нынешних законодательных кодексах, которые устанавливают резкое различие между гражданскими лицами и военнослужащими. Контрактники — не совсем гражданские лица, поскольку они часто имеют при себе оружие и применяют его, допрашивают пленных, снаряжают бомбы и выполняют другие важные военные роли. В то же время они и не совсем военнослужащие. Как заметил один военный юрист, «в глазах закона их /военных контрактников/ можно отнести к той же неясной категории, что и боевиков незаконных формирований, которых содержат на базе Гуантанамо».
И последняя дилемма, связанная с широким использованием частных контрактников, касается будущего самих военнослужащих. Вооруженные силы уже давно считаются уникальной профессией, стоящей отдельно от гражданского общества, которое они обязаны охранять. Внедрение ЧВФ и набор ими сотрудников из рядов военнослужащих ставит под сомнение эту исключительность, поскольку профессиональная идентичность военных и их монополия на определенные действия подвергаются посягательствам со стороны обычного гражданского рынка.
Большинство военнослужащих испытывает двойственные чувства по отношению к ЧВФ. С одной стороны, они благодарны, что кто-то помогает им нести нелегкое бремя их службы особенно в то время, когда численность ВС и в США, и в Великобритании существенно сократилась. ЧВФ заполняют эту брешь, а также дают отставным военным возможность возобновить службу в знакомой области.
С другой стороны, некоторые военные обеспокоены тем, что бурный расцвет ЧВФ мог бы повредить их профессии, и выражают недовольство тем, как эти фирмы используют в частных интересах навыки, полученные за государственный счет. Они также опасаются, что расширение рынка ЧВФ помешает удерживать способных солдат в рядах вооруженных сил. Контрактники в индустрии ЧВФ могут зарабатывать в два, а то и в 10 раз больше, чем в регулярной армии. В Ираке бывшие спецназовцы получают по $1 тыс. в день.
Некоторые военнослужащие, например, летчики, всегда могли найти работу в гражданских авиакомпаниях. Но индустрия ЧВФ имеет существенное отличие, поскольку она сохраняет для своих служащих присутствие внутри военной, а значит, государственной сферы. Еще важнее то, что ЧВФ напрямую конкурируют с правительством. Они не только набирают своих служащих из военных, но и берут на себя роли военных, урезая таким образом область действия последних. ЧВФ используют государственные фонды, чтобы платить солдатам более высокое жалование, а затем выставляют правительствам огромные счета за услуги, выполняемые с помощью людских ресурсов, которые изначально создавались самими военными Эта проблема стоит особенно остро для частей спецназа, которые считаются наиболее обученными и потому пользуются наибольшим спросом на рынке. Командование элитных подразделений в Австралии, Новой Зеландии, Великобритании и США глубоко озабочено посягательствами на их кадры со стороны ЧВФ. По словам одного офицера спецназа США, утечка среди самых опытных солдат достигает «критической стадии». До сих пор правительство США не нашло должного ответа на происходящее. В некоторых странах солдатам дают увольнение на год в надежде, что те быстро заработают деньги и потом вернутся, но зато не будут потеряны для армии навсегда. Однако Вашингтон не сделал и такого шага, создав лишь специальную рабочую группу для изучения этого вопроса.
Напрашивается вывод, что правительствам, использующим ЧВФ, пора проявить разумный подход и взять ситуацию под контроль. Их неспособность сделать это пока что выливалась в нарушения в функционировании свободного рынка и в значительные сдвиги в военно-промышленном комплексе. «Если не будет изменений, то в конце концов мы получим плохую политику и плохой бизнес», предупреждает Сингер.
По его мнению, чтобы исправить положение, прежде всего надо снять завесу секретности, которая окружает частную военную индустрию. Для начала клиенты, а точнее правительства, нанимающие ЧВФ, должны воспользоваться своими правами и провести детальное исследование с целью определить полные масштабы тех услуг, которые они передали ЧВФ, и полученные результаты.
Вашингтону надо также потребовать, чтобы общественность имела доступ к текущим и будущим контрактам, не имеющим грифа секретности, как к большинству других правительственных документов. В каждом контракте следует указывать сведения о количестве задействованных участников и о связанных с этим расходах, чтобы снизить возможность финансовых злоупотреблений.
Военные США должны также определить, исходя из интересов национальной безопасности, какие именно роли и функции должны остаться в руках правительства. Приватизация оправдана только в том случае, если это позволяет сэкономить деньги или повысить качество. К сожалению, подчеркивает автор, нынешний, якобы деловой подход Пентагона в данном вопросе игнорирует основные правила экономики. Сплошь и рядом он передает функции ЧВФ и никогда не спрашивает с них потом. Наличие частника еще не означает, что дело делается лучше, быстрее и дешевле. Как раз использование всех рыночных рычагов может дать лучшие результаты в отношениях с частными компаниями. Успех возможен только тогда, когда контракт заключается на основе конкуренции на свободном рынке, если победившая фирма специализируется в данной области и не завышает расценки, если клиент способен обеспечить контроль и руководство, чтобы соблюсти свои интересы, и если заключающая контракт фирма опасается его утратить.
«Если забывать эти простые правила, что нередко делает правительство США, — пишет Сингер, — то результатом станет не лучшая приватизация, а наихудшая монополизация». Правительству помогло бы привлечение несложной деловой экспертизы. Как ни странно, но 40%. контрактов министерства обороны предоставляются на неконкурентной основе, что обошлось дополнительно в $300 млрд. за последние пять лет.
Правительству следует также изменить некоторые положения подписываемых контрактов. Очень часто там встречается пункт об «издержках плюс фиксированной прибыли», что приносит компаниям дополнительную выгоду, если они расходуют больше средств. В сочетании с недостаточным контролем это создает систему, чреватую неэффективностью и злоупотреблениями.
И наконец, надо приложить больше усилий, чтобы обеспечить юридическую подотчетность. Нельзя освобождать контрактников от судебной ответственности, как это было в Абу-Грейб. Надо принять новые законы в отношении юридических и правовых дилемм, связанных с ЧВФ, которые бы определяли, кто может работать для них, для кого могут работать эти фирмы и кто будет расследовать и наказывать любые проступки контрактников.
Поскольку эта индустрия носит транснациональный характер, решение будет приниматься с международным участием. Уже есть предложения усовершенствовать международные законы, осуждающие наемничество, и создать орган ООН для выработки правил и санкций, касающихся ЧВФ. Но на это уйдут многие годы. А тем временем каждое государство, которое так или иначе связывается с частной военной индустрией за рубежом или внутри страны, должно подкорректировать свои законы. Надо надеяться, что такие страны скоординируют свои усилия и привлекут к этому региональные организации, чтобы обеспечить максимальную гласность В заключение Сингер высказывает предположение, что силы, которые способствовали росту частной военной индустрии, по-видимому сохранятся. И хотя нынешний бум ЧВФ может лопнуть как мыльный пузырь, если нынешние проблемы в Ираке закончатся, сама индустрия вряд ли исчезнет в скором будущем. «Поэтому правительствам надо действовать, учитывая эту реальность», — заявляет автор. «Использование государствами средств частного сектора в военных целях, — продолжает он, — само по себе не обязательно плохо. Однако ставки в войне намного выше, чем в корпоративной среде, поскольку при этом постоянно подвергаются риску национальная безопасность и человеческие жизни. Как говорит старая пословица, война слишком важное дело, чтобы доверять его генералам. То же самое можно сказать и о главах крупных компаний».
ИТАР-ТАСС, 05.04.05 г.
|
