НОВОСТИ ВПК И ВОЕННО–ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
Обзор по материалам СМИ № 5
(31 января — 5 февраля 2004 г.)
 ВОПРОСЫ ЭКСПОРТА РОССИЙСКОГО В И ВТ
Оружейная вертикаль
В начале года «Власть» по традиции подводит итоги работы российских
экспортеров вооружения. С экономической точки зрения 2003 год был успешным:
объем поставок достиг очередной рекордной величины — $ 5,4 млрд., превысив
прошлогодний показатель на $ 0,6 млрд. Но главное событие — начало очередной
структурной реорганизации всей системы экспорта оружия. Период либерализации
этой системы заканчивается.
Последний раз серьезные изменения в структуре военно-технического сотрудничества
произошли в конце 2000 года. Тогда президентским указом был создан единый госпосредник
в области торговли оружием — «Рособоронэкспорт». Предприятие возглавили
коллеги Владимира Путина по службе в Германии: гендиректором стал Андрей Бельянинов,
а его первым заместителем — Сергей Чемезов. В декабре 2000 года был организован
комитет по военно-техническому сотрудничеству РФ с иностранными государствами,
вошедший в состав Министерства обороны.
Руководителем комитета стал бывший начальник аналитического управления Службы
внешней разведки Михаил Дмитриев. Комитет по ВТС должен был стать государственным
контролирующим органом над всеми экспортерами оружия.
Но устав «Рособоронэкспорта», составленный еще до образования комитета,
давал госпосреднику особый статус: никаких действенных рычагов влияния на «Рособоронэкспорт»
комитет не имел. Поэтому с самого начала существования комитета по ВТС и госпосредника
началось их противостояние. «Рособоронэкспорт» старался остаться независимым
и монопольным поставщиком российского оружия, а комитет был заинтересован в
расширении числа экспортеров, которыми он мог бы руководить.
Первую победу комитет одержал в сентябре 2002 года, когда президент разрешил
давать предприятиям-производителям право на самостоятельный экспорт запчастей
к ранее проданной технике, а также проведение ее технического обслуживания и
ремонта. Тогда же президент утвердил список из 46 предприятий, которым комитет
по ВТС мог разрешить выйти на рынок запчастей и техобслуживания.
Объем этого рынка оценивается специалистами примерно в 30% стоимости
самой техники. Предприятия могли теперь не платить государственному посреднику
комиссионные, которые порой превышают 10% стоимости контракта.
Михаил Дмитриев мог расценивать такое решение президента как свою крупную победу
в борьбе с монополизмом «Рособоронэкспорта». Правда, комитет не очень
спешил предоставить новые права всем 46 предприятиям. По словам Дмитриева, «список
предприятий составлялся оборонными агентствами в спешке, и в него попали ряд
организаций, которым не имело смысла предоставлять право на экспорт запчастей».
Всего за первые девять месяцев прошлого года право на торговлю запчастями и
техобслуживание получили 14 предприятий.
Однако в конце сентября президент Путин резко отозвался о состоянии дел в обеспечении
послепродажного обслуживания российской военной техники, поставленной за рубеж.
Вслед за этим Михаил Дмитриев объявил, что его комитет приостановит выдачу лицензий
на самостоятельную поставку запчастей и проведение техобслуживания: «Право
уже получили полтора десятка предприятий. Теперь мы приостановим этот процесс
и посмотрим, какие у них будут успехи».
В действительности Михаил Дмитриев не мог не понимать, что никаких успехов
у этих предприятий сейчас быть просто не может. Ведь комитет предоставлял предприятиям
право на самостоятельные поставки запчастей сроком на три года. Первый год у
всех уходит на то, чтобы организовать собственные маркетинговые структуры, осмотреться
на рынке и начать предварительные консультации с покупателями. Полноценные же
переговоры в сфере торговли оружием могут идти несколько лет.
Как и ожидалось, за прошедший год в области поставки запчастей практически
ни одно предприятие не добилось сколько-нибудь заметного успеха. Только авиационная
холдинговая компания «Сухой» смогла заключить два соглашения на общую
сумму $ 110 млн. По словам же Дмитриева, в области запчастей «такое
мощное предприятие, как «Сухой», может выйти на цифру $ 250–300 млн.». В целом же глава комитета ставил перед предприятиями цель выйти
в сфере запчастей и обслуживания на сумму $ 0,5 млрд. в год.
В то же время Михаил Дмитриев занял нейтральную позицию в споре предприятий
с «Рособоронэкспортом» за право экспорта готовой продукции. К концу
2003 года такое право кроме госпосредника имели лишь четыре предприятия: РСК
«МиГ» (самолеты), Тульское КБ приборостроения (противотанковые и танковые
комплексы управляемого вооружения, зенитные ракетно-пушечные комплексы), Коломенское
КБ машиностроения (разработчик переносных зенитных ракетных комплексов, самоходных
и вертолетных противотанковых комплексов, ракетных оперативных комплексов) и
Реутовское НПО машиностроения (противокорабельные крылатые ракеты). На их долю
в прошлом году пришлось лишь 6% российского военного экспорта.
Неожиданное равнодушие Михаила Дмитриева к проблемам предприятий-экспортеров
объяснялось тем, что перед его комитетом открылись гораздо более заманчивые
перспективы, чем координация работы нескольких десятков экспортеров. У него
появилась возможность подчинить себе «Рособоронэкспорт» со всеми его
$ 5 млрд. ежегодного оборота. Вступивший в силу 3 декабря 2002 года закон
«О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» признал
федеральные унитарные госпредприятия (именно такой статус имеет «Рособоронэкспорт»)
коммерческими организациями, не наделенными правом собственности на имущество.
Собственником имущества всех таких предприятий должны были стать органы госвласти,
они же наделялись всеми правами по созданию, определению видов деятельности,
утверждению уставов ФГУПов.
Для ФГУП «Рособоронэкспорт» таким органом мог стать только комитет
по ВТС. Чтобы сохранить самостоятельность, руководство «Рособоронэкспорта»
направило в марте 2003 года в администрацию президента и правительство предложение
об акционировании своего предприятия, передаче 100% его акций государству
и создании на базе ОАО «Рособоронэкспорт» «системообразующего
холдинга в области ВТС, нацеленного на реализацию госполитики в этой сфере».
Кроме того, предлагалось в дальнейшем передавать ОАО «Рособоронэкспорт»
пакеты акций создаваемых сейчас оборонных концернов. В свою очередь, комитет
по ВТС настаивал на соблюдении закона о ФГУПах.
В итоге 17 ноября Владимир Путин подписал указ о хозяйственном подчинении «Рособоронэкспорта»
комитету по ВТС. Президент оставил за собой право назначать гендиректора предприятия
и вносить поправки в его устав. Но комитет получил право на вмешательство в
финансовые дела госпосредника. В частности, он теперь может определять размер
прибыли «Рособоронэкспорта», которую предприятие должно перечислить
в бюджет. А от этого, например, зависит зарплата сотрудников «Рособоронэкспорта»,
формируемая из прибыли. По данным из источников в «Рособоронэкспорте»,
очевидно, именно из-за перераспределения прибыли на предприятии в феврале-марте
ожидается крупное сокращение кадров.
Последствия ноябрьского указа президента оказались вполне прогнозируемыми.
Одержав победу над «Рособоронэкспортом», комитет окончательно изменил
отношение к своему бывшему конкуренту. Теперь руководство комитета стало заинтересовано
в монополизме госпосредника: чем больше контрактов будет идти через «Рособоронэкспорт»,
тем большую он получит прибыль и тем большими средствами сможет распоряжаться
комитет по ВТС.
Таким образом, непродолжительный период либерализации системы торговли российским
оружием, по всей видимости, можно считать завершенным. У предприятий-экспортеров
больше не осталось заступников, а у самих у них так и не появилось достойных
аргументов для того, чтобы убедить правительство и президента в необходимости
больше доверять производителям. В свою очередь, госпосредник «Рособоронэкспорт»,
год за годом бьющий рекордные показатели экспорта вооружений, сумел доказать,
что альтернативы государственному монополизму в этой сфере пока нет.
* * *
Что продавали в 2003 году
Структуру и тенденции российского оружейного экспорта анализирует заместитель
директора Центра анализа стратегий и технологий Максим Пядушкин.
В номенклатурной структуре экспорта больших изменений по сравнению с 2002 годом
не произошло. Лидером продаж по-прежнему остается авиационная техника, поставки
которой заняли в 2003 году около 70% оружейного экспорта.
За счет поставок двух фрегатов в Индию на 12–15% выросла доля военно-морской
техники. Одновременно уменьшился экспорт вооружений сухопутных войск — главным
образом из-за того, что еще в 2002 году завершилась поставочная часть контракта
на продажу Индии танков Т–90С.
«Рособоронэкспорт»
Госпосредник в 2003 году установил свой личный рекорд, увеличив объем поставок
почти на 20% по сравнению с $ 4 млрд. в 2002 году. Объем валютных
поступлений, по заявлению гендиректора компании Андрея Бельянинова, составил
$ 5,1 млрд. Основными составляющими успехов госпосредника стали поставки
авиационной техники, в основном самолетов семейства Су–27/30. Главным их получателем
стал Китай, куда в 2003 году должна была быть поставлена последняя партия из
19 Су–30ОМКК в рамках контракта 2001 года на 38 самолетов (первую партию самолетов
по этому контракту Пекин получил годом ранее).
В Индию отправились 12 истребителей Су–30ОМКИ. Два Су–27СК и два Су–30МК были
поставлены в Индонезию вместе с парой ударных вертолетов Ми–35 в рамках контракта
2003 года на $ 193 млн. В целом объемы поставок самолетов «Сухого»
вместе с соответствующим вооружением, запчастями и услугами за прошедший год
можно оценить в $ 2, 4 млрд.
Вертолеты КБ имени Миля также активно поставлялись за рубеж. Индонезия получила
12 вертолетов Ми–2 по контракту 2002 года. Большие партии Ми–17 шли в Алжир
в рамках контракта на 42 единицы общей стоимостью $ 200 млн., подобные
машины получал также Казахстан. Главными трансфертами в области военно-морских
вооружений стала передача Индии летом 2003 года двух фрегатов проекта 11 356.
Из поставок вооружений для сухопутных войск известно о передаче Индии комплектов
для лицензионного производства танков Т–90С в рамках контракта 2001 года. Следует
упомянуть особо отмеченный госпосредником прорыв на рынки Латинской Америки — поставку военных автомобилей «Урал» и «УАЗ» в Уругвай.
Портфель заказов «Рособоронэкспорта» на начало декабря 2003 года
составлял $ 12 млрд. Таким образом, за прошедший год он пополнился как
минимум на $ 3 млрд.
Примечательно, что основной объем контрактов, заключенных компанией в прошлом
году, пришелся на страны Юго-Восточной Азии. Кроме упомянутой сделки с Индонезией
был заключен контракт с Малайзией на поставку 18 истребителей Су–30МКМ ($ 900 млн.) и 10 вертолетов Ми–171Ш ($ 71 млн.). Объем контрактов, заключенных
с Вьетнамом, достигает $ 500 млн.: сюда входят соглашения на передачу лицензии
на строительство ракетных катеров проекта 12418 ($ 120 млн.), на поставку
двух дивизионов зенитных ракетных комплексов С–300 (250–300 млн.) и четырех
истребителей Су–30МК ($ 110 млн.). Что касается традиционных партнеров,
то известно лишь об одном контракте с Китаем — на поставку 28 истребителей Су–30МКК
для китайских ВМС на $ 1 млрд. Информации о заключении в 2003 году крупных
контрактов с Индией не имеется. Ожидалось, что на прошлый год придется подписание
пакета контрактов на поставку авианосца «Адмирал Горшков» на сумму
около $ 1, 6 млрд., однако это произошло уже в январе 2004 года. А в 2003
году на российском рынке Индия отметилась лишь закупкой на $ 1, 25 млрд.
трех самолетов Ил–76 с израильскими комплексами дальнего радиолокационного обнаружения
Phalcon — доля России в этой сделке составит около $ 150 млн., которые
она получит за переоборудование самолетов под израильский радар.
Независимые спецэкспортеры
После успешного 2002 года в прошлом году объемы поставок четырех независимых
спецэкспортеров резко сократились. Учитывая, что общий объем экспорта этих компаний
не превышает $ 300 млн., вряд ли кто-нибудь из них превысил собственные
показатели 2002 года. По оценкам комитета по ВТС, только один из независимых
экспортеров — тульское КБ приборостроения выполнило плановые обязательства.
В прошедшем году оно продолжало работы по контракту 2000 года на разработку
для Объединенных Арабских Эмиратов зенитного ракетно-артиллерийского комплекса
«Панцирь-С1». Однако пока неизвестно, были ли начаты поставки комплексов
заказчику. РСК «МиГ» в 2003 году, по всей вероятности, начал поставки
истребителей МиГ–29 в Судан в рамках контракта 2001 года, а также выполнял подписанные
в 2002 году контракты по ремонту и техническому обслуживанию МиГ–29 ВВС Польши,
Словакии, Венгрии и Болгарии. Информация о пополнении портфеля заказов компании
в прошедшем году не поступала. Основная предконтрактная работа велась с Алжиром
и Индией (контракт на поставку 16 самолетов МиГ–29К за $ 700 млн. для авиагруппы
«Адмирала Горшкова» также был подписан уже в январе). Экспортные перспективы
продукции Коломенского КБ машиностроения в прошедшем году были ограничены присоединением
России к общемировым усилиям по борьбе с распространением переносных зенитных
ракетных комплексов, которые являются основной продукцией предприятия. НПО машиностроения
в 2003 году успешно продолжало работать в рамках совместного российско-индийского
проекта разработки противокорабельной ракеты Brahmos. За год были проведены
несколько испытательных пусков. Ракета была принята на вооружение в ВМФ России
и ВМС Индии. Можно предположить, что объем работ предприятия был не ниже, чем
в 2002 году, то есть на уровне $ 30–40 млн.
Тенденции
Предварительная оценка военно-технического сотрудничества России с иностранными
государствами в 2003 году позволяет сделать следующие выводы. России удалось
не только сохранить объемы экспорта вооружений, но и четвертый год подряд, начиная
с 2000 года, выйти на рекордный уровень как по объему поставок, так и по объему
валютных поступлений. При этом есть основания полагать, что и в ближайшие два-три
года России удастся как минимум сохранить достигнутый уровень: портфель заказов
«Рособоронэкспорта» последние годы стабильно держится на отметке в
$ 11–12 млрд. Можно говорить о формировании третьего полюса российского
экспорта вооружений — региона Юго-Восточной Азии. По объему заключенных в 2003
году с Россией оружейных контрактов «тройка» из этого региона — Малайзия,
Индонезия и Вьетнам — обогнала Китай и Индию, вместе взятых. Совокупный объем
идентифицированных контрактов на поставки российского вооружения в эти страны
превысил $ 1, 6 млрд. Следует отметить, что в 2003 году в очередной раз
не произошло так долго ожидаемого прорыва на рынки стран Ближнего Востока. По
всей видимости, надежды на расширение военно-технического сотрудничества с нефтяными
монархиями Персидского залива становятся все призрачней, поскольку эти страны
объявили об окончании масштабных закупок вооружений.
(Коммерсантъ-Власть, 02.02.04 г.)
Фуражный корм
$ 5 млрд., заработанные Россией в прошлом году на экспорте вооружений,
стали самым большим достижением за всю постсоветскую историю нашей оборонки.
И очень похоже на то, что этот результат не будет превзойден нами никогда: мировой
рынок вооружений постепенно сужается, а наша «делянка» на нем становится
все меньше и меньше.
Уроки сравнительной мифологии
Трудно найти что-либо более мифологизированное, чем сила и конкурентоспособность
советского или уже российского оружия. Древний грек гораздо меньше верил в мудрость
олимпийских богов, а тирольский крестьянин — в богатство гномов-старателей,
чем наши граждане верили — а многие верят до сих пор — в непобедимость истребителей
Миг и Су, экстраординарную меткость противовоздушной системы С–300, эффективность
танков, названия которых сейчас уже мало кто знает, и прочие военно-патриотические
«культы». Сюда же — к вопросам веры — можно отнести и убеждение в
том, что экспорт российских вооружений сократился по сравнению с советскими
временами исключительно из-за политических уступок нашего правительства Америке
и ее союзникам по Североатлантическому блоку.
Судя по тому, что язычество переживает глубокий кризис уже много столетий,
а также исходя из экспертных оценок современного состояния рынка вооружений,
у наших граждан несколько больше оснований для веры. Но этих оснований все же
недостаточно, чтобы вышеприведенные тезисы о несокрушимой мощи и конкурентоспособности
русского оружия в значительной степени не являлись мифами.
В частности, истребитель МиГ–29 (не путать с МиГ–29К или МиГ–29СМТ, которые
сейчас только проходят испытания) часто называют лучшим легким истребителем
в мире. Между тем радар этого самолета (а сегодня возможности истребителей во
многом определяются именно этим устройством) был разработан в 1970-х годах и
в настоящий момент уступает по эффективности ряду зарубежных моделей. То же
с равным успехом можно сказать о Су–27 и Су–30МКК, которые соответственно называют
лучшими тяжелыми истребителями.
Другое дело — истребитель Су–30МКИ, оснащенный гораздо более современным радаром,
который сканирует пространство не механическим, а гораздо более быстрым электронным
способом, что позволяет пилоту одновременно обнаруживать, сопровождать и атаковать
несколько воздушных и наземных целей. Другая особенность Су–30МКИ — двигатель
с управляемым вектором тяги, превращающий обычный истребитель в сверхманевренный.
Но срок жизни двигателя у этого чудо-истребителя, как и у других российских
самолетов, в два-три раза короче, чем, скажем, у американского F–16 или французского
Mirage–2000. И если страна выбирает себе истребители не для того, чтобы сразу
же посылать их в бой, а для защиты от потенциальных противников, недолговечность
двигателей может сыграть решающее значение при выборе поставщика техники. Особенно
если учесть, что низкий уровень российского послепродажного обслуживания (ремонт,
обеспечение запчастями) является во всем мире притчей во языцех.
Подобные «уточнения» (конечно, разной степени важности) можно сделать
практически по каждому пункту нашего арсенала — и той его части, что разрешена
к экспорту, и той, что предназначена исключительно для «внутреннего пользования».
Сокращение Россией оружейного экспорта — вопрос, конечно, во многом политический.
Например, сейчас, в отличие от советских времен, мы очень прислушиваемся к США,
когда они нам не советуют поставлять в какую-нибудь арабскую страну современное
наступательное оружие. Однако, когда Индия, традиционный советско-российский
партнер, решила приобрести три комплекса дальнего радиолокационного обнаружения
и управления (ДРЛОУ), выбор пал не на наш А–50 (американский аналог — AWACS),
а на израильский Phalcon. Но чтобы не обидеть нас окончательно, индусы решили
установить израильскую технику не на Boeing или Airbus, на что изначально был
рассчитан Phalcon, а на наши Ил–76. Общая сумма сделки — $ 1,25 млрд. России
за три Ила и работы по их адаптации к Phalcon достанется не более $ 150 млн. из этой суммы. При этом Израиль ничего нам не советовал. Просто израильские
системы объективно лучше наших. Ведь российская электроника — тоже притча во
языцех.
Если более или менее состоятельная страна покупает наши самолеты или танки,
то нужно понимать, что при этом покупается только «железо». А практически
всю электронную начинку делает либо Израиль, либо Франция.
Догнать и перегнать СССР
Но как бы то ни было, в прошлом году Россия уже четвертый раз подряд побила
свой собственный рекорд по объему поставок вооружений на экспорт, который достиг
$ 5 млрд. (на $ 0, 2 млрд. выше достижения прошлого года).
Это, конечно, не Советский Союз 1980-х, когда за рубеж поставлялось оружия
на сумму от $ 20 до $ 30 млн. (по различным оценкам). Но ведь и торговать
России приходится в других условиях.
Во-первых, мы сейчас действительно торгуем — за деньги. А СССР, как известно,
многие поставки, например в Никарагуа, Эфиопию или на Кубу, осуществлял фактически
бесплатно, в порядке «дружеской помощи».
Во-вторых, Россия не может, как некогда Советский Союз, навязывать свое оружие
странам СЭВ. Теперь бывшие государства соцлагеря не только превратились из безропотных
в требовательных покупателей, но еще и стали конкурентами.
Советская страна настроила по странам СЭВ массу различных производств: в Чехословакии
делали самолеты, в Польше — танки, в Болгарии — автоматы и т.д. Теперь экс-братья
по соцлагерю по всему миру предлагают построенные на этих заводах вооружения,
а также услуги по модернизации устаревшей советской техники. И часто преуспевают.
Так, недавно в малайзийском тендере на поставку 48 танков (стоимость — $ 369 млн.) победил польский Т–91 Twardy, опередив российский Т–90С. Более того, в
этом конкурсе участвовала и Украина (танк Т–84), которая вместе с Белоруссией
также является нашим конкурентом в отдельных секторах рынка вооружений.
В-третьих, это уже упоминавшееся влияние США. Американцы часто и не без успеха
убеждают либо нас в том, что не следует продавать, например, систему ПВО С–300
арабским странам, либо арабские страны в том, что не нужно покупать такое оружие.
Это, мол, нарушит баланс сил в регионе.
И наконец, в-четвертых — рынок вооружений со времен холодной войны сократился
примерно вдвое.
Так что российский результат за прошлый год — $ 5 млрд. — в условиях здоровых
торговых отношений, с очень хорошим, но все же не абсолютно лучшим «продуктом»
в мире, можно считать вполне приличным.
Ведь оценки объема мирового рынка вооружений плавают в диапазоне $ 25–50 млрд. в год. Отечественным аналитикам, в частности экспертам Центра анализа
стратегий и технологий (Центр ACT), ближе цифра $ 25–30 млрд. Но все эксперты
отдают России второе место в мировом рейтинге, ставя выше только США (с годовым
результатом более $ 10 млрд.).
Однако в последнее время специалисты все настойчивее прогнозируют, что достигнутый
в минувшем году результат может стать последним в серии наших рекордов. И дело
здесь не в политике и не в сокращении рынка, а в том, что крупнейшие партнеры
России, похоже, уже пресытились нашим оружием.
Любимый раджа
География военно-технического сотрудничества России охватывает 52 страны. Примерно
столько же было и у СССР. Среди старых, перешедших с советских времен партнеров — Индия, Сирия, Иран, Алжир, Вьетнам, бывшие страны СЭВ. В числе новых — Малайзия,
Индонезия, некоторые государства Латинской Америки и др. К новым покупателям
можно причислить и страны СНГ — Белоруссию, Казахстан, Узбекистан и др.
Самыми масштабными импортерами, во многом за счет которых Россия била рекорды
в последние годы, являются Индия и Китай. На первую приходится около 20%
всего российского оружейного экспорта, на второй — 40%.
Для Индии мы остаемся одним из главных поставщиков вооружений по сей день.
Сейчас по ранее заключенным контрактам продолжаются поставки истребителей Су–30МКИ
и Су–30К (в целом 40 штук). Еще 140 истребителей будут построены уже в самой
Индии на созданном нашими силами лицензионном производстве.
Первые лицензионные «сушки» начнут собираться после 2005 года. Общая
стоимость поставок и лицензионного производства Су для Индии оценивается более
чем в $ 5 млрд.
Также ведутся работы по контракту на поставку 310 танков Т–90С (общая стоимость — $ 800 млн.). Из них поставки готовых танков из России составляют 124
штуки, а остальное — лицензионное производство на территории Индии.
Недавно с конвейера завода в индийском городе Авади сошел первый Т–90С. В ближайшее
время планируется завершить работу по контракту на поставку трех фрегатов для
индийских моряков (суммарная стоимость — $ 1 млрд.).
Сейчас Балтийский завод доделывает последний из них. Ходят слухи, что Индия
может заказать нашим кораблестроителям еще три фрегата.
Помимо этого в Индию уже поставлены или продолжают поставлять 40 вертолетов
Ми–17 (стоимость — около $ 200 млн.), управляемые артиллерийские снаряды
«Краснополь» ($ 100 млн.), переносные зенитно-ракетные комплексы
«Игла» ($ 50 млн.), а также производится модернизация и ремонт
подлодок проекта 877 ЭКМ ($ 400 млн.) и др. И конечно, нельзя не упомянуть
недавно подписанный контракт на сумму свыше $ 1, 5 млрд. на поставку авианесущего
крейсера «Адмирал Горшков» с эскадрильей палубных истребителей МиГ–29К.
Очевидно, индусы останутся для нас крайне интересными партнерами и в будущем.
По заявлению Дели, в ближайшие 20 лет Индия потратит на закупку вооружений ни
много ни мало $ 100 млрд. Правда, здесь есть одно очень серьезное «но».
Во времена СССР и в начале 1990-х индийские вооруженные силы были на 70–80%
укомплектованы техникой советского или российского производства. Сейчас ситуация
меняется коренным образом. По заявлению индийского руководства, из указанных
$ 100 млрд. на долю закупок вооружений у России придется не более четверти.
А в реальности, по мнению экспертов, может получиться еще меньше.
Недавно, как уже отмечалось, был заключен контракт на поставку израильской
системы ДРЛОУ В данный момент Индия ведет переговоры о покупке трех подводных
лодок Scorpene (производство — Франция-Испания, стоимость одной подлодки — $ 200 млн.) и строительстве в Бомбее еще трех по лицензии.
Также ожидается, что в скором времени Индия объявит тендер на поставку большой
партии легких истребителей. С российской стороны в этом конкурсе готовится принять
участие РСК «МиГ». Кроме нас приглашение участвовать в тендере получили
французы. По оценкам экспертов, они имеют больше шансов на победу, чем мы.
По мнению заместителя директора Центра ACT Максима Пядушкина, Индия уже насытилась
нашим оружием и повышает свои требования к закупаемым вооружениям — хочет получить
нечто более продвинутое. Мы же способны предложить только модификации тех разработок,
что производились нами еще в конце 1980-х годов.
Плюс ко всему Индия совершенно сознательно проводит политику диверсификации
поставок вооружений. Эта страна враждует с Пакистаном, конкурирует по мощи вооруженных
сил с Китаем, отношения с которым у нее тоже далеки от идеальных. В конце концов,
Индия хочет контролировать Индийский океан [для чего ей и понадобился авианосец
«Адмирал Горшков»], а в будущем планирует превратиться из сильной
региональной державы в сверхдержаву. В общем, у индусов слишком многое поставлено
на карту, чтобы в отношении вооружений зависеть от одной-единственной страны.
Три шелковых пути
Китай не делится с мировым сообществом своими планами по закупке оружия. Но
никто не сомневается, что Поднебесная, у которой вплоть до конца 1980-х годов
стояла на вооружении техника времен Второй, а то и Первой мировой войны, продолжит
наращивать военный потенциал.
Так же, как и Индия, Китай к сегодняшнему дню практически полностью исчерпал
то, что ему могла дать Россия. Все 1990-е годы Поднебесная активно покупала
российскую технику (истребители Су–27, Су–30МКК, системы ПВО С–300, эскадренные
эсминцы класса «Современный», подлодки класса Kilo и др.) и приобретала
лицензии на ее производство (Су–27, противокорабельная ракета Х–31А).
Массовые закупки продолжились и в 2000-х. Так, в 2001 году китайцы заказали
очередную партию истребителей Су–30МКК (38 единиц, стоимость — более $ 1,8 млрд.), в 2002-м — 2 эсминца (стоимость — $ 1,4 млрд.), 8 дизель-электрических
подлодок ($ 1,5 млрд.), 2 корабельных комплекса С–300 «Риф-М»
($ 200 млн.) и др.
В 2002 году китайская сторона обратилась к нам с просьбой-требованием не рассекречивать
поставки вооружений, и наши ответственные ведомства пошли КНР навстречу. Все
засекретить невозможно по определению — на то, например, есть спутники-разведчики.
Но, как считают эксперты, многие сделки с Китаем вполне могли пройти незамеченными.
Так, в прошлом году аналитики зафиксировали только одну сделку — контракт на
поставку для китайских военно-морских сил от 24 до 28 (более точная цифра неизвестна)
специализированных морских истребителейбомбардировщиков Су–30МК2 на сумму около
$ 1 млрд.
Важно отметить, что у наших производителей и продавцов существуют ограничения
на поставку военной техники в Китай. Если Индии мы позволяем себе продавать
все самое современное оружие, то Китаю — что попроще. И этим «попроще»
он уже сыт. При этом с 1989 года в отношении поставок оружия в Китай действует
эмбарго Евросоюза. А США не поставляли оружия в Поднебесную вообще никогда.
Китайцы могут решить эту проблему несколькими способами. Либо они уговаривают
нас снять ограничения и продавать им более совершенную технику. Либо добиваются
снятия эмбарго на поставку вооружений Евросоюза. В конце прошлого года Пекин
обратился в ЕС с соответствующей официальной просьбой и, к удивлению всех аналитиков,
получил обнадеживающий сигнал: Евросоюз пообещал пересмотреть свои взгляды по
данному вопросу. Так что если мы не уберем ограничения (возможно, оправданные),
это может сделать ЕС, и Китай переориентируется на европейское оружие.
Есть и еще один вариант. Отчаявшись добиться отмены всех ограничений, китайцы
могут переключиться с закупок готовой техники на закупку у нас лицензий и будут
стремиться достичь нужного им уровня технического совершенства самостоятельно.
Ведь Китай не в пример Индии обладает собственным мощным военно-промышленным
комплексом. Если эта страна что-то покупает, то потом на базе приобретенного
образца обязательно пытается создать нечто подобное своими силами. Иногда что-то
получается. Например, Китай сам разработал систему ПВО FT–2000, которая внешне
очень напоминает нашу С–300ПМУ.
Восточные сладости
Еще одной «Меккой» наших оружейников является Ближний Восток. СССР
в конце 1980-х поставлял в этот регион оружия более чем на $ 7 млрд. в
год. Но в 1990-х наши ближневосточные партнеры — Иран, Сирия, Алжир и др. —
сократили закупки в разы. Их суммарный бюджет на импорт вооружений от всех поставщиков
сейчас составляет лишь немногим более $ 2 млрд. в год. А страны, ориентированные
на США и Западную Европу (Саудовская Аравия, Египет и Израиль), наоборот, увеличили
закупки и тратят на импорт вооружений более $ 8 млрд. в год.
Сейчас на Ближнем Востоке у России осталось лишь два старых партнера — Сирия
и Иран (последний, несмотря на внешнеполитическую антисоветскую риторику, охотно
закупал оружие у СССР). Оба государства мечтают о закупке моря российского оружия,
и оба в настоящий момент находятся не в лучшей форме. У Сирии сложное финансовое
положение, а у Ирана еще более сложное политическое.
Дамаск изъявляет желание модернизировать ранее поставленную советскую технику
(90% всех вооружений Сирии) и закупить у нас чуть ли не весь каталог «Рособоронэкспорта»:
30 самолетов Су–30, 8 оперативно-тактических ракет «Искандер-Э», несколько
систем ПВО, включая С–300, боевые вертолеты Ми–35 и Ка–52, быстроходные ракетные
катера «Молния». Вкупе с работами по модернизации все это оценивается
в $ 1 млрд. Но у Сирии нет таких денег, а США при этом настаивают, чтобы
мы не поставляли в эту страну современные ракетные комплексы. Так что наши оборонные
предприятия в ближайшее время могут рассчитывать со стороны сирийцев лишь на
заказы по модернизации устаревших советских истребителей и танков.
Ситуация с Ираном менее однозначная. Тегеран испытывает потребность в сверхзвуковой
авиации (Су–30 и МиГ–29), кораблях с ракетным вооружением, средствах ПВО (С–300ПМУ1
и Тор-М1, «Бук»). А также желает приобрести ряд новейших ракетных
систем — ПКР ЗМ–54Э, ракетный комплекс «Москит-Е» для оснащения быстроходных
катеров и высокоточный ракетный комплекс «Искандер-Э».
Реализация такой программы вооружения сулила бы России, по расчетам «Рособоронэкспорта»,
$ 300 млн. ежегодно. Но всем известно, что Иран нанизан на пресловутую
ось зла. В такой ситуации Россия, чтобы не вступать в конфликт с американцами,
не может поставлять «нанизанному» заказчику ни зенитные комплексы
нового поколения, ни высокоточное оружие. В результате ежегодные заработки России
от сотрудничества с Ираном окажутся существенно ниже заявленного «Рособоронэкспортом»
уровня.
Очень интересным партнером России в арабском мире являются ОАЭ. В начале 1990-х
Эмираты неожиданно заключили с нами договор на поставку аж 650 БМП–3 и БРЭМ-Л
общей стоимостью в $ 1 млрд. Многими этот жест был расценен как благодарность
со стороны ОАЭ за то, что Россия во время «Бури в пустыне» поддержала
антисаддамовскую коалицию. Отчасти это подтвердилось тем, что после миллиардного
заказа ОАЭ на несколько лет оставили нас в полном покое. Но в 1996 году опять
заявили о себе — решили купить комплекс ПВО С–300ПМУ1.
Впрочем, через год, по совету американцев, Эмираты отказались от этой затеи.
Однако в 2000 году «одумались» и подписали с нами контракт стоимостью
$ 734 млн. на разработку и поставку 50 новейших зенитных ракетно-пушечных
комплексов «Панцирь-С1». После этого крупных заказов от ОАЭ России
не поступало. Но Тульское КБ машиностроения, автор и исполнитель «Панцирей»,
и так счастливо без меры, по сей день работая над эмиратовским заказом.
Одним из самых перспективных арабских партнеров в «Рособоронэкспорте»
считают Алжир. В 2000 году эта страна приобрела у нас (из наличия Минобороны)
22 бомбардировщика Су–24МК за $ 120 млн. А в 2001 году Алжир подписал с
нами Декларацию о стратегическом партнерстве, в рамках которой планирует модернизировать
старые и закупать новейшие российские виды вооружений.
Например, истребители МиГ–29, Су–30, учебно-тренировочные самолеты МиГ-АТ,
не дающую покоя американцам систему ПВО С-ЗООПМУ1 и др. В 2002 году мы заключили
контракты на поставку алжирцам 42 вертолетов Ми–17 ($ 200 млн.).
Сейчас среди наших оружейников ходят слухи, будто Алжир планирует приобрести
крупную партию МиГ–29СМТ на сумму $ 800 млн. Но официально такого заказа
от Алжира пока не поступало.
В последние годы Россия активизировала военно-техническое сотрудничество с
Йеменом. В 2001 году РСК «МиГ» заключила с этой страной контракт на
поставку 14 МиГ–29 на сумму $ 437 млн. В будущем планируется наладить сотрудничество
с Йеменом по обмену устаревшей техники на новые модели. В частности, готовятся
сделки по обмену старых Мигов на последние версии МиГ–29СМТ. Кроме того, ведутся
переговоры о поставках противотанковых ракетных комплексов «Корнет-Э»
и модернизации ранее поставленной советской техники.
В числе потенциальных ближневосточных партнеров в «Рособоронэкспорте»
называют Кувейт и Египет. Например, с последним сейчас заключен и выполняется
довольно крупный заказ на модернизацию поставленных в советские времена систем
ПВО С–125 «Печора» (стоимостью $ 150 млн.). Ожидаются и другие
подобные контракты. Но нужно понимать, что обе эти страны слишком плотно опекаются
США. Американцы вместе со своим оружием предоставляют Кувейту гарантию безопасности,
а Египту штатовское оружие поставляется в рамках масштабной военной помощи.
Так что наши возможности по освоению этого рынка весьма ограниченны.
Нетрадиционная ориентация
Одновременно с падением интереса или ограничением возможностей по закупкам
оружия со стороны ближневосточных стран увеличиваются интерес и возможности
у государств Юго-Восточной Азии (ЮВА). Страны этого региона к сегодняшнему дню
оклемались от финансового кризиса 1998 года и сейчас воскрешают свои программы
вооружений. В прошлом году это «воскрешение» вылилось для нас в ряд
контрактов, которые в «Рособоронэкспорте» называют прорывными.
Прежде всего это контракт с Малайзией на поставку 18 Су–30МКМ стоимостью более
$ 0,9 млрд. Еще по 4 «сушки» нам заказали Индонезия и Вьетнам.
Ханой помимо этого подписал с Россией контракты на поставку двух дивизионов
С–300 и передачу лицензии на строительство ракетных катеров проекта 12418.
В целом в 2003 году Россия набрала портфель заказов от стран ЮВА на сумму около
$ 1,5 млрд. Это, как утверждают в Центре ACT, превысило стоимость контрактов
с нашими крупнейшими партнерами — Индией и Китаем.
Однако сие ни в коем случае не означает, что у нас появились новые традиционные
партнеры взамен старых. Малайзия и Индонезия относятся к категории тех стран,
которые, заключив один-два контракта, могут лет 10 вообще не покупать никакого
оружия — ни у нас, ни у кого бы то ни было.
Продолжение нашего сотрудничества с Малайзией в ближайшем будущем во многом
зависит от того, насколько серьезно эта исламская страна обиделась на США за
войну в Ираке. Дело в том, что в начале 1990-х малайзийцы уже покупали у нас
самолеты — 18 МиГ–29. Но при этом они приобрели и 8 истребителей у США — F/A–18D.
Исходя из этого, предполагается, что они и сейчас, после покупки 18 «сушек
планируют приобрести еще 8 американских истребителей. Но после событий в Ираке,
которому очень сочувствуют малайзийцы, эксперты считают вполне вероятным, что
американский заказ может достаться нам. Других сколь-нибудь отчетливых перспектив
сотрудничества с этой страной пока не видно.
Некоторые надежды на развитие сотрудничества есть в отношении Индонезии и Вьетнама.
Обе страны закупили у нас всего по 4 истребителя, чего ни одной из них явно
недостаточно. Но Вьетнам в 1990-х годах сначала тоже купил небольшую партию
(6 истребителей Су–27), а потом приобрел еще 6.
Подобного же жеста наши авиастроители ждут от Вьетнама и сейчас, рассчитывая,
что он приобретет порядка 8 истребителей. А Индонезия с самого начала заявляла,
что хочет закупить не 4, а 24 истребителя. Просто эта страна не может себе позволить
приобрести такое количество самолетов единовременно. Но даже если эти сделки
состоятся, абсолютно неизвестно, когда страны ЮВА снова захотят иметь с нами
дело.
Прощай, оружие?
Из всего вышесказанного напрашивается неутешительный вывод. Крупнейшие российские
партнеры — Индия и Китай — постепенно отходят от сотрудничества с нами. Ближний
Восток частично закончил программы основных закупок, а частично просто не способен
покупать что-либо серьезное и сдает свои позиции крупнейшего импортера вооружений.
Эту эстафету принимает ЮВА. Но юго-восточные государства могут покупать оружие
в гораздо меньших объемах, и эти закупки носят краткосрочный характер. Других
емких рынков у России, к сожалению, нет. Возможны лишь эпизодические сделки.
Так что Россия в нынешней ситуации обречена, в лучшем случае, на стагнацию объемов
оружейного экспорта. А многие аналитики предвещают и сокращение.
Очевидно, что сохранить и развить наши позиции на рынке вооружений возможно
одним-единственным способом — предложить новое оружие. Для этого в свою очередь
нужны деньги и эффективная система взаимодействия предприятий оборонного комплекса.
Сейчас в нашей оборонке нет ни того, ни другого.
Есть более 1000 предприятий, которые в большинстве своем разрозненны, имеют
износ мощностей 75% и критическое финансовое состояние. Эти проблемы государство
планирует решить с помощью реформы ОПК и увеличения гособоронзаказа. В ходе
реформы предполагается из всей армии военно-промышленных заводов сформировать
75 эффективно действующих вертикально интегрированных компаний.
Правда, пока не ясно, ни как объединять государственные, частные и находящиеся
в смешанной собственности компании, ни как из нескольких «полумертвых»
заводов создать одно эффективно действующее предприятие. По логике вещей, для
этого холдинги должны формироваться под какие-то конкретные задачи — выполнение
экспортных контрактов и/или гособоронзаказа.
А такие заказы есть далеко не у всех. Но даже те, у кого они есть и кто уже
представляет собой вертикально интегрированные холдинги (АХК «Сухой»,
РСК «МиГ» и др.), совершенно не обязательно чувствуют себя уверенно
в финансовом отношении. Ведь время, когда экспорт вооружений приносил огромные
прибыли, проходит.
Сегодня уже исчерпаны недоделки, оставшиеся с советских времен (корпуса истребителей
и кораблей, не до конца испытанные системы ПВО и т.д.), которые при минимуме
затрат можно было превратить в товарную продукцию. Более того, все нынешние
заказы включают в себя не только серийное производство, но и значительные НИОКРы.
Например, ОАЭ заключали с нами контракт на поставку ракетно-пушечных комплексов
«Панцирь-С1», когда эти «Панцири» существовали, что называется,
только в проекте. Фактически Эмираты нам заказали не только производство и поставку,
но и разработку новой системы ПВО.
Примерно то же самое можно сказать о китайских и индийских заказах на истребители
Су–30. Огромная часть денег, полученная по этим контрактам, шла и идет на НИОКР.
При этом 5–10% от контрактов берет в качестве комиссионных агентство «Рособоронэкспорт»,
через которое проходит более 90% всего оружейного экспорта. 30%
идет на налоги. В результате многие сегодняшние экспортные контракты не то чтобы
сверхприбыльные, но балансируют на грани рентабельности.
Гособоронзаказ — а многие предприятия рассчитывают в первую очередь именно
на него — характеризует прежде всего тот факт, что за последние 10 лет наша
армия не купила ни одного боевого самолета. Правда, с 2000 года выделяемые из
бюджета средства на закупку техники и вооружений интенсивно растут. Но, во-первых,
гособоронзаказа на всех все равно не хватает и вряд ли будет хватать в обозримом
будущем.
Во-вторых, Минобороны, судя по всему, не очень умело им распоряжается. Так,
в декабре прошлого года выяснилось, что при явном дефиците средств в оборонном
комплексе примерно $ 1 млрд. оказался неосвоенным (а всего гособоронзаказ
в 2003 году составил $ 3,5 млрд.).
Как видно из вышесказанного, шансов на то, что мы когда-либо снова будем выпускать
военную технику, от которой замрет сердце у импортеров, немного. Но теоретически
они у нас все-таки есть. Российский портфель заказов на поставки вооружений
за рубеж составляет около $ 14 млрд., которые будут осваиваться примерно
в течение трех лет.
После этого нас ждет еще несколько «инерционных» лет относительного
благополучия — при объемах экспорта в $ 4–5 млрд. в год. Если учесть, что
наша система военно-технического сотрудничества работает достаточно эффективно
(все-таки второе место в мире) и повышает качество своей работы год от года,
то получается, что, в принципе, у нас достаточно времени, чтобы создать базу
для развития производства конкурентоспособных вооружений. Причем еще до того
момента, когда наши традиционные клиенты окончательно переориентируются на Запад
и Израиль.
(Профиль, 02.02.04 г.)
Аудит эффективности
Об основных направлениях деятельности Счетной палаты и задачах, стоящих в 2004 г., рассказал ее председатель Сергей Степашин.
— Известно, что Счетная палата анализировала эффективность военно-технического
сотрудничества России с зарубежными странами. Была проверка «Рособоронэкспорта»...
— Да, ее итоги подведены буквально на днях, правда, учитывая специфику
темы, в закрытом режиме. Выводов сделали два, помимо тех замечаний, которые
указаны. Сама идея укрупнения организации, занимающейся торгов лей оружием,
на базе двух спецэкспортеров — «Промэкспорта» и «Росвооружения» — это совершенно правильно. Потому что, по крайней мере, ушли от внутренней
конкуренции при выходе на международный оружейный рынок. Плюс ко всему сегодня
большая часть оборонных предприятии интегрирована в единую идеологию, единую
систему торговли оружием. Об этом свидетельствует, в частности, недавнее подписание
пакета контрактных документов с Индией по авианесущему крейсеру «Адмирал
Горшков». Хотя мне кажется, могли бы поработать не только с индийским регионом.
Есть заявки, в том числе, и от соседей, хотя это вопрос большой политики.
Второе — очень важен, на мой взгляд, в вопросах военно-технической политики
еще и другой аспект. За последние два-три года после создания единой интегрированной
структуры показатели «Рособоронэкспорта» доведены до 5 миллиардов
долларов. Можно говорить о некой устойчивой тенденции. Да, оборонка зажила,
давайте говорить откровенно, начиная с Комсомольска-на-Амуре, Нижнего Тагила
и заканчивая Североморском и Санкт-Петербургом. Это очень неплохо. Но возникает
другой вопрос — зачем мы вооружаем только чужие армии? Пришло время, когда часть
прибыли, и об этом сказала Счетная палата, которую получают предприятия ОПК
напрямую, а также часть прибыли, которая должна поступать за счет экспорта оружия
в бюджет, необходимо целевым назначением направлять в гособоронзаказ для собственных
Вооруженных Сил.
Мы сегодня можем говорить об огромных суммах и цифрах проданного оружия, в
основном в Юго-Восточной Азии, ряде других стран. Но такими успехами не можем
похвастаться в отношении вооружения собственной армии. Это тема из тем. Поэтому
работа ОПК, в том числе через призму экспорта вооружения, получения прибыли
и ее перераспределения на оборонный заказ для собственных нужд, кажется мне
актуальной и важной. Именно в этом плане Счетная палата приняла решение подготовить
соответствующую записку главе государства по истории этой нашей работы.
(Военно-промышленный курьер, 28.01.–03.02.04 г.)
ФГУП «Рособоронэкспорт»
Россия корректирует подходы к системе продажи вооружений, сообщил глава делегации
»Рособоронэкспорта» на выставке «ДефЭкспо Индия–2004»
Россия корректирует подходы к продаже вооружений, сообщил глава делегации «Рособоронэкспорта»
Игорь Севастьянов, принимающий участие в работе проходящей в Нью-Дели
3-й Международной выставки сухопутных и военно-морских вооружений «ДефЭкспо
Индия–2004».
В условиях острой конкуренции на международных рынках вооружений, отметил он,
покупка готовых изделий уже не популярна в мире. Купить изделие просто, а создать
его гораздо сложнее. Поэтому российская сторона уделяет сейчас большое внимание
перспективам кооперации.
«Рособоронэкспорт» отходит от принятой ранее системы «купил-
продал», концентрируя внимание на создании совместных предприятий, реализации
оффсетных программ, бартерных операциях, различных нетрадиционных формах расчетов.
«Рособоронэкспорт» — это современная компания, которая желает соответствовать
требованиям времени, сказал Севастьянов.
Планы у «Рособоронэкспорта» грандиозные, отметил Севастьянов, поэтому
одобренное парламентом решение индийского правительства о создании рассчитанного
на три года фонда на приобретение военной техники позволит России и Индии совместно
планировать проекты, контракты и поставки не на год, а на более длительный срок.
Особым направлением сотрудничества с Индией глава делегации назвал модернизацию
существующей техники, включая авианесущий крейсер «Адмирал Горшков»,
приобретенный индийской стороной, боевые машины пехоты, танки Т–72 и авиацию.
Кроме того, добавил он, Россия рассчитывает увеличить поставки в южноазиатскую
страну стрелкового оружия.
(ИТАР-ТАСС, 04.02.04 г.)
Конец договорного пасьянса
(Возвращать долги третьих стран России стало безопасней)
Четыре года чиновники «Росвооружения» и его правопреемника «Рособоронэкспорта»
пытались получить с компании «СК Ойл Инвест» 46 миллионов долларов.
Долг компании перед госторговцем оружием, по мнению «Росвооружения»,
возник в 1998 году при реализации контракта по продаже иранской нефти в счет
долга страны за поставки российского вооружения.
И вот за неделю до новогодних праздников Арбитражный суд Москвы признал изначально
незаконным требование торговцев оружием получить с посредника больше, чем последний
получил с покупателя. Высший арбитражный суд России поддержал данную точку зрения.
История с иранским долгом особо интересна как связанная с механизмом возврата
долгов третьих стран России, темой весьма актуальной для нашей страны. Фактическое
сведение на нет практики возврата долгов России со стороны третьих стран за
счет товарных поставок частично объясняется правилами Парижского клуба, ограничивающего
такие операции 10% общего долга, а частично нежеланием чиновников связываться
с рискованными торговыми операциями, в которых неизбежно участвуют коммерческие
структуры в качестве посредников или напрямую выкупающие долги с дисконтом.
Благополучно близящаяся к завершению эпопея с «СК Ойл Инвест» также
показывает, как иногда опасно бизнесу иметь дело с государственными чиновниками.
А все началось в 1995 году, когда у государственной корпорации «Росвооружение»
(предшественник «Рособоронэкспорта») возник солидный долговой «навес»
со стороны Ирана, который не мог расплатиться за поставки и услуги российского
ВПК. Денег у иранцев не было, но была нефть — та же валюта. По договору с Ираном
за два с лишним года было реализовано 20,5 миллиона баррелей нефти на сумму
свыше $ 300 млн., которые полностью вернулись в госкомпанию. Посредник
сделки ТОО «Синтез Корпорейшн» (предшественник ООО «СК Ойл Инвест»)
получал лишь 0,5% комиссионных.
Однако с первых шагов реализации проекта стали возникать проблемы. Чиновники
«Росвооружения» согласились с тем, что иранцы будут учитывать продаваемую
в счет долга нефть по мировым ценам плюс 0,3 цента, и с тем, что по настоянию
иранской стороны нефть будет поставляться только в Хорватию (чтобы не было конкуренции
иранской нефти на других рынках). Покупатели из Хорватии согласились платить
за нефть на 95 центов меньше ее мировой цены. Таким образом разница между суммами,
учитываемыми в погашении долга Ирана России и реально вырученными за нефть,
расходилась почти на доллар на каждый баррель. В принципе, дисконт при погашении
долгов товарными поставками — вещь обычная. Однако «Росвооружение»
хотело, чтобы «Синтез» вернул не меньше изначально обозначенной иранцами
суммы, то есть больше, чем посредник получал от продажи товара.
Сейчас этот пасьянс из договоров выглядит абсурдным, но тогда, в 1995 году,
государство начало активно строить пирамиду ГКО, которой и решили, не исключено,
воспользоваться для покрытия кассового разрыва. Дело в том, что по договору
деньги от продажи нефти должны были поступать в Моснацбанк и могли задерживаться
там аж на 120 дней. Но за эти 4 месяца в случае активной «прокрутки»
сумм мог, по предположению некоторых СМИ, набегать солидный процент, который
и мог покрывать разрыв между ценой нефти, отправляемой из Ирана, и ее ценой
на заводах Хорватии. В 1998 году банк лопнул, и 36 миллионов долларов разницы
между контрактом с Ираном и суммой, реально вырученной за проданную нефть, остались
непогашенными. Потом к этой сумме добавилось еще 10 миллионов долларов процентов.
В 1999 году «Росвооружение» подало иск в суд на ТОО «Синтез
Корпорейшн» в связи с непоступлением на счет госкомпании полной суммы денег
по договору, хотя изначально было понятно, что без механизма накручивания процентов
в банке посредник не мог вернуть больше, чем было реально выручено за нефть.
Рассмотрение иска заняло 15 минут, имущество ТОО «Синтез Корпорейшн»
было арестовано, а с его счетов взыскали 6 миллионов рублей — все, что там было.
Остальная сумма долга оставалась висеть над компанией. Причем госторговцы оружием
регулярно напоминали бывшему председателю правления корпорации «Синтез»,
а ныне члену Совета Федерации Леониду Лебедеву, о необходимости этот долг погасить.
Напоминали в том числе и посредством инициирования в центральных СМИ статей,
в которых сенатор обвинялся в нанесении ущерба государству, а «Синтез»
представлялся некоей мошеннической структурой.
Худо-бедно, но строительство правового государства в России продвигается. В
прошлом году известный московский адвокат Алексей Давыдов сумел в череде судебных
процессов доказать, что пункт договора между «Росвооружением» и «Синтезом»,
по которому последний должен выплатить больше, чем получил от продажи нефти,
противоречит Гражданскому кодексу, так как подпадает под признаки «дарения»,
недопустимого в отношениях между коммерческими структурами. По мнению А. Давыдова,
такой вывод суд обязан был сделать при первом рассмотрении дела, если бы исходил
из буквы закона, а не «веса» сторон.
Чиновники «Рособоронэкспорта» пытались опротестовать невыгодное для
них судебное решение, но Московский федеральный арбитражный суд и Высший арбитражный
суд признали правой позицию «Синтеза». Впервые ВАС отказал в иске
фактически силовой государственной структуре. Теперь суд неизбежно будет вынужден
отменить свое решение о взыскании с «Синтеза» 46 миллионов долларов.
По мнению экспертов долгового рынка, окончание этого уникального для юридической
практики процесса в строгом соответствии с российским законодательством означает
не только качественный скачок в развитии правосудия, но может и должно стать
поводом, чтобы активнее привлекать бизнес-структуры к возврату российских долгов.
(Российская газета, 02.02.04 г.)
|
