НОВОСТИ ВПК И ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Обзор по материалам СМИ № 8
(23 февраля — 1 марта 2002 г.)

• На рынках вооружения и военной техники
• Вопросы экспорта российского ВиВТ
• Военно-промышленный комплекс: состояние и перспективы
• Разработка, модернизация и испытания вооружений и военной техники
• Военно-техническое сотрудничество
• Выставки и презентации

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Правительство РФ продлило срок подачи заявлений о реструктуризации долга ряда предприятий «оборонки» и АПК

Правительство РФ продлило срок подачи заявлений о предоставлении права на реструктуризацию задолженности некоторых юридических лиц по налогам и сборам, а также по начисленным пеням и штрафам перед федеральным бюджетом с 1 декабря 2001 г. до 1 апреля 2002 г. Об этом говорится в постановлении «Об изменении срока подачи заявлений о предоставлении права на реструктуризацию задолженности некоторых юридических лиц» от 21 февраля 2002 г.

Как сообщает департамент правительственной информации, согласно постановлению, этим правом смогут воспользоваться предприятия и организации, являющиеся головными исполнителями (исполнителями) государственного оборонного заказа, завершающими погашение задолженности по государственному оборонному заказу в соответствии со статьей 1311 федерального закона «О федеральном бюджете на 2000 год». Кроме того, это право предоставляется сельскохозяйственным предприятиям и организациям, крестьянским (фермерским) хозяйствам.

(Интерфакс, 26.02.02 г.)

Карт-бланш для технократа

Илью Клебанова освободили от лишней работы

В прошлый понедельник президент России Владимир Путин своим указом освободил от должности вице-премьера Илью Клебанова, сохранив за ним пост министра промышленности, науки и технологий. Пресс-секретарь Путина Алексей Громов особо отметил, что сделано это по представлению премьер-министра Михаила Касьянова.

Заместитель руководителя аппарата правительства Алексей Волин, которому было поручено сообщить прессе о кадровых перестановках в правительстве, на комментарии был скуп. По его словам, отставка Клебанова с вице-премьерского поста вызвана «необходимостью концентрации усилий на разработке программ реформирования базовых отраслей промышленности». Г-н Волин заявил, что Илья Клебанов
по-прежнему будет курировать оборонно-промышленный комплекс (ОПК) и тесно сотрудничать с Министерством обороны в области выполнения гособоронзаказа, а МПС, Минатом и Минсвязи, ранее входившие в зону ответственности бывшего вице-премьера, теперь напрямую будут подчиняться Михаилу Касьянову.

По мнению наших источников в правительстве, отставка Клебанова связана прежде всего с рядом серьезных просчетов экс-вице-премьера в сфере военно-технического сотрудничества (ВТС), а также с тем, что он вступил в жесткую конфронтацию с Касьяновым. Председатель правительства, в свою очередь, просто удачно воспользовался моментом и решил сразу две проблемы: в соответствии с рекомендацией президента сократил количество своих заместителей и резко ослабил позиции одного из своих самых влиятельных и неудобных оппонентов.

Реформатор ОПК

В мае 1999 года при формировании правительства Сергея Степашина Клебанов был назначен вице-премьером, ответственным за оборонный комплекс. Избрание президентом Владимира Путина только укрепило позиции Ильи Иосифовича: они хорошо знали друг друга еще по работе в санкт-петербургской мэрии. Клебанов стал куратором не только ОПК, но и всей промышленности вообще. Но основное внимание он уделял именно оборонке — Минатом, МПС и Минсвязи хотя формально и входили в зону ответственности вице-премьера, наделе все же контролировались непосредственно премьером.

В ОПК Клебанов выстроил подконтрольную лично ему систему управления. Предприятия ОПК, большая часть которых находится в госсобственности, поделены между пятью оборонными агентствами, которые подчинялись вице-премьеру напрямую. Эти агентства, согласно указу Путина, самостоятельно назначают исполнителей экспортных контрактов, которые «Рособоронэкспорт» заключает с иностранными государствами. Сам Илья Клебанов возглавлял сразу две межгосударственные комиссии по ВТС — с Индией и Китаем, крупнейшими покупателями нашего оружия. Таким образом, Клебанов стал самым влиятельным членом правительства после Михаила Касьянова. В отличие от четырех других вице-премьеров он единолично управлял многомиллиардными финансовыми потоками. Достаточно сказать, что только экспорт нашей военной техники приносит России более 4 млрд долларов в год. Все это в корне не устраивало Касьянова, который при распределении обязанностей между членами правительства хоть и оставил курирование экспорта оружия за собой, но фактически этим не занимался.

Летом 2000 года Михаил Касьянов сделал первую попытку ослабить позиции вице-премьера, назначив министром промышленности, науки и технологий Александра Дондукова. Но желаемой цели премьер не достиг.
Г-н Дондуков, перешедший на работу в правительство с поста гендиректора деградирующего ОКБ имени Яковлева, на министерском посту никак себя не проявил и в октябре 2001 года был уволен, а его пост достался Илье Клебанову. Наши источники в Белом доме утверждают, что Михаил Касьянов уже тогда хотел избавить Клебанова от вице-премьерского статуса, но потерпел фиаско. Затеянная Клебановым осенью прошлого года реформа ОПК, предусматривающая объединение оборонных предприятий в интегрированные концерны, требовала того, чтобы ее осуществлял чиновник в ранге не ниже вице-премьера. Программа реформирования оборонки получила полную поддержку президента, и Илье Клебанову был выдан карт-бланш на ее проведение. Именно тогда Илья Иосифович впервые публично выступил против инициатив Михаила Касьянова.

В конце октября прошлого года премьер после беседы с президентом рассказал, что Владимир Путин поручил ему «внимательно проанализировать» ситуацию, связанную с возможностью создания при президенте органа, регулирующего деятельность ОПК. Реакция Клебанова последовала незамедлительно. В интервью агентству «Прайм-ТАСС» он заявил буквально следующее: «Зачем создавать какой-то новый орган, который буду курировать все равно я». Не менее жестко Клебанов отозвался и о другой идее Касьянова: создать в правительстве новое министерство — оборонной промышленности. «Ничего дополнительно создавать не надо, это только дестабилизирует ситуацию в оборонке».

Торговец оружием

Впрочем, позиции Клебанова не были такими уж непоколебимыми. Первый крупный просчет вице-премьер совершил в феврале 2001 года во время визита Владимира Путина в Австрию. Лоббируя интересы корпорации «МиГ», Клебанов посоветовал президенту поднять на переговорах с канцлером Вольфгангом Шюсселем вопрос о закупке Австрией истребителей МиГ–29 в счет погашения долга России перед этой страной. В это время Австрийская Республика как раз объявила тендер на переоснащение своего парка военных самолетов. Ранее Клебанов практически договорился о продаже «МиГов» с руководителем победившей на выборах Партии свободы и премьером земли Каринтия Йоргом Хайдером. Ожидалось, что Хайдер станет новым канцлером Австрии, но этого не произошло. Тем не менее Илья Клебанов думал, что «МиГи»
все-таки удастся продать, даже несмотря на то что министр обороны Австрии Херберт Шайбнер накануне визита Путина прямо заявил, что о приобретении «МиГов» не может быть и речи, поскольку они не удовлетворяют требованиям ВВС Австрии. В результате немало удивленный предложением Путина г-н Шюссель не знал, что ответить российскому президенту.

Вторую ошибку Илья Клебанов совершил летом прошлого года, когда убедил Владимира Путина в необходимости интеграции всех разработчиков и производителей систем противовоздушной обороны дальнего радиуса действия, прежде всего комплексов С–300, — НПО «Алмаз», концерн «Антей» и компанию «Оборонительные системы» (ОС) — в Концерн ПВО. Получив от президента распоряжение подготовить соответствующий указ, вице-премьер начал действовать, но наткнулся на яростное сопротивление руководителей «Алмаза» и «Антея». Генеральные конструкторы этих предприятий, создавшие практически все российские комплексы ПВО, — академики Борис Бункин и Вениамин Ефремов — обвинили Клебанова в неприкрытом и контрпродуктивном лоббировании интересов ОС.
Г-н Ефремов заявил тогда, что включение ОС в Концерн ПВО обусловлено желанием Клебанова вывести управление финансовыми потоками предприятий из-под контроля государства и сосредоточить их в руках топ-менеджеров частной компании — ОС. При этом Бункин и Ефремов выразили готовность объединиться в Концерн ПВО, но без «Оборонительных систем», о чем и написали в письме Владимиру Путину. В результате президент принял сторону академиков и делегировал в советы директоров этих предприятий заместителя главы своей администрации генерала ФСБ Виктора Иванова. Концерн ПВО будет создан в ближайшее время, но без «Оборонительных систем», а возглавит его Виктор Иванов. Это стало однозначным проявлением недоверия президента к вице-премьеру.

Третью ошибку Клебанов совершил в январе этого года, когда неожиданно для всех объявил внутренний тендер на определение головного исполнителя по контракту, подписанному 3 января между «Рособоронэкспортом» и Народно-освободительной армией Китая (НОАК) на строительство двух эсминцев проекта 956 ЭМ (класс «Современный») общей стоимостью 1,4 млрд долларов. По его результатам победителем было признано петербургское ОАО «Балтийский завод», с которым «Рособоронэкспорт» должен заключить соответствующий договор. Решение комиссии у большинства наблюдателей вызвало шок. Вплоть до вскрытия конвертов с заявками почти никто не сомневался в победе другого участника конкурса — судостроительного завода «Северная верфь», который контролируется президентом компании НПК Борисом Кузыком. Участие этой компании в исполнении китайского контракта было делом решенным. Еще на этапе заключения предконтрактных соглашений в соответствии с указом президента  № 1953 от 1 декабря 2000 года «О военно-техническом сотрудничестве с иностранными государствами» 4 апреля 2001 года Российское агентство по судостроению приняло решение назначить исполнителем работ по будущему контракту именно «Северную верфь». Решение агентства было вполне логичным. Во-первых, потому, что это единственное в России предприятие, строящее эсминцы проекта 956, а во-вторых, оно уже имело успешный опыт работы с Китаем. Наконец, хорошо известно, что г-на Кузыка активно поддерживает Михаил Касьянов. Тем не менее Илья Клебанов все-таки решился пойти и против Кузыка, и против премьера. Основания для этого у него были. Во-первых, «Балтийский завод» запросил за свою работу на 80 млн. долларов меньше, чем «Северная верфь». Соответственно, эти деньги пойдут в бюджет России. Во-вторых, «Балтийский завод» может выполнить всю работу по постройке эсминцев самостоятельно, тогда как «Северная верфь» вынуждена привлекать «Балтийский завод» в качестве субподрядчика (он монополист в России по ряду производств комплектующих для кораблей). Наконец, в-третьих, есть большие сомнения в чистоплотности руководителей «Северной верфи».

25 декабря прошлого года лидер фракции «Единство» в Государственной думе Владимир Пехтин направил министру обороны Сергею Иванову, гендиректору «Рособоронэкспорта» Андрею Бельянинову и председателю Счетной палаты Сергею Степашину депутатские запросы, в которых попросил разобраться, почему «Северная верфь» до сих пор не вернула госбюджету средства, израсходованные до 1997 года на строительство корпусов двух эсминцев, ранее проданных Китаю, и проценты за пользование этими средствами. «Учитывая, что общая сумма, за которую эсминцы были проданы в КНР, превысила 610 млн. долларов, а их строительная готовность на момент передачи от Минобороны России на «Северную верфь» составила у одного 70%, а у другого — 30%, можно предположить, что размер средств, причитающихся федеральному бюджету, составляет до 300 млн. долларов», — написал в запросах депутат. Представители НПК тут же поспешили прояснить ситуацию. По словам пресс-секретаря этой компании Валерия Погребенкова, «Северная верфь» выплатит государству компенсацию в размере 182,6 млн. рублей в конце первого квартала этого года, когда истечет срок гарантийной эксплуатации второго из переданных Китаю эсминцев. Именно такая сумма компенсации определена в 2000 году по соглашению между Минобороны, главкоматом ВМФ, «Росвооружением» (бывшее название «Рособоронэкспорта») и «Северной верфью». Но эти разъяснения малоубедительны. Цифра 300 млн. долларов, конечно, явно завышена просто потому, что в цене эсминца
956–го проекта, проданного Китаю, примерно половина приходится только на вооружение. Но и сумма компенсации 182,6 млн. рублей (около 6 млн. долларов) выглядит смешной — она могла бы считаться справедливой в том случае, если бы речь шла не о фактически готовом эсминце, а о груде металла весом три тысячи тонн (столько весит эсминец без вооружения).

В результате вокруг китайского контракта разразился крупный скандал. Руководители бюро закупок НОАК намекнули правительству России, что могут аннулировать соглашение о покупке эсминцев, если российские власти не найдут способ быстро урегулировать ситуацию.

Наконец, четвертую ошибку Илья Клебанов совершил накануне отставки во время своей поездки в Индию, где встречался с министром обороны этой страны Джорджем Фернандесом. Ожидалось, что в ходе этого визита будут подписаны новые контракты в сфере ВТС, в частности, будет продан авианосец «Адмирал Горшков» вместе с двадцатью пятью палубными истребителями МиГ–29К и пятью вертолетами фирмы Камова. Этот авианосец индусы ждут уже три года, но продать его г-н Клебанов не смог. Дело в том, что Илья Иосифович «в нагрузку» к крейсеру предложил Индии подписать целый «пакет из нескольких десятков контрактов», связанных, по его мнению, с продажей «Адмирала Горшкова» Индии. В их числе договор на сооружение инфраструктуры для обеспечения функционирования крейсера, договор на продажу систем залпового огня «Смерч», договор на создание комплексной системы ПВО, контракт на продажу субмарин класса «Амур–1650», договор аренды Индией стратегических бомбардировщиков Ту–22МЗ и многое другое. Индусы на это не согласились. После отъезда Клебанова г-н Фернандес отправился в США, где заявил, что Индия намерена расширить партнерство в сфере ВТС с Америкой. В частности, Фернандес предложил американским военным концернам создавать в Индии совместные с местными компаниями производства. Президент США Джордж Буш незамедлительно воспользовался предложением и тут же выдал двадцать экспортных лицензий на продажу вооружений Индии, тем самым открыв ей путь, например, для закупок и производства авиационных двигателей GE–404 для легких боевых истребителей.

Новый карт-бланш

Как ни странно, в Минпромнауки понижение своего шефа в должности восприняли с плохо скрываемой радостью. «Наконец-то Илья всерьез займется нашими делами, — сказал нам один из высокопоставленных сотрудников министерства. — Для инновационных секторов российской экономики, в том числе для ОПК, это шанс». Действительно, судя по последнему интервью Ильи Клебанова нашему журналу, в последнее время национальная модель управления НТП его интересовала едва ли не больше, чем экспортные контракты в сфере ВТС, тем более что здесь у него мало что получалось. Илья Клебанов говорил нам, что России нужно сосредоточиться на восьми-десяти критических технологических кластерах, которые станут локомотивом как для гражданской, так и для военной индустрии.

Если это правда, то согласие Путина на отставку Клебанова можно считать вполне обоснованным управленческим решением. Выпускнику питерского политеха и бывшему удачливому советскому инженеру естественней заниматься не запутанными и крайне политизированными вопросами международной торговли оружием, а реформой высокотехнологичных отраслей и запуском инновационного механизма в российской промышленности. По нашей информации, часовой разговор Путина с Клебановым во многом был посвящен именно этой теме, и питерский технократ получил от президента новый карт-бланш.

(Эксперт, 25.02.02 г.)

Выпал из обоймы

В правительстве России стало одним вице-премьером меньше. Возможно, это продолжение «настройки» правительства, о которой так долго говорили в Кремле. Возможно — лишь понижение статуса не устраивающего власть чиновника.

В любом случае, эта отставка означает серьезный пересмотр концепции реформы российского ВПК и, возможно, свидетельствует о начале нового этапа борьбы за финансовые потоки российской «оборонки».

Первое в истории путинской России понижение в статусе выходца из Санкт-Петербурга породило разговоры о возможном охлаждении президента к «питерской» команде и постепенной переориентации на «старую московскую гвардию». Сторонники такой версии «полуотставки» Клебанова подчеркивают, что «московским» — в первую очередь Михаилу Касьянову и Александру Волошину — при этом даже не пришлось плести сети сложной аппаратной интриги. «Проблема заключается в том, что целый ряд «питерских» за то короткое время, что находятся на руководящих постах в Москве, уже успели продемонстрировать свою некомпетентность.

Нашлись люди, которые смогли обратить внимание президента на это», — считает один из источников «Профиля». Если это так, то история с Клебановым вполне показательна. По крайней мере, самые разные люди, так или иначе сталкивавшиеся с деятельностью экс-вице-премьера, в один голос заявляли, что решающую роль в его понижении сыграла «критическая масса недовольств, характеризующаяся одним словом — «достал!».

Никто не отрицал, что этой отставки представители старой московской элиты действительно желали. Точнее, желали получить доступ к финансовым потокам подконтрольных Клебанову ведомств. А это не только собственно оборонный заказ, но и доходы от экспорта вооружений, которые совокупно превышают $ 4 млрд. в год, и довольно серьезные финансовые потоки концерна «Росэнергоатом».

Особенно актуальным желание контролировать эти средства стало после отстранения от МПС представителя той же «старой» элиты Николая Аксененко.

Кроме того, Илью Клебанова вряд ли можно считать полноправным «питерцем путинского призыва». По мнению наблюдателей, ни к «силовикам», ни тем более к «либералам», пришедшим во власть из Северной столицы, Илья Клебанов не относится. И с теми, и с другими отношения у него явно не сложились.

Пик обострения пришелся на начало января. Именно тогда Клебанов, воспользовавшись отсутствием в Москве Михаила Касьянова и вопреки позициям Алексея Кудрина и Германа Грефа, на заседании правительственной комиссии по защитным мерам во внешней торговле пролоббировал решение о повышении экспортных пошлин на подержанные иномарки. И хотя, вернувшись из отпуска, премьер отменил принятое под давлением своего зама решение, действия Клебанова окончательно рассорили его и с «либералами» Грефом и Кудриным, и с премьером. Тогда же — в начале января — г-н Клебанов «отличился» и на ниве военного сотрудничества.

Сначала им был объявлен тендер на реализацию подписанного «Рособоронэкспортом» почти полуторамиллиардного контракта на строительство двух эсминцев «959–ЭМ» для ВМС Китая. Спустя две недели, вопреки ожиданиям, победителем тендера был объявлен питерский Балтийский завод. Интрига заключалась в том, что наиболее вероятным исполнителем контракта считалось питерское же ОАО «Северная верфь». Именно «СВ» успешно выполнила аналогичный контракт, заключенный в 1997 году. Ожидалось, что и следующий контракт с ВМС КНР достанется ей. Однако возглавляемая Клебановым правительственная комиссия приняла иное решение. Причем, по мнению экспертов, интересы «СВ» отстаивали достаточно влиятельные силы в Москве, и лишь позиция вице-премьера определила окончательный выбор в пользу БЗ. Скандальности истории добавило и то обстоятельство, что, по мнению ряда аналитиков, возможности БЗ выполнить взятые обязательства довольно ограниченны. Естественно, в связи с таким неожиданным поворотом событий высказывались и предположения о присутствии в такой позиции вице-премьера личного интереса.

Таким образом, получалось, что Клебанов не только пролоббировал интересы отдельно взятого предприятия, но и поставил под вопрос реализацию дорогостоящего контракта. И это в то время, когда Россия как никогда заинтересована в военном сотрудничестве с Китаем.

Как отметил источник «Профиля» в структурах ВПК, этот и другие эпизоды «ярко показывают фирменный стиль» бывшего вице-премьера.

Заветам Бендера верны Однако наибольшее число недовольных Ильей Клебановым сосредоточено отнюдь не в чиновничьих кабинетах в Белом доме и на Старой площади. Более серьезную «фронду» экс-вице-премьеру составляют как раз те люди, курировать работу которых он был призван. Речь, в первую очередь, идет о влиятельных руководителях оборонного комплекса, которые восприняли отставку своего куратора как самый дорогой подарок от президента к Дню защитника Отечества. Говорят, в высоких кабинетах предприятий оборонпрома не один день отмечали «карьерный вираж» вице-премьера.

По отзывам «оборонщиков», Илья Клебанов всегда воспринимался в их среде чужаком. И дело не только в том, что он, работая в оборонном ОАО «Ленинградское оптико-механическое объединение» (ЛОМО), долгое время, вплоть до назначения на должность гендиректора, отвечал за выпуск «товаров народного потребления».

Больше всего «оборонщиков» задевало стремление Клебанова решать поставленные задачи, не считаясь с интересами «корпорации». Разработанная им программа реформирования ВПК вообще ставила под удар интересы многих «генералов от оборонки». Особенно тех, кто уже нашел свой путь интеграции в рынок и не стремился делиться заработанными средствами с кем бы то ни было — будь то государство или же выступающий от его имени чиновник.

Советские оборонные ноу-хау Клебанов хотел использовать для деприватизации предприятий ВПК Реформирование оборонно-промышленного комплекса «по Клебанову», помимо интегрирования предприятий, предусматривало усиление контроля со стороны государства за деятельностью многочисленных компаний путем возвращения в госсобственность пакетов их акций. При этом сам механизм «приобретения» многим «оборонщикам» напомнил «сравнительно честные способы отъема денег», использовавшиеся известным персонажем Ильфа и Петрова. Именно так был воспринят пассаж из программы реформирования отрасли, предусматривающий минимальное использование бюджетных средств при консолидации в госсобственности пакетов акций. Получить же акции предлагалось, напомнив компаниям о правах государства на созданные еще в годы советской власти и до сих пор бесплатно используемые ими «результаты интеллектуальной деятельности». Иначе говоря, акции в обмен на ноу-хау советских времен. Или, как говорил бессмертный герой Ильфа и Петрова, «бензин ваш — идеи наши».

Понятно, что разработчик подобной концепции реформирования, чьи бы поручения он ни реализовывал, автоматически должен был нажить врагов среди вверенных его попечению оборонпромовцев. И он их нажил. Постепенно о деятельности Клебанова стали распространяться слухи явно компрометирующего характера, большинство из которых, в случае подтверждения, смогли бы украсить любое уголовное дело.

Все ниже, и ниже, и ниже...

Все это, видимо, и предрешило «понижение в статусе». Существуют две версии дальнейшего развития событий. По одной из них, вице-премьер признан «мертвым волком» и понижение статуса — это лишь способ мягко вывести его за скобки.

Кстати, называют и вероятных преемников Ильи Клебанова на месте министра промышленности, науки и технологий. Один из них — «верный касьяновец» и нынешний сенатор Александр Дондуков, который покинул это кресло в прошлом году, второй — бывший глава «Росвооружения» Григорий Рапота. Скорее всего, поменяется и сама структура Минпромнауки. Есть версия о том, что науку выведут из сферы ответственности министерства, но вольют в него со статусом департаментов четыре нынешних оборонных агентства: «Россудостроение», агентство по системам управления (РАСУ), агентство по обычным вооружениям (РАОВ) и «Росбоеприпасы». «Росавиакосмос» сохранит свой нынешний статус.

Однако поскольку уход Ильи Клебанова из вице-премьеров не сопровождался какой-либо внятной мотивацией, возможен и другой вариант. Не исключено, что, «сконцентрировавшись на решении вопросов ВПК, а также на сотрудничестве с Минобороны в области выполнения гособоронзаказа», Илья Клебанов сумеет сохранить часть влияния и пребывая в Минпроме. Правда, влияние его на «Росэнергоатом», Минсвязи и МПС утеряно безвозвратно. И тут, кстати, тоже есть два варианта развития событий. Первый — бюрократический — состоит в том, что «свято место пусто не бывает». Это, понятно, означает появление на двери опустевшего вице-премьерского кабинета таблички с новым именем.

Второй — «реформаторский» — заключается в реализации идеи Александра Волошина об упразднении института вице-премьеров и усилении влияния министров.

Тогда со своими креслами в скором будущем распрощаются как минимум трое из ныне действующих заместителей Михаила Касьянова (предусматривается, что один заместитель председателя правительства
все-таки останется — на всякий случай).

Что же касается «борьбы питерцев и москвичей», история с Клебановым вряд ли повлияет на ее исход. Просто наличие конкуренции между ними вполне устраивает президента. По крайней мере, пока.

* * *

Константин Макиенко, заместитель директора Центра анализа стратегий и технологий: «На посту вице-премьера Илья Клебанов проводил в жизнь идею строительства военно-промышленных холдингов, оборонных корпораций. Идея эта была озвучена еще в 1994-1995 годах, когда стало понятно, что ВПК в нынешнем «разобранном» виде просто не имеет шансов на выживание. Смысл ее состоял в том, что ставшая после распада СССР неуправляемой «оборонка» нуждается в интеграции в корпоративные структуры. Здесь Клебанов ничего нового не привнес, все было придумано до него. Однако он, по собственным ли соображениям или руководствуясь вполне определенной конъюнктурой, стал проводником очень опасной для ВПК линии. Суть ее в том, чтобы максимально усилить госконтроль над предприятиями оборонного комплекса.

Понятно, что ВПК должен находиться под контролем государства. Рычаги для этого у государства есть и сейчас — это и госзаказ, и механизмы «золотой акции», игры госпакетами, которые на предприятиях ВПК все еще значительны (43% оборонных предприятий по-прежнему являются ГУПами, есть большие пакеты государства и в АО). Клебанов же, по сути, готовил даже не деприватизацию отрасли, а ее тотальную бюрократизацию.

Был найден и механизм — через восстановление прав государства на созданную еще при СССР и используемую до сих пор интеллектуальную собственность.

Предусматривалось, что государство передаст свои права на ее использование предприятиям, которые сейчас пользуются ею как бы бесплатно. Взамен 50% +1 акция практически на всех предприятиях должны перейти в руки государства.

Эта идеология легла в основу утвержденной в октябре прошлого года федеральной целевой программы «Реформирование и развитие оборонно-промышленного комплекса (2002-2006 годы)». В ней, в частности, записано, что господдержка частным оборонным предприятиям может оказываться в том числе и в форме приобретения в собственность государства дополнительных пакетов акций этих компаний.

В результате чего должно быть обеспечено госучастие в управлении создаваемыми холдингами, в том числе в части принятия решений по стратегии их развития и контролю за использованием финансовых средств.

При этом декларировалась необходимость минимального использования бюджетных средств. А это означает, что государство, по сути, выступило с идеей залезть в карман к частным компаниям. Увеличение же доли госучастия предлагалось обеспечить «за счет максимального использования прав государства на созданные ранее результаты интеллектуальной деятельности», а также за счет «возможной реструктуризации задолженности организаций по обязательным платежам или передачи в собственность государства пакетов акций АО в результате дополнительной эмиссии».

Почему эта идеология представляется предельно опасной? Причина проста: будущее российского ВПК связано с частным бизнесом. Во-первых, это качественно иной, по сравнению с госпредприятиями, уровень менеджмента. Во-вторых, частные «игроки» — это всегда стремление к корпоративному строительству.

В-третьих, для частного бизнеса характерна большая открытость, а значит, и существенно меньший уровень коррупции и воровства: собственник не может воровать у самого себя, иначе он быстро перестает быть собственником.

Кроме того, открытость является необходимым условием для привлечения инвестиций, без которых у ВПК просто нет будущего.

Наконец, частные предприятия демонстрируют очевидное стремление создать более сбалансированную структуру производства, где в наличии внутренний военный заказ, экспортный заказ и, самое главное, выпуск гражданской продукции.

А инвестиционные ресурсы можно привлечь только под гражданскую продукцию, под выпуск военной продукции это сделать практически невозможно.

Именно исходя из всех этих обстоятельств, я считаю, что курс Клебанова на деприватизацию ВПК противоречил национальным интересам России. А кроме того, это явное движение в противофазу общему вектору развития российской экономики — постепенному уходу государства из бизнеса. Социализма никому уже не хочется. Сегодня в «оборонке» остались те, кто реально ориентирован на бизнес. Именно поэтому люди, которые с таким трудом начали строить или уже построили собственные предприятия, выступают против восстановления бюрократического контроля. Они не хотят передавать средства, необходимые для обновления фондов, внутренней реструктуризации предприятий, развития высоких технологий, под контроль некомпетентных чиновников.

Изменится ли что-то с уходом Клебанова? На самом деле он не ушел, он остается главой Минпрома. Сейчас это ведомство не играет существенной роли в «оборонке». Все рычаги влияния сосредоточены в пяти агентствах: «Росавиакосмосе», «Россудостроении», агентстве по системам управления, агентстве по обычным вооружениям и «Росбоеприпасах». Если Клебанову-министру удастся «подтянуть под себя» эти агентства, его полномочия останутся практически прежними. Другой вопрос, захотят ли агентства «выстраиваться» под «подбитую утку» — Клебанова».

* * *

Алексей Арбатов, заместитель председателя комитета Госдумы по обороне: «Причины понижения в должности Ильи Клебанова никем точно не обозначены.

К сожалению, такой подход уже становится традицией. Точно так же не были названы и причины недавнего увольнения группы адмиралов Северного флота.

Система полной закрытости очень характерна для нынешней администрации президента. В этих условиях обществу остается только гадать, почему это произошло.

Я не исключаю, что понижение связано с работой Клебанова в комиссии по расследованию причин катастрофы на АПЛ «Курск». По моему мнению, Клебанов превратил комиссию в своего рода «тяни-толкая»: изучая причины гибели лодки, моряки тянули в свою сторону, представители военной промышленности — в свою. При этом каждый исходил из узких ведомственных интересов. Мне кажется, у него просто не хватало твердости и авторитета, чтобы занять собственную позицию. Я слышал о нем хорошие отзывы как о руководителе предприятия, но в качестве главы оборонного комплекса федерального уровня он проявил себя как человек весьма скромных возможностей. Об этом можно судить хотя бы по тому, что за время его вице-премьерства ничего радикально у нас в оборонно-промышленном комплексе не изменилось.

Трудно сказать, изменится ли что-то с уходом Клебанова, поскольку до сих пор неизвестны причины его увольнения. Здесь можно только гадать.

Если уход с поста связан с его идеей создания холдингов, то эта программа, вполне возможно, притормозится. Если же с чем-то другим, то реализация программы может даже ускориться».

(Профиль, 25.02.02 г.)

День сурка

Рейтинг «удачников» и «неудачников» политической недели составлен на основе оценок, выставленных политикам журналистами российских изданий и обработанных по следующей методике. Каждый эксперт называет по три политика со знаком «плюс» и столько же — со знаком «минус». В соответствии с числом упоминаний в том или ином списке политикам начисляются очки, которые потом делятся на коэффициент, равный числу экспертов. Всего были упомянуты 14 человек.

На минувшей неделе, считают респонденты «Профиля», у премьера Михаила Касьянова был и еще один повод чувствовать себя удовлетворенным. Указом президента РФ от должности вице-премьера был отстранен министр промышленности, науки и технологий Илья Клебанов. Как стало известно журналистам, глава государства подписал указ об отставке Клебанова именно по представлению премьера. С самого начала своей деятельности в правительстве Клебанов курировал военно-промышленный комплекс (ВПК). При этом стратегия и тактика вице-премьера, по сведениям журналистов, не радовали Касьянова. Свои мысли по этому поводу он изложил в служебной записке на имя президента РФ в начале этого года и, судя по всему, был понят.

Главным «неудачником» недели оценщиками был назвал Илья Клебанов, который потерял вице-премьерскую должность, сохранив, правда, за собой Министерство промышленности, науки и технологий. Клебанов практически полностью контролировал ВПК, единолично занимался вопросами военно-технического сотрудничества с зарубежными странами и, в частности, экспорта оружия. По информации журналистов, делал все это Клебанов достаточно неуклюже, оставляя в результате массу нерешенных проблем и такую же массу недовольных, в том числе среди руководителей предприятий ВПК. К числу поклонников Клебанова оценщики не относят и премьера Касьянова, чья чаша терпения, по их мнению, переполнилась настойчивыми попытками Клебанова пролоббировать увеличение таможенных пошлин на подержанные иномарки.

(Профиль, 25.02.02 г.)

Клебанову — Минпром. Другим наука

Очередной этап аппаратной конфронтации между Михаилом Касьяновым и Ильей Клебановым завершился победой премьера. На прошлой неделе Илья Клебанов был отстранен от должности заместителя председателя правительства. Формальным поводом для этого стала ликвидация самой должности вице-премьера —куратора ВПК. Правда, вчистую вывести Клебанова из игры премьеру пока не удалось.

Питерская группировка в правительстве по-прежнему сильна и своих в обиду не дает. Так что карьерное падение Илья Клебанов переждет на хорошо знакомом ему посту министра промышленности, науки и технологий.

По мнению экспертов, понижение Ильи Клебанова обусловлено не столько противостоянием между старой и новой кремлевскими командами, сколько личным стремлением Михаила Касьянова к расширению премьерских полномочий. Ликвидация поста вице-премьера, ответственного за ВПК, позволит Михаилу Касьянову в том числе перехватить контроль за ключевым сектором отрасли — экспортом вооружений. До последнего времени порядок согласования сделок в этой области был следующим: все контракты сначала проходили комитет по ВТС во главе с замминистра обороны Михаилом Дмитриевым. Затем они направлялись в аппарат вице-премьера Ильи Клебанова. И только после его одобрения к председателю правительства.

Причем в этой схеме решающим был именно этап согласования на уровне канцелярии вице-премьера. После выдворения последнего весь контроль за ВТС автоматически оказался замкнутым на аппарат Касьянова.

Шансы на то, что Илье Клебанову на новой должности удастся вернуть прежнее влияние на ВТС, не очень высоки. Новое положение о Минпромнауке, которое должен в ближайшее время утвердить премьер, по нашей информации, не предусматривает для ведомства Клебанова решающей роли в этой области. Премьер, судя по всему, не намерен давать конкуренту второго шанса. А окончательно вопрос об архитектуре управления ВТС будет прояснен только после завершения реорганизации правительства и нового распределения полномочий между председателем правительства и его заместителями.

(Компания, 25.02.02 г.)

За что обезоружили министра Клебанова

На прошлой неделе президент по представлению Михаила Касьянова отстранил от должности вице-премьера Илью Клебанова. Правда, при этом последний сохранил должность министра промышленности, науки и технологий. Корреспонденту «Денег» удалось выяснить, почему пал вице-премьер.

Взлет

Илью Клебанова в Москве считают «питерцем первого призыва». И это действительно так. Еще летом 1999 года Сергей Степашин, став премьером и приступив к формированию кабинета министров, отдал пост вице-премьера, курирующего военно-промышленный комплекс, господину Клебанову, который в ту пору был вице-губернатором Санкт-Петербурга. До этого он длительное время возглавлял одну из жемчужин оборонки Северной столицы — Ленинградское оптико-механическое объединение (ЛОМО). С тех пор Илья Клебанов получил не только московскую прописку, но и накрепко осел в Белом доме. С приходом во власть Владимира Путина позиции господина Клебанова еще более укрепились: сказалось их знакомство по Санкт-Петербургу. В результате Илья Клебанов стал курировать уже не только оборонно-промышленный комплекс (ОПК), но и всю промышленность, а также три министерства — путей сообщения, связи и атомной энергии. Несомненным аппаратным успехом господина Клебанова стало создание внутри ОПК в 1999-2000 годах новых оборонных агентств (по боеприпасам, по обычным вооружениям, по судостроению и по системам управления) — по аналогии с появившимся еще в 1992 году Российским космическим агентством (РКИ). Кстати, именно под занавес
90-х под крыло РКИ в дополнение к более чем 100 ракетно-космическим предприятиям перешли еще свыше 300 авиастроительных, вследствие чего агентство получило новое название — авиакосмическое (РАКА). В результате все 1600 предприятий ОПК оказались в подчинении у пяти агентств, каждое из которых возглавлял лояльный Илье Клебанову чиновник.

Полет нормальный

Летом 2000 года новый премьер Михаил Касьянов предпринял первую попытку ослабить позиции Ильи Клебанова. Главой вновь созданного Министерства промышленности, науки и технологий с подачи премьера был назначен председатель совета директоров ОАО «ОКБ им. Яковлева» Александр Дондуков, который начал борьбу за переподчинение оборонных агентств своему ведомству. Однако в октябре прошлого года господину Клебанову удалось избавиться от Александра Дондукова: он был уволен, а его место с сохранением поста вице-премьера занял сам Илья Клебанов. И это при том, что Михаил Касьянов, по свидетельству источников «Денег» в Белом доме, собирался просить президента назначить господина Клебанова министром, лишив его вице-премьерства. Однако тогда это было признано нецелесообразным: под руководством Ильи Клебанова шла доработка программы реформирования оборонно-промышленного комплекса и государственной программы вооружений (они были приняты в конце прошлого и начале этого года), кроме того, под его началом работала госкомиссия, выяснявшая причины гибели атомной подлодки «Курск». Именно тогда Илья Клебанов фактически замкнул на себя вопросы военно-технического сотрудничества (ВТС) с зарубежными странами, а также стал сопредседателем российско-индийской и российско-китайской межправительственных комиссий по ВТС. (Индия и Китай — основные покупатели российского оружия, объем закупок —свыше $ 3 млрд. в год).

Авария

Впервые серьезные проблемы у вице-премьера Клебанова возникли в августе 2001 года, когда президент выразил ему свое неудовольствие в связи с затягиванием сроков подготовки проекта указа о создании концерна ПВО. Дело в том, что вице-премьер, стремясь как можно быстрее объединить разработчиков и производителей систем ПВО в единый концерн, хотел, чтобы эту структуру возглавил его человек, что вызвало резкое противодействие со стороны руководителей концерна «Антей» и НПО «Алмаз». В результате Владимир Путин поручил заняться вопросом объединения Виктору Иванову, заместителю главы своей администрации.

Однако это не остановило господина Клебанова. Он затеял борьбу с директорами предприятий ОПК, которые выполняли экспортные поставки вооружений, решив лишить их прибыли от иностранных заказов. Цель при этом декларировалась вроде бы благая — привлечение внебюджетных источников финансирования для реализации как программы реформирования ОПК, так и программы вооружений.

Однако необходимой нормативно-правовой базы для подобной экспроприации не было, и действия господина Клебанова вызывали справедливое возмущение директоров. Наиболее громким был скандал вокруг $ 1, 4-миллиардного контракта на постройку двух эсминцев для китайских ВМС, подписанного в январе этого года. Уже после заключения контракта Илья Клебанов неожиданно объявил тендер на его выполнение — при том что исполнителем еще в прошлом году была назначена «Северная верфь». 19 января правительственная комиссия рекомендовала передать заказ другому питерскому предприятию — Балтийскому заводу, поскольку тот запросил на $ 80 млн. меньше, чем «Северная верфь». По сведениям «Денег», Михаил Касьянов проявляет повышенный интерес к этой истории.

Одновременно господин Клебанов стал главным фигурантом еще одного, на этот раз публичного скандала. Он выступал за увеличение пошлин на подержанные иномарки, и 4 января в отсутствие премьера Касьянова (тот был в отпуске), которому это увеличение не нравилось, добился принятия нужного ему решения.

В результате после возвращения в Москву господин Касьянов это решение отменил. Вслед за этим премьер нанес Илье Клебанову еще один удар. В конце января Михаил Касьянов направил письмо Владимиру Путину, в котором обратил его внимание на то, что в ходе реформирования предприятия ОПК должны объединяться в интегрированные структуры под началом управляющих компаний. А это создает холдингам дополнительные проблемы, в том числе связанные с поставкой их продукции на экспорт. Премьер высказался за создание холдингов на базе уже существующих головных предприятий и предложил президенту скорректировать разработанную под руководством Ильи Клебанова программу реформирования ОПК. Президент, как свидетельствуют источники «Денег», с предложением согласился. Это решение резко ограничивает возможности господина Клебанова по формированию подконтрольных холдингов: теперь он не может назначить руководителем управляющей компании лояльного человека из того или иного оборонного агентства. Что, в свою очередь, вызывает недовольство высокопоставленных чиновников, намеревавшихся пересесть из своих кресел в другие, лучшие.

Штопор

Но, пожалуй, главной причиной снятия господина Клебанова с поста вице-премьера стала потеря к нему доверия — одновременно в Кремле и Белом доме. Например, пообещал господин Клебанов заключить контракт на модернизацию и продажу Индии авианосца «Адмирал Горшков» до конца прошлого года, а документ не подписан до сих пор. По сведениям «Денег», с некоторых пор Илья Клебанов перестал докладывать информацию по ВТС в необходимом объеме, в частности по результатам переговоров с высокопоставленными представителями иностранных государств. Кремль был вынужден даже пойти на проверку. В начале февраля, за сутки до прилета господина Клебанова в Индию на очередное заседание комиссии по ВТС, в Дели завернул министр иностранных дел Игорь Иванов (он направлялся из Токио в Кабул), который, помимо переговоров со своим индийским коллегой, провел встречу с министром обороны Джорджем Фернандесом.

Вернувшись из Индии, господин Клебанов отправился в Кремль к Владимиру Путину. И президент впервые потребовал от него письменного отчета. Источник в кремлевской администрации сообщил корреспонденту «Денег» следующее: «Окончательно решение по Клебанову президент принял на совещании с министрами-силовиками и министром иностранных дел 17 февраля. А через сутки был подписан указ.

Однако не следует делать из отставки господина Клебанова сенсации. То, что он — «питерский», не значит — незаменимый». Сейчас в качестве министра господину Клебанову предписано сконцентрироваться на решении вопросов ОПК, а также на взаимодействии с Минобороны в области выполнения гособоронзаказа.

Впрочем, по мнению источников «Денег», на это у Ильи Клебанова есть не более двух месяцев: именно столько ему осталось до полной отставки.

(Коммерсантъ-Деньги, 27.02.02 г.)

Черная дыра оборонки

На минувшей неделе в военной авиации произошло очередное ЧП. В Псковской области после выполнения тренировочного полета разбился фронтовой бомбардировщик Су-24. Эта трагедия продолжила череду катастроф, захлестнувших наши вооруженные силы из-за отказа техники. Достаточно, наверное, сказать, что только в Чечне за время контртеррористической операции федеральные войска потеряли более 30 вертолетов, причем не только из-за обстрелов боевиков и ошибок пилотов. За две последние недели января в Чечне произошли как минимум три аварии вертолетов из-за отказа техники, выработавшей свой ресурс...

Трудно поверить, что Су–24 стал жертвой именно технической неисправности. Этот тип самолетов, стоящих на вооружении нашей армии уже более 20 лет, считается самым надежным. И тем не менее возраст техники, как говорится, берет свое. Конечно, свое последнее слово в расследовании этого инцидента скажет специальная комиссия, но уже сейчас ряд военных экспертов сходятся во мнении, что авария самолета случилась из-за отказа техники.

По злой иронии судьбы все последние летные инциденты в военной авиации пришлись на момент принятия Программы вооружения Российской армии на 2001–2010 годы, государственного оборонного заказа на текущий год.

Казалось бы, ну наконец-то власть осознала, что наша армия, где исправны менее 50% самолетов и кораблей и. менее 30% вертолетов и бронемашин, сегодня как никогда ранее нуждается в скорейшем перевооружении. В Программе, в частности, предусмотрено, по словам начальника Генштаба Анатолия Квашнина, «все вплоть до штыка». Однако все же главную проблему —оснащение вооруженных сил современным вооружением — она не решит. И в ближайшие восемь лет единственным новым оружием в Российской армии станет не что иное, как модернизированный штык-нож.

Ведь, как и все последние годы, основная часть средств, а это 2,1 трлн. рублей, или 70 млрд. долларов, пойдет на модернизацию и поддержание находящейся на вооружении техники и научные разработки.

По этому поводу в приватной беседе с журналистами откровенно, но с оглядкой высказался один из высокопоставленных военных чиновников. Якобы в лихие советские времена при создании техники не думали о том, что ее придется когда-нибудь модернизировать. Затравленные гонкой вооружения, в ожидании войны, все думали, что техника будет уничтожена. Сегодня времена изменились и приходится, вкладывая миллионы, наращивать боевые возможности существующих вооружений.

Понятно, что без хорошо отлаженных производственных мощностей Программа вооружения будет просто невыполнимой. И неудивительно поэтому, что в ней есть достаточно интересная формулировка: «при создании военной организации используется комплексный подход к решению вопросов обороны и безопасности, подобный тому, что применялся во времена СССР». Вот тебе раз! Оказывается, что нынешнее руководство страны по принципу все новое — это хорошо забытое старое усиленно возрождает военно-промышленный комплекс — по советскому образцу.

Все это заставляет призадуматься и загрустить. Руководство страны, а вместе с ним мы, налогоплательщики, снова наступаем на те же грабли, которые и привели к тому, что место России в мире оказалось в ряду развивающихся стран. Именно бессмысленная гонка вооружений, ненасытные аппетиты генералов, пренебрежение политическими руководителями СССР социальных нужд собственного народа подорвали экономику Советского Союза и впоследствии привели к его развалу. Сейчас же мы хотим повторить этот «светлый путь». Наверняка лучшие предприятия, оснащенные современным оборудованием и квалифицированными кадрами, после 10 лет конверсии и «вхождения в рынок» будут снова включены в ВПК и посажены на госзаказ. Тем самым огромные деньги, лучшие умы и оборудование, гигантские ресурсы мы опять обрекаем работать на «великую, могучую, никем непобедимую...» Обидно и то, что большинство выделенных средств будет потрачено не на разработку новых видов вооружений для потенциальных воин будущего, а на производство и модернизацию уже «обкатанных» вооружений. По мнению директора Центра анализа стратегий и технологий Руслана Пухова, доля научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в общем объеме российского экспорта вооружений не превышает и 15%.

Следует, наверное, напомнить, что же такое «оборонка» (ВПК). Это гигантский неуклюжий спрут — тысячи предприятий по всей стране, выпускающие только вооружение и получающие 100% госзаказа на них. Ни в одной цивилизованной стране мира такого явления, как ВПК, нет. В Европе все предприятия выпускают гражданскую продукцию, а доля военных заказов на них не должна превышать 30% от общего объема производства. Эти требования диктует рынок: если компания «живет» благодаря только госзаказам, то здесь что-то не так, либо она неконкурентоспособна, либо нечиста на руку. Другие компании стараются с такими фирмами дела не иметь. Борясь на конкурентной основе за оборонный заказ государства, компании предлагают свои все более современные и качественные разработки. Типичный пример: компании «Боинг» и «Локхид» — обе выпускают пассажирские авиалайнеры, грузовые, спортивные и самолеты бизнес-класса и т. д. Пентагон объявил конкурс на производство боевого самолета 5-го поколения, обе компании предложили свои модели, но выиграл «Локхид». Теперь же «Локхид», продолжая выпускать гражданскую авиацию, «осваивает» и госзаказ.

При системе ВПК складывается кардинально другая ситуация. Государство (в лице нас, налогоплательщиков) содержит сотни всевозможных НИИ, КБ и т. п. Промышленные предприятия ВПК, находясь полностью на государственном балансе, выпускают только военную продукцию и получают 100%–ный госзаказ для Минобороны. У предприятия нет конкурентов, оно «обречено на успех , а это, в свою очередь, порождает брак (все равно купят), пропадает стимул для дальнейшего развития. Но самое-то опасное во всем этом — брак! Немецкий танк «Леопард» служит 40 лет. Когда он отслужил 20 лет в бундесвере, ему меняют всю электронную начинку на более современную, и он служит еще 20 лет. А наш танк Т–80, выпущенный в 1990 году и который тоже должен служить 40 лет, в 1994–м в Чечне «отказывается» стрелять... И таких примеров можно привести по всему диапазону вооружений. В конце января в Чечне разбился вертолет Ми–8, погибли люди. Ресурс этого вертолета до 30 лет, а он упал на 13–м году. Машина эксплуатировалась Калужским авиационным полком с 1989 года, через 10 лет службы, в 1999-м, прошла капитальный ремонт и уже через год разбилась. Бывая на Северном Кавказе, не раз приходилось видеть военные колонны, идущие в сторону Чечни. Так вот, путь прохождения их можно было определить по заглохнувшим «Уралам» и БТРам, в которых копошились солдатики. Наши генералы после бездарной и кровавой мясорубки в первой Чеченской кампании 1994 года в один голос завопили о том, что, видите ли, техника старая, выходит из строя, крайне изношенная. Никто и не спорит — что есть, то есть. Вот и гибнут наши парни в падающих вертолетах и горят в заглохших танках и БТРах.

Можно уже сейчас утверждать, что, идя навстречу российскому генералитету и создавая ВПК, наша страна делает шаг назад в развитии армии и боевой техники. В 2010 году, потратив 70 млрд. долларов неизвестно куда (так как гриф «совершенно секретно» с Минобороны еще не снят), военные найдут причины, чтобы вновь за счет страны, за наш с вами счет, оправдать себя.

(Мир новостей, 26.02.02 г.)

Клебанов, как ожидается, проведет совещание по вопросам реформирования оборонной промышленности Сибири

27 февраля в Москве у министра по делам промышленности, науки и технологий РФ Ильи Клебанова, как ожидается, состоится совещание по вопросам реформирования и развития предприятий оборонно-промышленного комплекса регионов Сибирского федерального округа.

В совещании примут участие руководители Сибирского федерального округа и межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» (МАСС). Предполагается, что полпредство президента в СФО будет представлять первый заместитель полпреда Игорь Простяков.

Участники совещания наряду с общими для всей отрасли темами намерены обсудить комплексы практических действий в отношении конкретных предприятий. В частности, могут быть рассмотрены проблемы инвентаризации имущества каждого предприятия, вопросы управления, загрузки, возможности получения заказов от МПС, Минтранса, Минэнерго, МЧС. Кроме того, могут быть затронуты проблемы привлечения зарубежных заказов на модернизацию военной техники, ранее проданной иностранным государствам.

В настоящее время в СФО по госзаказу работают 100 предприятий, 95 из которых входят в оборонно-промышленный комплекс.

(Интерфакс, 26.02.02 г.)

Реформирование предприятий ОПК будет проводиться с учетом интересов регионов — Клебанов

Реформирование предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК) проводится и впредь будет проводиться с учетом интересов регионов, заявил министр промышленности, науки и технологий РФ Илья Клебанов на совещании по вопросам реформирования и развития предприятий ОПК регионов Сибирского федерального округа в Москве.

И. Клебанов, выступая на совещании, отметил, что «существующая программа вооружений позволяет регионам участвовать в разработке механизмов поддержки предприятий ОПК совместно с оборонными агентствами».

На совещании решено, что поскольку программа реформирования ОПК дает понимание стратегии развития «оборонки» в ближайшие десять лет, российские оборонные агентства должны оперативно определиться, каждое по своему направлению, и довести до региональных администраций свои планы по развитию предприятий в данном регионе. Агентства должны «внести ясность, войдет ли конкретное предприятие в интегрированную структуру отрасли и в какие сроки, либо оно будет реструктуризировано».

Такая координация действий позволит региональным администрациям принять необходимые меры, чтобы ориентировать высвободившиеся предприятия на продукцию гражданского назначения и своевременно организовать новые рабочие места, отмечалось на совещании.

В настоящее время в выпуске оборонной продукции участвуют около 800 предприятий Сибирского федерального округа.

Помимо руководства Минпромнауки РФ в совещании участвовали, в частности, представитель президента России в Сибирском федеральном округе Леонид Драчевский, представители Минфина, Минимущества, Министерства по налогам и сборам, руководители российских оборонных агентств.

(Интерфакс-АВН, 27.02.02 г.)

Оборонка взбунтовалась

Уральские директора боятся повторения 1998 года

Руководители уральских военных предприятии на совещании в полпредстве президента в УрФО заявили о том, что положение дел в оборонно-промышленном комплексе региона находится на грани катастрофы. Генеральные директора таких крупнейших оборонных заводов, как Уралвагонзавод, Уральский электромеханический комбинат, Уралтрансмаш, завод имени Калинина, ПО «Маяк», заявили, что если в ближайшее время положение не изменится, в мае страну ожидают митинги протеста работников оборонных предприятий с угрозой остановки производства.

Совещание, которое прошло под председательством заместителя полпреда президента в УрФО Виктора Басаргина, планировалось как вполне рядовое и не предвещало ничего сенсационного. Однако когда г-н Басаргин заявил о том, что на многих предприятиях оборонно-промышленного комплекса менеджмент не справляется с задачами, которые ставит сегодняшний день, уповая на старые технологии лоббизма и обвиняя во всем федеральный центр, генералов от ВПК прорвало.

Николай Клейн, генеральный директор завода имени Калинина, где разрабатывались знаменитые комплексы С–300, заявил, что он сумел сравнять дебиторскую и кредиторскую задолженность при том, что государство многие годы было должно его предприятию 200 млн. рублей. «Скажите, это успех или провал менеджмента, когда у предприятия из оборота изъята такая сумма и оно делает чудеса», — заявил г-н Клейн.

Его поддержали и другие руководители. Едва ли не хором оборонщики объявили о том, что с декабря прошлого года на Урал перестали поступать деньги за выполненные оборонные заказы, а план заказа на 2002 год «не доведен до соответствующих структур», а значит, авансовое финансирование также отсутствует. При этом осенью прошлого года все оборонные предприятия Урала прошли через процедуру реструктуризации задолженности в бюджет и внебюджетные фонды. «По сути, сегодня предприятия ВПК попали в кабалу, они должны соблюдать график реструктуризации, выплачивать все текущие налоги, платить авансовые платежи естественным монополистам, платить зарплату, и все это в условиях отсутствия финансирования из федерального центра», — считает президент Союза предприятий оборонных отраслей промышленности Свердловской области Александр Шарков, По его мнению, именно сейчас страна рискует растерять «положительный багаж», который предприятия ВПК наработали за 2000–2001 годы.

Как выяснилось, директора оборонных предприятий вынуждены сегодня брать кредиты, чтобы не сорвать график реструктуризации, попадая таким образом «в кабалу к банкам». По мнению генерального директора ГП «Уралвагонзавод» Николая Малых, ситуация с финансированием ВПК возвращается на уровень 1997–1998 годов, когда отрасль сидела с многомиллионными долгами по зарплате, а рабочие падали в цехах в голодные обмороки. Между тем вступление в действие нового Трудового кодекса обещает, что рабочие пойдут не на митинги, а в суды, и предприятиям еще придется платить проценты за пользование чужими средствами.

Раздражение оборонщиков усиливает то, что задержки с финансированием происходят на фоне новых инициатив федерального правительства по созданию вертикально интегрированных компаний. «Была дана команда, и в Москве ее слепо выполняют, но вертикально интегрированные холдинги должны создаваться не так быстро и с учетом мнений предприятий», — уверен Николай Клейн.

Высказав все, что накипело, уральские оборонщики между тем заявили, что «партизанить» не собираются, и попросили полпредство поддержать их в разговоре с федеральным центром. Итогом совещания стало решение немедленно подготовить письма протеста в правительство России, Совет безопасности и на имя президента.

(Время новостей, 28.02.02 г.)

Приморский оборонный холдинг: панацея или миф?

Объединение местных предприятий ВПК — единственная реальная возможность вытянуть из Центра деньги на развитие края

Беспрецедентный случай — правительство РФ рассмотрело вопрос о госзаказе в оборонной промышленности уже в начале года. Один этот факт вызвал немало положительных эмоций в ОПК. Еще больший оптимистический настрой оборонщиков вызвал рост ассигнований на военный заказ в 2002 году сразу на 50%. Однако радуются далеко не все. Анализ ситуации показывает, что «оборонный праздник» пока обходит некоторые регионы, например, Приморье, на территории которого расположено 14 предприятий ОПК.

»Прогрессивный» НДС Увеличение объема госзаказа было и в прошлом году, когда приморская оборонка вышла на второе место в крае по налогам. Однако, сравнив показатели объемов производства за 2000 и 2001 годы, легко заметить, что налоговый прорыв оказался возможен вовсе не из-за роста госзаказа. В 2000 году оборонные предприятия Приморья выпустили продукции на 4211 млн. руб., в 2001-м — на 1654 млн. руб. Львиную долю совокупного налога дал арсеньевский «Прогресс» за счет возврата ему НДС как экспортеру крупной партии китайских «Москитов» в 2000 году. Совершенно отчетливо эти диспропорции видны в сведениях об уплате налогов по отдельным предприятиям ВПК края за 2001 год. «Прогресс» заплатил 437% (!) налогов в бюджеты всех уровней. Для сравнения: завод по ремонту атомных подводных лодок «Звезда» заплатил 60% от положенного, а ремонтная база ТОФ «Дальзавод» и того меньше — 44%. В результате при общей тенденции к увеличению госзаказа получается, что 2001 год ВПК края прожил хуже, чем в предыдущий.

 — Налоги вообще несравнительный показатель для ВПК в отношении других отраслей края, — считает гендиректор ОАО «Варяг» Евгений Леонов. — Во-первых, мы гораздо прозрачней, чем та же рыбная или лесная отрасль. Во-вторых, разовый рост налогов может дать реализация изделий, которые готовились годами. Но это товар. Главное, что нет роста валового продукта. Не внушает оптимизма и перечень приоритетов госзаказа: НИОКР, электронное оснащение, финансирование работ по созданию пятого поколения истребителей. Приоритеты имеют явно не приморскую прописку. Кстати, ситуация с будущим провалом по НИОКРу предсказывалась еще несколько лет назад.

Предприятия краевого ОПК изначально занимались только конструкторским сопровождением разработанных на западе России изделий. Разве что завод «Изумруд», не так давно выдал на-гора новую систему управления огнем, которая, возможно, позволит ему поучаствовать в проекте стоимостью в 20 млн. долларов. Что перепадет «Изумруду» из этой суммы, пока неизвестно, но принципиальное согласие главкома ВМФ адмирала Куроедова на разработку изделия вместе с головным предприятием из Санкт-Петербурга вроде бы получено.

Что же касается остальных приоритетов, то в большинстве своем они станут добычей уже созданных или создаваемых холдингов. Преобразование российской оборонки в отдельные интегрированные структуры является основой Федеральной программы развития оборонного комплекса. Из приморских предприятий в холдинги с головным предприятием на западе России входят только «Звезда», «Гранит» и «Прогресс». Остальные могут рассчитывать лишь на свои силы отнюдь не оборонного значения или предпринимать попытки прилепиться к одному из действующих холдингов. Любопытно, что в Приморье с 1998 года номинально существует и свой холдинг — ФПГ «Дальний Восток». Однако таковым он является условно. Природа оборонного холдинга подразумевает передачу контрольных пакетов акций предприятий государству. И, похоже, именно процедура перераспределения прав собственности является камнем преткновения для объединения приморских предприятий ВПК в единую структуру. Там, где государство связывает с предприятиями едва заметная «пуповина» оборонного заказа, а директора вкусили прелесть частного сектора за счет сдачи в аренду производственных площадей, ситуация гора сложная. «Слив» акций в любой момент может обернуться сменой менеджмента на предприятии. При этом гарантий на привлечение госзаказа в необходимом объеме нет.

Концепция под несуществующий холдинг Между тем альтернативы холдингу никто предложить не может. В крайадминистрации и вовсе уверены, что объединение приморского ВПК — единственная реальная возможность не оказаться за бортом федеральной программы по реформированию оборонки. Под эту возможность даже разработана Концепция развития ВПК края до 2006 года. Ее основные параметры были озвучены на закрытом совещании у вице-губернатора Владимира Ведерникова. Согласно представленным расчетам, минимальный совокупный оборонный заказ для края должен составлять не менее 1 млрд. рублей, что позволит загрузить 14% производственных мощностей.

Остальное предполагается добрать за счет формировании пакетов заказов усилиями самих предприятий и исполнительной власти края.

Еще одно направление программы предусматривает участие приморской оборонки в реализации проекта «Сахалин-2». Если задействовать на полную катушку потенциал местных предприятий, то из общей суммы проекта в 20 млрд. долларов можно «отщипнуть» 11%.

Не сбрасываются в концепции со счетов и возможности гражданского судостроения и судоремонта. Приморскому ОПК по силам строить до 20 судов в год. Что же касается гражданского судоремонта, то сегодня его доля в производственной деятельности ОПК не превышает 12% от возможного.

Пока у разбитого корыта Концепция, как дополнительный стимул к объединению, выглядит еще убедительней на фоне первичных портфелей заказов, сформированных предприятиями. Например, «Дальзавод» в феврале планирует освоить около 16 млн. рублей за счет ремонта четырех магаданских судов. Эта цифра несопоставима с необходимой для нормальной жизнедеятельности загрузкой. Точка «безубыточности» «Дальзавода» составляет порядка 500 млн. рублей, из которых гражданская продукция может «выбрать» не больше 150-160 млн. рублей. Сложная ситуация и по «Прогрессу». Предприятие, «осчастливившее» в прошлом году бюджеты всех уровней, сегодня простаивает.

Оставались вопросы по подлодке проекта 971, стоящей на ремонте в большекаменской «Звезде». Дело в том, что комсомольский завод предложил отремонтировать лодку за меньшую сумму и, по признанию руководителя комитета по промышленности Виктора Старченко, действительно шли разговоры о возможной передаче ремонта Комсомольску-на-Амуре. Неладно все складывалось вначале и с подлодкой «Иркутск», ремонтом которой также занимается «Звезда». До последнего времени Северодвинск как-то не торопился с передачей технической документации.

Кстати, крупнейшие оборонные предприятия Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре в холдинги вошли. Может поэтому они чувствуют себя поуверенней приморских заводов. Конечно, такие приморские предприятия, как «Варяг» или «Даль-прибор», за счет уникальности производимой ими продукции еще очень долго могут без определенных видов на будущее продираться через рыночные тернии самостоятельно.

Но... «Ситуация пока складывается не в пользу приморских предприятий, — признается генеральный директор ОАО «Восточная верфь» Игорь Мирошниченко.

 — И мы пытаемся войти в Ассоциацию средне-тоннажного судостроения, куда входят заводы нашего головного предприятия».

Есть деньги — некому отдать То есть холдинг в том или ином варианте все равно будет присутствовать как главный вариант решения проблем оборонки. Другое дело, что это будет за холдинг. Мечта любого предприятия — попасть в одну структуру с головным проектным предприятием на западе России. Но очевидно, что все предприятия края в западные холдинги не попадут. Что же касается выживания на местном уровне, то краевая администрация настаивает на объединении.

 — Это не только наше требование, — говорит Виктор Старченко. — Начальник главного технического управления ВМФ Анатолий Смоляков во время визита в Приморье главкома Куроедова сказал, что в крае есть все условия для качественного ремонта и переоснащения военного флота, да и деньги на эти заказы есть. Главком, например, побывал на «Дальзаводе» и остался доволен состоянием основных цехов. Но главное условие, которое ставят перед нами, — это жесткий финансовый контроль и оптимальное распределение заказов.

Добиться такой дисциплины можно только за счет создания единой структуры.

Кстати, концепция приморской структуры уже находится на изучении у главкома Куроедова. Но если уж быть до конца честными, то и у приморского холдинга есть альтернатива — политическое решение на федеральном уровне о закрытии части предприятий за ненадобностью. В какой-то степени это решение зависит сейчас и от главкома. А пока директора мотаются между Москвой и Приморьем в надежде оторвать хоть толику от сладкого пирога госзаказа.

(Независимая газета, 26.02.02 г.)

Ширпотреб теперь без пороха
(реформа ВПК)

Правительство приняло ряд постановлений по созданию крупных концернов в ходе реформы ВПК

Эти документы вызвали временное замешательство в российской оружейной столице Туле. Изрядное число местных военных заводов и конструкторских бюро не вошли в состав новых холдингов, и никто не знает, что ждет предприятия и коллективы — ликвидация, продажа или перепрофилирование?

Ничего не сказано и о том, как будут существовать под одной крышей предприятия различных форм собственности. Нет ответа на вопрос о том, какая судьба уготована цехам и участкам военных заводов, которые выпускают продукцию гражданского назначения. Помимо вещей, проигрывающих на рынке даже китайскому ширпотребу, они выпускают огнетушители европейских стандартов, мотокультиваторы, чулочно-носочные автоматы, знаменитые тульские самовары и многое другое.

Тульские директора пока рассуждают так: у «ширпотребного» производства есть два варианта развития. Первый — их отделяют в директивном порядке и пускают в свободное плавание. Второй — предприятиям ВПК дадут право самостоятельно решать, что делать с выпуском мирной продукции.

За годы конверсии произошли удивительные метаморфозы. Так, конструкторское бюро приборостроения, чей основной вид продукции ракетные и артиллерийские комплексы, всерьез занялось разработкой стрелкового оружия. Недавно уже даже создан пистолет ГШ, которым будет заменен устаревший «макаров». Как быть с этим непрофильным направлением, если КБ по разнарядке оказалось во главе концерна «Высокоточное оружие»? Название говорит само за себя и пистолетов явно не касается.

С чем ясность, так это с концерном «Системы залпового огня», чьим центром станет Тула. Головное предприятие — ГНПП «Сплав», всего же в выпуске «Градов», «Ураганов» и «Смерчей», теперь уже под одной крышей, будет задействовано около двадцати предприятий, НИИ и КБ.

На особом положении оказался Алексинский химкомбинат. Он не вписался ни в один из создающихся концернов, поэтому было принято компромиссное решение: разделить предприятие на пороховой завод и завод товаров народного потребления. Причем первый будет напрямую подчиняться самому правительству.

Решению отделить порох от ширпотреба в здравом смысле не откажешь. По крайней мере ботинки и самовары не взорвутся.

(Труд, 01.03.02 г.)

Локомотив без топлива

Значительное увеличение расходов США на оборону заставляет и нас пересмотреть свое отношение к отечественной «оборонке». В каком она состоянии? Чему отдавать приоритет? Об этих и других проблемах ОПК России рассказывает председатель комитета Госдумы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Юрий Маслюков.

 — Как изменился российский оборонно-промышленный комплекс за 1991-2001 годы?

 — Наша страна вступила в 90-е годы, имея мощный народнохозяйственный комплекс, в котором промышленность играла ведущую роль. К сожалению, за десять лет ситуация коренным образом изменилась.

За счет массового изъятия оборотных средств в период гиперинфляции 1992-1993 годов и разрушения отработанной системы финансирования, производственной кооперации, снабжения и сбыта многие предприятия были разорены, их производственные мощности выведены из хозяйственного оборота. В условиях активной интервенции импортной продукции и резкого падения спроса на изделия отечественной обрабатывающей промышленности предприятия захлестнул вал взаимных неплатежей.

В результате произошла деиндустриализация экономики, выразившаяся в обвальном сокращении общего производства промышленной продукции и одновременном резком снижении доли продукции, выпускаемой в обрабатывающих и особенно машиностроительных отраслях. Показательно, что индекс интенсивности промышленного производства в декабре 2001 г. составил лишь 50% по сравнению с показателем декабря 1989 года.

Мог ли в таких условиях без проблем развиваться российский оборонно-промышленный комплекс? Думаю, ответ очевиден.

Уменьшение объема государственного оборонного заказа за 10 лет почти в сто раз, естественно, привело к деградации производственной базы многих оборонных предприятий и даже целых подотраслей. Фактически на плаву остались лишь те предприятия, которые смогли наладить экспортные поставки своей продукции, и те, которые завоевали место на внутреннем рынке гражданской продукции, успешно осуществив конверсионные программы.

Однако в условиях недостаточного и нерегулярного бюджетного финансирования даже эти, относительно благополучные, предприятия в значительной степени утратили возможности по созданию и производству новой военной техники и современной продукции военного назначения. Переоснащение ОПК проводилось крайне плохо. Так же плохо решалась кадровая проблема, в результате чего значительная часть уникальных специалистов была безвозвратно потеряна.

Тем не менее, несмотря на все объективные и субъективные трудности, в конце 90-х годов в отраслях ОПК наметилось оживление, связанное с увеличением объема государственного оборонного заказа и нормализацией процесса выделения бюджетных средств на его реализацию. На начало 2002 г. в ОПК входило примерно 1600 предприятий и организаций различных форм собственности. Около 40% из них являлись государственными, остальные были акционированы. На этих предприятиях было занято более 2 млн. человек, в том числе три четверти — непосредственно в производстве и четверть — в сфере НИОКР.

 — Каково соотношение объемов выпуска военной и гражданской продукции в отраслях оборонно-промышленного комплекса?

 — Объемы производства военной и гражданской продукции в целом по ОПК в настоящее время примерно равные. По отраслям это соотношение, конечно, меняется, но тенденция везде одна: производственные мощности, ранее использовавшиеся для выпуска вооружения и военной техники, с той или иной степенью эффективности продолжают переоснащаться на производство продукции двойного или чисто гражданского назначения.

В авиационной промышленности осуществляется выпуск газотурбинных установок и газоперекачивающих агрегатов, нефтепромыслового оборудования, металлорежущих станков с автоматизированными системами управления. Электронной промышленностью производятся интегральные микросхемы, электровакуумные и полупроводниковые приборы, контрольно-измерительная аппаратура. Судостроительная промышленность производит преимущественно на экспорт противопожарные суда, буксиры, рыболовные сейнеры. На предприятиях ракетно-космической промышленности развивается производство медицинской аппаратуры и аппаратуры для многофункционального мониторинга окружающей среды.

То есть определенные производственные успехи в отраслях ОПК есть. Но встает вопрос: какой ценой они получены? Ценой стократного сокращения объема выпуска вооружения и военной техники и полного прекращения производства некоторых видов военной продукции? Тогда не обернутся ли эти успехи потерей специализации отраслей ОПК, ради которой они, собственно, и создавались? Не пострадает ли обороноспособность страны при дальнейшем расширении гражданского производства в ущерб военному?

В 1985 г. авиация Вооруженных сил страны получила от промышленности более 600 самолетов разных классов, а за 1991–2001 годы — всего несколько единиц. Минобороны России из-за недостатка финансирования не в состоянии закупить для войск новые образцы самолетов, например, Су–30. В результате самолеты Су–30МКИ, которые мы поставляем в Индию, и
Су–30МКК, поставляемые в Китай, по своим тактико-техническим характеристикам превосходят самолеты этого типа, которыми располагают российские Вооруженные силы.

Или такой пример. Отечественный ОПК в 80–е годы начал работы по созданию самолета Ту–334, который и сегодня по своим техническим решениям находится на уровне лучших мировых образцов. Однако из-за недостатка средств даже испытания этого самолета до сих пор не закончены. И это при том, что в ближайшие два года придется списать в связи с истечением сроков службы все российские ближнемагистральные самолеты Ту–134 и Як–40.

Все это свидетельствует об одном: при современном уровне обеспечения наших Вооруженных сил проблема оснащения их современными системами и комплексами, способными противостоять вооружению и военной технике вероятного противника, встанет во весь рост уже через 3–4 года. Это сегодня самый насущный вопрос, особенно если учесть изменение стратегического соотношения сил в мире и объемы военных расходов в других странах.

 — Каков объем государственного долга по оборонному заказу?

 — Объем государственной задолженности перед производителями продукции в рамках государственного оборонного заказа оценивается сейчас в 5 млрд. руб. Если сравнивать эту цифру с данными за 2000 год, когда задолженность превышала 20 млрд. руб., то прогресс налицо. Но если вспомнить, как подсчитывался объем долга, а подсчитывался он простым суммированием задолженностей по годам, без учета инфляции, то будет понято недовольство и даже отчаяние многих государственных подрядчиков, которые понесли большие убытки или совсем разорились именно по вине государства. Значительная часть предприятий ОПК не может расплатиться с долгами и подпадает под процедуру банкротства только потому, что они в свое время не получили денег, заработанных ими при выполнении государственного оборонного заказа.

В судебной практике ни у кого не вызывает сомнения право истца на возмещение не только материального, но и морального ущерба. Вероятно, было бы целесообразно шире распространить эту практику. По крайней мере, государственным чиновникам стоит задуматься над этим, ставя вопрос о безусловном банкротстве всех убыточных предприятий ОПК.

 — В последнее время много говорится о реформировании ОПК страны. Каковы ваши оценки хода реформирования? Что, на ваш взгляд, нужно сейчас ОПК?

 — Прежде всего, надо определить, какова цель проводимого уже более десяти лет реформирования ОПК. Если целью служит «создание нового облика оборонно-промышленного комплекса», то следует обосновать, чем нас не устраивает старый облик оборонно-промышленного комплекса, пользовавшегося заслуженным уважением во всем мире.

Приведу такой пример. В 1990 г. около 60% мощностей оборонных отраслей создавали производственную продукцию гражданского назначения и товары народного потребления и только 40% мощностей были задействованы в производстве вооружения и военной техники. Сегодняшнее соотношение, как я уже говорил, примерно 50 на 50. Значит ли это, что ОПК стал более милитаризированным?

По цифрам — да. Но на самом деле мы стали производить во много раз меньше и военной, и гражданской продукции.

В этой связи просто напрашивается постановка одной из целей реформирования ОПК — не допустить утраты стратегически важных производственных мощностей, критических технологий, созданных в оборонных отраслях, и их кадрового потенциала. Однако в тексте федеральной целевой программы «Реформирование и развитие оборонно-промышленного комплекса (2002–2006 годы)» эта цель не зафиксирована.

Другой пример. К концу 80–х годов, в соответствии с требованиями времени, в наших оборонных отраслях стали создаваться крупные научно-производственные объединения (НПО). Предполагалось перейти к двухзвенной системе управления предприятиями оборонно-промышленного комплекса: государственная военно-промышленная комиссия Совета министров и НПО. Жизнь показала, что идея была правильная.

Но ей не дано было осуществиться в полной мере. Более того, в ходе первого, хищнического, этапа акционирования и приватизации многие объединения, созданные в ОПК, были разрушены.

Нынешняя программа реформирования ОПК фактически предусматривает воссоздание НПО под названием «крупные холдинги». Однако технико-экономические обоснования формирования каждого конкретного холдинга отсутствуют. Последствия их появления на внутреннем и внешнем рынках в качестве хозяйствующих субъектов не просчитаны. Если мы думаем, что наша промышленность автоматически получит при образовании четырех десятков холдингов большие преимущества, подобно тому, как американская авиационная промышленность получила их при слиянии «Боинга» и «Дженерал Дайнемикс», то это мнение ошибочно.

Хочу еще раз подчеркнуть, что многие из предприятий ОПК убыточны не вследствие их технической отсталости или неспособности к эффективной работе, а в результате отсутствия платежеспособного спроса на их продукцию. Если нет заказов от Минобороны, МВД и других государственных структур, а у промышленных предприятий и у населения нет возможности купить производимую оборонными предприятиями продукцию гражданского назначения, то эти предприятия неизбежно будут нерентабельными.

Сейчас ОПК напоминает локомотив без топлива или источника энергии: какой бы совершенной ни была его конструкция, какими бы скоростными возможностями он ни располагал, сдвинуться с места самостоятельно локомотив не может.

По существу, руководящие сейчас оборонно-промышленным комплексом Минпромнауки и пять федеральных агентств не несут ответственности за положение дел в оборонных отраслях, за состояние их производственных мощностей, за качество, количество и номенклатуру производимой продукции. Не отвечают они ни за определение ключевых направлений развития технологий, ни за выбор приоритетов в создании новых средств вооружения и военной техники. Да и ресурсов и рычагов управления у них тоже нет.

Сложилась ситуация, когда военно-техническую политику страны фактически определяет и руководит ее осуществлением Министерство обороны. Хотя оптимальным вариантом является выполнение этих функций людьми, которые знают не только, что требуется Вооруженным силам, но и как это можно разработать и произвести.

Даже при высочайшей квалификации людей в Минобороны они не застрахованы от ошибок. Более того, вполне объяснимо может быть и отстаивание ими чисто ведомственных интересов. А системы, которая позволяла бы заметить и нивелировать подобные ошибки и перекосы, нет. Государственного органа, в котором вместе работали бы специалисты промышленности, военные и представители спецслужб, нет. Поэтому остается только сожалеть, что накопленный за многие годы опыт руководства оборонно-промышленным комплексом в СССР оплеван и забыт, профессионалы высокой пробы лишены возможности работать на благо страны.

Подводя некоторый итог, скажу, что, на мой взгляд, ключевым звеном в реформировании ОПК сегодня должно стать создание действенной системы управления этим комплексом. Государственный орган, возглавляющий эту систему, естественно, должен располагать соответствующими полномочиями, иметь в своем распоряжении необходимые ресурсы и одновременно нести полную ответственность за уровень оснащения Вооруженных сил и состояние военно-промышленного потенциала страны.

 — Каково сегодня место России в мировом экспорте вооружения и военной техники? Соответствует ли это возможностям нашего ОПК?

 — Стоимостной объем экспорта вооружения и военной техники в настоящее время примерно в пять раз меньше, чем в 80-е годы. Причин такого резкого спада активности нашего ОПК на внешнем рынке несколько. Во-первых, это ослабление политической поддержки действий российских производителей вооружения и военной техники на мировой арене в условиях утраты нашей страной статуса сверхдержавы и существенного снижения влияния практически во всех ранее дружественных государствах.

Во-вторых, это резкое замедление темпов создания новых образцов вооружения и военной техники (ВиВТ), связанное с тем, что мы, по существу, реализуем последние возможности, предоставленные нам научно-техническим заделом, созданным в 80–е годы.

И, конечно, среди этих причин нельзя не назвать неразбериху в системе организации экспорта ВиВТ и кадровую чехарду в этой сфере. К сожалению, полностью сломана система обслуживания экспортированной ранее военной техники, поставок запасных частей к ней и имущества. Не существует и организаций, которые обеспечивали бы создание в странах — торговых партнерах соответствующей инфраструктуры: баз, аэродромов, ремонтных заводов.

Сейчас ряду предприятий — разработчиков и производителей ВиВТ предоставлено право самостоятельно осуществлять военно-техническое сотрудничество, и некоторые из них, например, организации А.Г. Шипунова и В.П. Ефремова, сумели выйти на внешний рынок и закрепиться на нем. Но, как представляется, государство несколько ущемляет права этих производителей в пользу основного государственного посредника — «Рособоронэкспорта».

Нередки случаи, когда предприятие или организация практически договаривается с иностранным партнером о контракте, но поступающая в комитет по военно-техническому сотрудничеству заявка направляется в «Рособоронэкспорт», который заново начинает переговоры и договаривается о цене на продукцию ниже себестоимости. Предприятие, естественно, не имеет возможности выполнить подобный заказ. В результате сделка срывается, предприятие недополучает средства, которые могло бы направить на расширение и модернизацию производства, и, что не менее важно, падает престиж страны.

Нельзя не упомянуть и о том, что в «Рособоронэкспорте» мертвым грузом лежит проектная документация на крупные оборонные объекты, которые создавались в других странах при техническом содействии СССР. Наши бывшие аэродромы ремонтируют и модернизируют французские и немецкие специалисты. А мы продолжаем поставлять за рубеж технику, не обеспеченную даже сервисным обслуживанием, что очень выгодно нашим конкурентам на мировом рынке вооружения и военной техники.

 — Существует ли опасность, что, продавая за рубеж новейшие военные технологии, наша страна может столкнуться с реальной угрозой извне, которой нечего будет противопоставить?

 — Я бы сказал, что существуют две опасности. Первая состоит в том, что если мы сегодня не будем в достаточной степени финансировать создание вооружения и военной техники в необходимом спектре разработок, то завтра наша страна утратит кадры и технологии, которые позволяют создавать что-либо новое в военной сфере. В этом случае для нас будет непринципиально, как именно оснащены армии других стран, потому что мы вообще не сможем с ними конкурировать.

Значит, боязнь экспорта новых видов вооружения и военной техники, за счет которого сохраняются возможности ОПК по разработке и производству новой техники, может поставить нас перед лицом более серьезной опасности.

Поэтому надо смелее идти на военно-техническое сотрудничество и кооперацию по созданию ВиВТ со странами Европы, Китаем, Индией, прочими азиатскими государствами. Другое дело, что все зарубежные военно-экономические контракты должны осуществляться под контролем и при самом активном участии государства.

(Время MN, 27.02.02 г.)

Губернатор Самарской области предложил списать пени и штрафы с оборонных предприятий региона

Губернатор Самарской области Константин Титов предложил списать с предприятий оборонного комплекса региона пени и штрафы, уже начисленные за несвоевременную уплату налогов и сборов в областной бюджет.

В администрации самарского губернатора сообщили, что свое предложение Титов мотивирует хроническим недофинансированием заявленного государством оборонного заказа, с которым столкнулись в 1996-1999 годах предприятия «оборонки» региона. Фактически, федеральные заказчики рассчитались за поставленную в ту пору продукцию лишь в 2001 году. К тому же лишь в 50% случаев это были живые деньги. Остальная сумма оформлена как государственный внутренний долг РФ в виде облигаций.

В настоящее время в губернии действуют восемь предприятий, выполняющих оборонный заказ: ГНПРКЦ «ЦСКБ-Прогресс», ОАО «Моторостроитель», ОАО «Экран», ОАО «СКБМ», ФГУП «НИИ Экран», ОАО «Авиаагрегат», ФГУП «Конструкторское бюро автоматических систем» и ОАО «Авиакор-Авиационный завод». Их общий долг по пеням и штрафам превышает сумму в 200 млн. рублей. Наибольшую задолженность имеет «ЦСКБ-Прогресс».

(Интерфакс-АВН, 01.03.02 г.)

ОАО «Авиационная холдинговая компания «Сухой»

Иркутское авиационное ПО может не войти в состав холдинговой компании «Сухой» — гендиректор ИАПО

Иркутское авиационное производственное объединение (ИАПО) может не войти в состав Авиационной холдинговой компании (АХК) «Сухой», создаваемой на базе АВПК «Сухой», Комсомольского-на-Амуре и Новосибирского авиационных производственных объединений, а также ряда других оборонных предприятий.

Как заявил на проходящей в Сингапуре Международной авиационно-космической выставке Asian Aerospace — 2002 генеральный директор ИАПО Алексей Федоров, «Иркутское авиационное производственное объединение будет тесно взаимодействовать с АВПК «Сухой», но это вовсе не означает, что оно обязательно должно войти в состав АХК «Сухой». По его словам, «ИАПО и АВПК «Сухой» — стратегические партнеры. «У нас сложились хорошие, партнерские взаимоотношения и мы намерены их развивать и укреплять», — сказал он.

При этом А. Федоров не исключил, что ряд функций, в частности, маркетинга, продвижения продукции на мировой рынок, ИАПО передаст АХК «Сухой».

Завершить формирование Авиационной холдинговой компании «Сухой» планируется в начале 2003 года. Ожидается, что в управление АХК «Сухой» будет передано 74,5% акций КнААПО и НАПО, 14,7% акций ИАПО, 38% ТАНТК им. Бериева, 50% плюс одна акция ОКБ «Сухого». Не исключено, что в формируемом холдинге примет также участие ФГУП «Рособоронэспорт».

(Интерфакс-АВН, 27.02.02 г.)

Создание АХК «Сухой» напрямую зависит от того, как скоро будут акционированы КнААПО и НАПО

Авиационная холдинговая компания «Сухой» будет создана сразу же после завершения акционирования Комсомольского-на-Амуре и Новосибирского авиационных производственных объединений, сообщил заместитель генерального директора Авиационного военно-промышленного комплекса «Сухой» Александр Клементьев на проходящей в Сингапуре Международной авиационно-космической выставке Asian Aerospace — 2002.

«Работа по акционированию КнААПО и НАПО сейчас активно ведется», — отметил А. Клементьев.

По его словам, это будет первая холдинговая компания в России, построенная на принципиально новых принципах управления и форме собственности в рамках крупной промышленной корпорации. «Мы надеемся, что после внедрения новой формы управления и новой формы участия государства в управлении холдингом, наша работа на внешнем рынке будет более масштабной», — сказал он.

Отвечая на вопрос о перспективах вхождения в холдинг Иркутского авиационного производственного объединения А. Клементьев сказал, что этот вопрос пока до конца не решен. «Но даже если ИАПО не войдет в АХК «Сухой», то ничего страшного в этом нет», — считает А. Клементьев.

По его словам, важно то, что руководство ИАПО намеренно работать с АХК «Сухой» в тесном контакте, делегировав холдингу часть функций по маркетингу и другим направлениям деятельности.

Завершить формирование Авиационной холдинговой компании «Сухой» планируется в начале 2003 года. Ожидается, что в управление АХК «Сухой» будет передано 74,5% акций КнААПО и НАПО, 14,7% акций ИАПО, 38% ТАНТК им. Бериева, 50% плюс одна акция ОКБ «Сухого». Не исключено, что в формируемом холдинге примет также участие ФГУП «Рособоронэспорт».

(Интерфакс-АВН, 01.03.02 г.)

РСК «МиГ»

Премьер отобрал Ту–334 у «МиГа»

Премьер-министр РФ Михаил Касьянов неожиданно изменил судьбу производственных мощностей авиастроительной компании «МиГ». По его мнению, в стране и без того переизбыток простаивающих производственных площадей, поэтому строить новый цех не нужно. Касьянов поручил проработать вопрос о сборке региональных лайнеров
Ту–334 либо на АО «Авиастар» в Ульяновске, либо на КАПО им. Горбунова в Казани. Кто конкретно ответствен за выполнение этого поручения, премьер не уточнил, но понятно, что заниматься этим будет министр промышленности и технологий Илья Клебанов.

Авиастроительная компания «МиГ» решила перевести производство самолетов Ту–334 из Москвы в подмосковные Луховицы. Пока непонятно, будут ли приостановлены работы по строительству цеха стоимостью свыше $ 20 млн., которые уже начались и финансируются из собственных средств предприятия. К 2004 году в Луховицах планировалось построить цех по сборке региональных авиалайнеров Ту–334, куда должны были перевезти необходимое оборудование из Москвы. Представители «МиГа» надеялись, что «переезд» производства позволит снизить затраты на персонал примерно на 20%.

По замыслу руководства «МиГа» освободившиеся производственные площади рядом с Ленинградским проспектом предполагалось снести, а на их месте «миговцы» на паях с московским правительством хотели построить жилые здания.

(Компания, 25.02.02 г.)

АО «Казанский вертолетный завод»

Доналоговая прибыль Казанского вертолетного завода в 2001 году выросла в 2,4 раза

Прибыль до налогообложения АО «Казанский вертолетный завод» в 2001 г. по предварительным данным увеличилась по сравнению с аналогичным показателем 2000 года в 2,4 раза и составила 900 млн. рублей, сообщил финансовый директор предприятия Николай Привалов, В 2000 г. доналоговая прибыль завода составила 368 млн. рублей.

Завод в 2001 г. почти в пять раз увеличил объем реализации продукции по сравнению с предыдущим годом — до 6,9 млрд. рублей (в 2000 г. — 1 млрд. 472 млн. рублей).

Казанский вертолетный завод по итогам 2001 г. выплатил в бюджеты разных уровней и целевые бюджетные фонды 800 млн. рублей
(в 2000 г. — 322 млн. рублей).

АО «Казанский вертолетный завод» специализируется на производстве и продаже тяжелых вертолетов Ми–8 и Ми–17. В собственности государства находится 29,92% акций завода, физическим лицам принадлежит 28,82% акций.

(Интерфакс, 26.02.02 г.)

ОАО «Корпорация «Аэрокосмическое оборудование»

Износ тренажерных комплексов военной авиации превышает 74%

Как «весьма сложное» оценивают специалисты состояние тренажерных парков Военно-воздушных сил и гражданской авиации.

В корпорации «Аэрокосмическое оборудование» сообщили, что количество исправных тренажерных комплексов не превышает 55–58% от общего числа. Средний износ тренажерных комплексов гражданской авиации составляет около 86%, военной — 74%. Это означает, что к 2005–2006 году тренажерный парк полностью выработает свой ресурс.

В соответствии с решением «О мероприятиях Росавиакосмоса по развитию авиационного тренажеростроения», утвержденным генеральным директором Российского авиационно-космического агентства 27 ноября 2001 года, в составе корпорации «Аэрокосмическое оборудование» предусмотрено создание Федерального центра авиационного тренажеростроения (ФЦАТ). Цель ФЦАТ, идея создания которого поддержана Министерством обороны РФ, — объединение усилий всех заинтересованных структур в области профессиональной подготовки авиационных кадров на базе развития и совершенствования тренажеростроения военной и гражданской авиации, разработка и реализация единой методологической, научно-технической, финансово-экономической и производственной политики государства в этой области.

По словам Сергея Бодрунова — генерального директора «Аэрокосмического оборудования», создание ФЦАТ в составе корпорации объясняется несколькими причинами. Во-первых, учитывался тот факт, что государственное финансирование данного проекта составляет не более
10-20% от необходимых средств, и корпорация в состоянии привлечь недостающие 80-90% внебюджетных средств в эту подотрасль, в том числе и предоставить собственные средства. Во-вторых, уже существующая производственная база тренажеростроения в числе ведущих предприятий отрасли — ФГУП «ПКБМ» и ОАО «НПП «Эра» в соответствии с постановлением правительства РФ 713 от 11 октября 2001года уже включена в состав «Аэрокосмического оборудования». Использование этих ресурсов позволит быстрее и эффективнее создать современный тренажеростроительный научно-производственный комплекс.

«Базовыми предприятиями центра станут ФГУП «ПКБМ», ОАО «НПП «Эра». Самое активное место в работе ФЦАТ займут также Государственный научно-исследовательский институт авиационных систем, Центральный аэрогидродинамический институт, Государственный научно-исследовательский институт гражданской авиации, ОКБ «Электроавтоматика», АОЗТ «Курс-Симбирск», ЗАО «Р.Е.Т.-Кронштадт» и другие заинтересованные фирмы», — отметил С. Бодрунов.

По его словам, центр должен аккумулировать все лучшее, что есть сегодня в России в этой области, — «и мощные традиции, и новизну конструкторских решений, и имеющуюся базу, и новые технологии».

(Интерфакс-АВН, 26.02.02 г.)

Ижевский электромеханический завод «Купол»

Торговля оружием — дело интимное

Русские зенитки на службе иностранных армий

Греция готова приобрести у России 29 зенитно-ракетных комплексов
«Top-M1» в дополнение к поставленному ранее 31 комплексу. Это может произойти в рамках ранее подписанного с Грецией контракта. Стоимость основного контракта оценивалась в 800 миллионов долларов, дополнительного — еще в 700-750 миллионов. Интерес греческих военных к «Торам» легко объясним: как заявил гендиректор Ижевского электромеханического завода «Купол» Сергей Васильев, превосходство наших систем ПВО над иностранными аналогами настолько значительно, что России даже не стоит опасаться выхода США из Договора по ПРО.

«Шеститонная мишень была разорвана на мелкие осколки»

 — После успешного контракта с Грецией на поставку «Торов» в 1998 году сложилось впечатление, что «Купол» ушел в тень. Больше контрактов не поступает?

 — Определенную сумятицу в продолжение контракта внесли прошлогодние перестановки в греческом правительстве. Но думаю, что сейчас этот своеобразный период затишья заканчивается. Возможно, что в этом году у нас будет серьезнейший прорыв по контрактам. Это чувствуется даже по тому интересу, который в последние месяцы проявляют к нам крупнейшие российские банки. Но заранее мы не будем шуметь, как это делали раньше. Все сделаем тихо, спокойно.

 — Кроме Греции, еще кто-то проявляет интерес к «Торам»?

 — Торговля оружием — дело интимное. Мы ведем переговоры с разными странами и не опережаем события. Большой интерес проявляют страны Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии, Восточной Европы. В октябре 2001 года на полигоне Капустин Яр проводили показательные стрельбы для одного из наших потенциальных покупателей. Запускали мишень «Стриж» — аналог американского «Томагавка», которую специально попросил заказчик.

Мы волновались — первый раз стреляли по такой мишени, причем для «Тора» были поставлены крайне жесткие условия. Мишень должна лететь на высоте не более 50 метров и со скоростью 500 м/с, то есть в два раза быстрее реального «Томагавка». В итоге получилось просто блестяще — шеститонная мишень была буквально разорвана на мелкие осколки. Стреляли сразу двумя ракетами, так вот: сначала попала одна, а потом, через мгновение, вторая буквально добила мишень. Второй крупный потребитель наших изделий — Китай, купивший около 30 комплексов. В 1997 году было подписано межправительственное соглашение между Москвой и Пекином, по которому в счет долга Китаю планировались крупные поставки военной техники, в том числе и «Торов». В 2000 году на испытательном полигоне в Китае прошли стрельбы «Торов», где они показали 100-процентное поражение всех целей. За эти стрельбы министерство обороны КНР удостоило наш завод специальной медали. Совсем недавно были на заводе югославы. У них есть огромное желание купить, но пока все упирается в финансовые трудности.

 — В начале февраля в Риме министр обороны Сергей Иванов заявил, что Россия намерена продавать Ирану обычные вооружения, в том числе и средства ПВО ограниченного радиуса действия. Это касается «Купола»?

 — Не буду скрывать, что иранский рынок для нас является очень перспективным, но комментировать пока ничего не могу.

«Мы их опережаем лет на 25»

 — Как вообще удалось протолкнуть наши «Торы» на европейский рынок, где традиционно главенствуют страны НАТО?

 — Наши основные конкуренты — немцы и французы, но «Тор» на порядок превосходит их образцы. И это не просто наше заявление — это факт. Греки никогда бы не стали покупать технику у нас, если бы она выгодно не отличалась от иностранных аналогов. Причем даже независимо от того, как работает наш посредник, который заключал этот контракт, и какие выгоды сулит. Наши первые контакты с греками начались с того, что мы в 1997 году поставили им 16 ЗРК «Оса». Это комплекс в 1990 году был снят с производства. Мы купили «Осы» у нашей армии, отремонтировали их — и греки были в восторге.

А уже в 1998–м мы выиграли тендер на поставку сухопутным силам греческой армии ЗРК «Top–M1». Мало того, в мае 2000 года на военном полигоне НАТО прошли стрельбы ЗРК «Top–M1» и ЗРС «Оса-АКМ». Причем сценарий стрельб прорабатывался в генштабе НАТО с постановкой всевозможных помех. Главной целью было показать уязвимость наших изделий, но ничего у них не вышло: 4 цели — 4 попадания. Стрелявшие там же немецкий ЗРК «Роланд» и французский «Кроталь» проиграли «Торам» по всем параметрам.

 — А греческих военных вы сами готовили?

 — Примерно 60% обучения происходит на заводе и 40% — в Оренбургском учебном центре ПВО. На моих глазах молодой греческий офицер, который в свое время приезжал к нам учиться на «Торах», от лейтенанта дорос до полковника. Сейчас он очень уважаемый человек в греческой армии, как говорят на нашем сленге, даже «строит» генералов. Сам он просто в восторге от «Тора».

 — Насколько этот комплекс новый и насколько опережает западные образцы?

 — Мы начали выпускать «Тор» с 1991 года, а разработан он был еще в конце 70-х. То есть прошло уже больше 20 лет, и все равно наши «Торы» опережают иностранные аналоги лет на пятнадцать.

 — По идее, для такой сложной техники рабочий цикл как раз и составляет 20 лет, после чего должно появляться что-то новое. Готовится ли что-то на смену «Top-M1»?

 — Давайте не будем пока опережать события. Могу только сказать, что, конечно, наша наука на месте не стоит. Как это ни парадоксально, даже выход американцев из Договора по ПРО действительно не опасен для России. В области систем ПВО еще в Советском Союзе мы их опередили лет на 25. Тогда были деньги, причем огромные деньги, которые вкладывались именно в это направление науки. И пока еще работают наши знаменитые конструкторы, наука наша движется. Другое дело — их с каждым годом становится все меньше и меньше.

Военные олигархи

 — Кстати, сейчас, по мнению аналитиков, «Купол» ожидает наплыв контрактов по ремонту и модернизации ЗРК «Оса», которые в советское время в разные страны поставили более 600 штук.

 — Мы участвуем при посредничестве «Рособоронэкспорта» практически во всех международных выставках, которые в той или иной мере связаны с ПВО. Летали и в Южную Америку, недавно были в Малайзии. Очень большой интерес к нашим стендам со стороны иностранных специалистов, причем не столько к «Осам», сколько к «Торам». Пытаются даже выяснить перспективу создания новых комплексов. Интерес этот не случаен: в мире сейчас очень много внимания уделяют развитию средств ПВО.

 — У вас на заводе нет собственного КБ, но при этом деньги на науку вы тратите?

 — Мы финансируем нашего главного разработчика — Научно-исследовательский электромеханический институт. В прошлом году перечислили им 11 миллионов долларов. Если мы не будем вкладываться в науку, останемся без новых разработок и соответственно перспективных контрактов.

 — Самый успешный для завода год?

 — За последние 10 лет — 2000-й. Тогда объем производства составил
11,5 миллиарда рублей, или 330 миллионов долларов. Хотя реально мы отчитались за 360 миллионов. То есть изготовили больше, чем продали. И сейчас готовые изделия стоят у нас на ответственном хранении. Как только у нас появляется контракт, мы готовы в любой момент продать не менее полка «Торов» (полк — 16 комплексов). А по итогам 2000 года меня даже записали в список 100 олигархов под № 96. Причем 97-м поставили моего непосредственного начальника Владимира Симонова, тогда председателя совета директоров концерна «Антей». В 2001 году объем производства несколько снизился и составил порядка 8 миллиардов рублей.

 — Сами вы оружие не продаете, за вас работают посредники в лице «Рособоронэкспорта» и «Антея». Вы довольны этим?

 — Я считаю, что это правильная система, когда мы не забиваем себе голову оформлением контрактов. И не было ни одного контракта, который мы заключили себе в убыток. Более того, иногда даже получали прибыль сверх той, что закладывалась.

 — Существует идея, что торговать головными изделиями, к которым относится и «Тор», будет только «Рособоронэкспорт», а «Антей» и другие спецэкспортеры будут торговать запасными частями, ну и так называемой мелочовкой.

 — Это не лишено здравого смысла. Когда возникает конкуренция между спецэкспортерами внутри страны, это вредит. Что касается того, кто будет нашим посредником, — без разницы. Главное, чтобы контракты выполнялись. Но все-таки «Рособоронэкспорт» в этом плане выгодно отличается от других спецэкспортеров. Это все-таки специализированная компания с сотнями служащих, а не просто отдел ВТС из 10 человек, как в концернах.

Русским военным «Тор» не нужен

 — А как сейчас обстоят дела с гособоронзаказом?

 — Плохо. В этом году он увеличится процентов на 20, но все равно этих средств не хватит даже для сборки одного «Тора». Денег хватает только на единичный ремонт техники, которая приходит из войск. При этом долг Минобороны заводу сейчас вырос до 87 миллионов рублей.

 — То есть наша армия в ближайшие годы «Тор» не увидит?

 — Да, к сожалению, у нашей армии денег на «Торы» сейчас нет. То, что прописано по нам в программе вооружений до 2010 года, мы можем сделать за один квартал. Это огорчает, но мы понимаем, что наше ближайшее будущее, 5-10 лет, — это все равно поставки на экспорт. Но при этом еще в 2000 году мы подготовили специальное решение, которое утвердил тогда первый замминистра обороны Николай Михайлов. Мы фактически на условиях лизинга были готовы поставить в вооруженные силы 4 современных «Тора». Они у нас были готовы и сейчас до сих пор стоят, причем расчет за них мы просили начать только с 2002 года. Понимая, что у государства сейчас денег на такие изделия нет, мы вложили в них собственные средства. Мы предлагали: вы заберите их, а график расчета составим позже.

 — И что в итоге?

 — В итоге отказались. После того как сменилось руководство Минобороны, видимо, всем стало не до «Торов».

 — А у нас на вооружении вообще «Торы» есть?

 — Есть, но немного. И они уже устарели. «Тор» совершенствуется постоянно, и 4 образца, которые мы сделали для Российской армии, были действительно новейшими. Такие мы даже на экспорт не поставляли.

 — Так, может, еще договоритесь с Минобороны?

 — Не знаю. Скорее всего, как это ни прискорбно, придется их продать.

Свинец для компьютеров

 — Кстати, у вас с энергетиками нет проблем, а то сейчас всех отключают...

 — У нас нет задолженности ни по электроэнергии, ни по налогам, ни по зарплате. На заводе, наверное, сейчас самая высокая в городе зарплата — в среднем по 5 тысяч рублей. Нами освоено и конверсионное производство, пытаемся потихоньку заниматься коммерцией. В начале 90-х, когда оборонная отрасль была поставлена на грань вымирания, мы начали искать идею: за счет чего можно выжить. И при помощи ученых новосибирского Академгородка нашли ее — производство так называемого чистого свинца — «четыре девятки». Мы пошли на риск — вложили в это собственные деньги, но зато теперь в этой технологии мы обогнали весь мир. До этого чистый свинец, который используется в микрочипах, добывали только с затонувших кораблей, пролежавших на дне моря больше 200 лет. Мы попали на американский рынок, что мало кому удается. Например, один из наших партнеров сейчас — IBM. На уровне нашей торговли не сказался даже спад производства в США после 11 сентября. За прошлый год нам удалось продать свинца на 1 миллион долларов.

Теперь уже закупаем современное оборудование. В прошлом году нашли в Германии суперсовременный пятикоординатный станок за 800 тысяч долларов, решили купить. В Германии есть специальная комиссия, которая дает разрешение на продажу подобной техники. Они зашли на наш сайт, увидели, что мы делаем «Торы», и запретили немецкому заводу продавать его нам. Но через третьи руки мы все-таки смогли его купить.

 — Используете его сейчас при изготовлении «Торов»?

 — Да, мы же должны повышать качество наших изделий. Этот станок позволяет сейчас в тысячу раз снизить трудоемкость производства, но при этом в несколько раз повысить точность изготовления деталей.

* * *

«Top» — единственный комплекс в мире, который способен определять государственную принадлежность и распознавать воздушные цели по типам. Ижевский завод «Купол» начал серийное производство зенитно-ракетной системы нового поколения «Top–M1» в 1991 году. Прообразом «Тора» стал ЗРК «Оса». «Top–M1», по мнению российских и зарубежных экспертов, совмещает в себе уникальные конструкторские решения и высокие технологии производства: вертикальный пуск ракет, способность одновременного сопровождения до 48 целей, выбор наиболее опасных из них и уничтожение одновременно двух целей. «Top–M1» способен эффективно бороться со всеми современными и перспективными видами противорадиолокационных и крылатых ракет, дистанционно пилотируемых летательных аппаратов, планирующих авиабомб, самолетов и вертолетов, в том числе выполненных по технологии «Стелс». Это единственный комплекс в мире, способный одновременно сопровождать и вести огонь по двум целям в диапазоне высот от 10 до 6000 метров одной боевой машиной, практически без участия боевого расчета.

«Top–M1» на ходу обнаруживает цели, а его РЛС с фазированной антенной решеткой (ФАР) позволяет практически мгновенно (через полсекунды) перейти на автосопровождение, а также одновременное сопровождение двух целей и двух ракет в секторе ФАР. В комплексе такого класса впервые пуск ракеты осуществляется вертикально из корпуса БМ, что позволяет сократить до минимума время, особенно необходимое для поражения внезапно появляющихся воздушных целей.

«Тор–М1»: Зона поражения: по дальности — 1–12 км; по высоте — 10–6000 м. Зона обнаружения: по дальности — 3–27 км; по высоте —
10–6000 м. Вероятность поражения истребителя одной ракетой — 45–80%. Максимальная скорость поражаемых целей — 700 м/с. Время реакции —
4–10 сек. Скорость полета ракеты — 700–800 м/с. Время развертывания (свертывания) — 3 мин. Число целевых каналов — 2. Число одновременно обнаруживаемых целей — 48. Число ракет на боевой машине — 8. Масса ракеты — 165 кг. (боевой части — 14.5 кг). Год принятия на вооружение — 1991–й.

(Газета, 27.02.02 г.)

ХПК «Новые программы и концепции»

Государство намерено вернуть свои деньги

Скандал вокруг судостроительного предприятия «Северная верфь» продолжает набирать обороты. На завод прибыла группа инспекторов Счетной палаты, которым предстоит не месте выяснить, куда дело
$ 300 млн. государственных денег не в меру предприимчивое руководство «Северной верфи».

Напомним, что 25 декабря 2001 года руководитель фракции «Единство» в Госдуме РФ Владимир Пехтин направил в адрес министра обороны РФ Сергея Иванова депутатский запрос, в котором отмечается, что «необходимо документально и тщательно прояснить поступление в федеральный бюджет финансовых средств от поставок в КНР двух эскадренных миноносцев проекта 956 (зав. №№ 878 и 879), строительство которых осуществлялось ОАО «Судостроительный завод «Северная верфь». В запросе Пехтина также отмечалось, что сумма контракта по этим миноносцам составила ориентировочно $ 610 млн., а их строительная готовность «на момент передачи от Минобороны РФ на ОАО «Судостроительный завод «Северная верфь» составила соответственно 70% одного и 30% второго».

В запросе было также указано, что размер средств, причитающихся федеральному бюджету в счет оплаты за переданные эскадренные миноносцы, составляет до $ 300 млн. долл.

Частная лавочка

Заказ на эскадренные миноносцы был размещен на этом предприятии в 1992 году, когда «Северная верфь» еще являлась государственным судостроительным заводом. Финансирование строительства полностью осуществлялось за счет средств, выделенных на национальную оборону. Однако грянула приватизация, и на месте госпредприятия возникло акционерное общество открытого типа «Северная верфь» (АООТ «Северная верфь»). Что интересно, руководство «Северной верфи», видимо, не без помощи чиновников из Министерства обороны смогло обставить дело так, что недостроенные суда, которые строились на средства, выделяемые государством на оборону, оказались в ходе приватизации взяты на баланс предприятия. То есть, по сути, ловкие трюкачи приватизировали почти достроенные БОЕВЫЕ корабли, приватизировали неприватизируемое! Остается только радоваться, что предприимчивые коммерсанты от вооружения не имели достаточных связей для приватизации атомного оружия, благо желающих его прикупить в мире предостаточно. Шутка шуткой, но, наблюдая за подобными «приватизаторами», приходишь к выводу, что, когда интересы дельцов и чиновников в погонах сходятся, возможно все.

Заказчики и подрядчики

Однако оставим эмоции и обратимся к фактам. Известно, что поставка двух эсминцев в КНР осуществлялась на основании распоряжения правительства Российской Федерации от 24 июля 1997 года за № 1054 рс. Основная суть этого постановления —это использование денежных средств с китайского заказа для нужд МО и погашение затрат федерального бюджета на строительство двух недостроенных эсминцев, а также определение доли в прибыли, получаемой государством от экспорта уникальной военной продукции. 2-й абзац пункта 36 этого документа предполагал, что недостроенные эсминцы находятся у Министерства обороны и с АО «Судостроительный завод» будет заключен договор на достройку по фиксированной цене. То есть военные выступают собственниками, а завод выполняет функцию подрядчика.

Далее, пункт 4 распоряжения говорит о необходимости определения размера средств, затраченных на строительство эскадренных миноносцев, в том числе средств федерального бюджета, а приложение № 1 к распоряжению прямо указывает, что миноносцы комплектуются имуществом ВМФ по договору Министерства обороны России с предприятиями. И о самом интересном — о прибыли. Пункт 9 распоряжения указывает на то, что Министерство обороны должно было получить чистую прибыль при реализации данного контракта, а завод должен был только достроить корабли.

Таким образом, распоряжение предполагало, что с заводом будет заключен договор на достройку эсминцев в экспортной комплектации с фиксированной ценой, а остальная разница денежных средств останется на счетах МО, из которой и произойдет погашение в части затрат потраченным федеральным бюджетом на национальную оборону. При этом необходимо учитывать принцип формирования цены для внутренних заказов и экспортных, а также приведение затратных цен к сегодняшнему дню. Данное положение подтверждается письмом Министерства финансов, подписанным господином А.В. Улюкаевым в Министерство обороны. Чиновник Министерства финансов справедливо полагал, что все средства, полученные по контракту с китайской стороной, должны были быть зачислены на счета Министерства обороны, так как контракт выполнялся из наличия ПВН у Министерства обороны, что практически предусматривало распоряжение.

Было ваше — стало наше

Однако по каким-то причинам, в нарушение сути распоряжения. Министерство обороны не передало недостроенные эсминцы заводу, не определило их реальную стоимость согласно поставкам на экспорт, не заключило договор с заводом на достройку по фиксированной цене.

Руководство завода, грубо нарушив действующее законодательство, приобрело эти недостроенные корабли по договору купли-продажи № 412/29–287 от 10 апреля 1997 года. При этом сумма сделки составила всего $ 500000, а Министерство обороны вообще оказалось ни при чем.

После этого завод заключает, как бы в исполнение распоряжения, договор комиссии с «Росвооружением» (ныне «Рособоронэкспорт»), но не на достройку, а на строительство и поставку эсминцев и таким образом получает все денежные средства китайского заказа. Военные вообще не заключают с заводом никаких договоров и оказываются в роли просителя хотя бы части денежных средств, предназначенных полностью именно для Министерства обороны.

Сумма долга федерального бюджета, рассчитанная по схеме поставки кораблей на внешнем рынке, оказывается $ 6 млн.

Что в итоге? В итоге, полностью перевернув суть распоряжения правительства, завод при попустительстве ВМФ в нарушение всех мыслимых правил получает все деньги китайского заказа.

Сколько веревочке ни виться

В завершение хотелось сказать следующее. Пример с «Северной верфью» наглядно показывает. как слабо российское государство отстаивало свои интересы, интересы народа. Уму непостижимо, как группа коммерсантов смогла использовать в своих интересах государственный аппарат. Как могли чиновники из Министерства обороны допустить прямое нарушение распоряжения правительства? Как люди в погонах молча согласились с фактом неприкрытого и наглого грабежа своего родного ведомства? Что это, слепота, вопиющая некомпетентность или же преступная заинтересованность конкретных чиновников? Именно на эти вопросы должны ответить соответствующие структуры, прямая обязанность которых стоять на страже государственных интересов. И то, что Счетная палата уже занялась пропажей бюджетных денег на «Северной верфи», наглядно демонстрирует положительные сдвиги в работе контролирующих органов. Думается, и остальные структуры не будут оставаться в стороне, и справедливость восторжествует — государство вернет свои средства, а любителей поживиться за счет бюджетных денег ждет справедливое наказание.

(Новые Известия, 27.02.02 г.)

Ищут недавно, не могут найти
(Аудиторы Счетной палаты занялись поисками денег за миноносцы для Китая)

Счетная палата РФ начала проверку на ОАО «Судостроительный завод «Северная верфь». На первый взгляд, это можно расценивать как продолжение скандала вокруг так называемого «индийского контракта» — эсминцев для ВМС Индии, который вопреки ожиданиям выполняет не «Северная верфь», а «Балтийский завод». Однако и Счетная палата, и основной акционер «Северной верфи» — ООО «Новые программы и концепции» — утверждают, что проверка — плановая. И в ней нет ни экономической, ни политической подоплеки.

Валерий Погребенков, представитель ООО «Новые программы и концепции», заявил корреспонденту «Известий», что на «Северной верфи» были готовы к проверке. И аудиторам Счетной палаты уже предоставили необходимые материалы.

Начальник управления информации Счетной палаты Эдуард Крусткам рассказал, что проверка «Северной верфи» была включена в план работы палаты на 2002 год. Сейчас, по словам Крусткама, группа аудиторов находится на «Северной верфи» и знакомится с материалами по проектам, которые завод выполнял в рамках государственного оборонного заказа. Например, по проекту № 956, в рамках которого были построены два миноносца для Китайской Народной Республики. По имеющимся данным, по этому проекту Счетная палата намерена проверить не только «Северную верфь», но и «смежников».

Это объясняет, почему Счетная палата разослала свои запросы в Министерство обороны, Минфин, Мингосимущества, «Рособоронэкспорт», Российский фонд федерального имущества и другие ведомства и организации, которые имели отношение к оборонным заказам «Северной верфи», в том числе и к 956-му проекту.

Крусткам сообщил, что, скорее всего, отчет о проверке будет готов к концу марта. Вероятно, коллегия Счетной палаты утвердит его на очередной своей коллегии в начале апреля.

Дополнительным основанием для начала проверки стало обращение в счетную палату лидера фракции «Единство» в ГосДуме Владимира Пехтина. Депутат попросил палату обратить внимание на то, что, по его мнению, «представляется необходимым документально и тщательно прояснить поступление в федеральный бюджет финансовых средств от поставок в КНР двух эскадренных миноносцев проекта 956 (заводские №№ 878 и 879)». Эти корабли строила «Северная верфь». По данным Пехтина, Китай заплатил за миноносцы 610 миллионов долларов. При этом «Северная верфь» получила корабли от Минобороны недостроенными: один был готов на 70 процентов, второй — на 30.

Поэтому в федеральный бюджет должна была поступить плата только за часть «китайского заказа». По подсчетам Владимира Пехтина, эта сумма составляет примерно 300 миллионов долларов, но, деньги от «Верфей», утверждает депутат, в бюджет до сих пор не поступили.

Однако в компании «Новые программы и концепции» корреспонденту «Известий» пояснили, что в ситуации с заказом для Китая «Северная верфь» действует в рамках распоряжения правительства РФ от 24 июля 1997 года, которым определен порядок возвращения денег в бюджет, потраченных на «китайский заказ». Средства должны быть возвращены в первом квартале 2002 года, когда будут подведены финансовые итоги контракта.

(Известия, 27.02.02 г.)

Обыкновенная афера

Как ловкие дельцы с «Северной верфи» нагрели руки за счет госбюджета

Российское правительство всерьез озаботилось проблемой невозврата
300 млн. долл., которые ОАО «Судостроительный завод «Северная верфь» должно было вернуть в бюджет государства после продажи Китаю двух эскадренных миноносцев проекта 956. В Санкт-Петербург прибыла группа инспекторов Счетной палаты Российской Федерации, которая начала на предприятии соответствующую проверку. Таким образом, в конце марта, когда отчет о результатах контрольного мероприятия будет вынесен на рассмотрение коллегии Счетной палаты, может быть поставлена точка в одной из крупнейших афер, произошедших в истории отечественного судостроения.

Началась эта темная история в 1992 году, когда на еще государственном судостроительном заводе «Северная верфь» был размещен заказ на эскадренные миноносцы для российского флота. Финансирование строительства полностью осуществлялось за счет средств госбюджета. Представители государства тогда еще не предполагали, с каким количеством махинаций им придется столкнуться на «Северной верфи». Вниманию читателей предлагается схема, по которой и сам судостроительный завод, и принадлежавшие Министерству обороны эсминцы стали собственностью кучки авантюристов.

Начало афере положила приватизация «Северной верфи», проведенная с многочисленными нарушениями законодательства. Так, вместо предписанной Госкомимуществом реорганизации в холдинг и последующей приватизацией на судостроительном заводе была реализована незаконная схема по уводу основного имущества.

В результате все фонды государственного предприятия «Северная верфь» достались предприятию-двойнику со схожим названием АО «Судостроительный завод «Северная верфь». Учредителями последнего выступили 19 физических лиц, не имевших к заводу практически никакого отношения. Вместе с остальным имуществом собственностью незаконных приватизаторов на опять же совершенно незаконных условиях стали и два недостроенных эсминца, находившихся на балансе Министерства обороны.

В 1997 году ФГУП «Росвооружение» заключает контракт с Китайской Народной Республикой на поставку двух эскадренных миноносцев, застрявших в цехах «Северной верфи». Этому предшествовало распоряжение 1054 рс правительства РФ от 24 июля 1997 года. Документ преследовал три основные цели: погашение затрат федерального бюджета на строительство двух эсминцев, определение доли прибыли, получаемой государством от выполнения этого экспортного контракта, и, наконец, использование полученных денежных средств для нужд Минобороны. Распоряжение предписывало оставить недостроенные эсминцы на балансе министерства и заключить договор на их достройку по фиксированной цене с ОАО «Северная верфь». Другими словами, собственник кораблей — военное ведомство — выбрал этот завод в качестве обычного подрядчика. А поскольку эсминцы более чем наполовину были построены на государственные деньги, распоряжение указывало на необходимость определения размера средств, затраченных на их строительство из федерального бюджета.

Особое внимание в распоряжении правительства было уделено порядку распределения прибыли. Специальный пункт этого документа гласит, что чистая прибыль, полученная после продажи эсминцев Китаю, должна быть перечислена Министерству обороны. Именно из этих средств последнее планировало оплатить работы «Северной верфи» по достройке кораблей. Каково же было удивление инспекторов Минфина и Минобороны, когда они узнали, что в ходе приватизации недостроенные корабли были проданы по договору купли-продажи от 10.07.97, то есть за 14 дней до выхода распоряжения правительства, всего за 540 тыс. долл.!

При этом продавец — АООТ «Северная верфь» — реализовал эскадренные миноносцы не кому-нибудь, а своему двойнику — ОАО «Судостроительный завод «Северная верфь», не являющемуся, как было сказано выше, правопреемником бывшего госпредприятия. Таким образом, военные корабли, построенные на деньги государства, за бесценок попали в частные руки.

Дальше махинаторы, уведшие у государства одну из крупнейших верфей, действуют еще более нагло и вызывающе. Они полностью игнорируют распоряжение 1054 правительства и заключают договор с «Росвооружением», только не на достройку, а на строительство и поставку эсминцев. В результате все деньги, вырученные от продажи эсминцев Китаю, получают ловкие дельцы с «Северной верфи».

Ну а настоящего собственника кораблей — Министерство обороны — махинаторы от судостроения вообще оставили не у дел, лишив его и эсминцев, и денег за них. Теперь представители государства пытаются вернуть хотя бы часть денег, полностью предназначенных для Минобороны. Как следует из запроса руководителя фракции «Единство» в Госдуме РФ Владимира Пехтина, направленного в адрес Минобороны РФ, сумма контракта по этим миноносцам составила 610 млн. долл., а их строительная готовность на момент заключения контракта с Китаем составила соответственно 70% и 30%. Таким образом, средства, вложенные государством в строительство этих кораблей, составляют до 300 млн. долл. Однако владельцы «Северной верфи» пока не собираются возвращать незаконно присвоенные деньги государства. Более того, у них хватает наглости утверждать, что никаких денег в бюджет они не должны. Правда, после серии разбирательств они все-таки долг признали, но размер его занизили как минимум в 50 раз.

Владельцы «Северной верфи» утверждают, что должны государственному бюджету всего лишь 6 млн. долл. из причитающихся 300 млн. долл. Объясняют, что им, дескать, достались лишь пустые корпуса эсминцев и они строили их чуть ли не с нуля. На самом деле это утверждение — обычная дезинформация. В договоре о продаже недостроенных эсминцев от 10.07.97 «Судостроительному заводу «Северная верфь» имеется акт приемки кораблей. В нем говорится, что эсминец, готовность которого составляла 70%, оснащен всем необходимым оборудованием и вооружением. Второй корабль также не был пустой железной коробкой, поскольку на нем было смонтировано несколько систем оборудования.

Кроме того, к обоим судам прилагалось большое количество оборудования, приобретенного Министерством обороны для последующей достройки. Все комплектующие находились на складах «Северной верфи». При этом необходимо учитывать принцип формирования цены для внутренних и экспортных заказов, а также приведение затратных цен к сегодняшнему дню. Данное положение подтверждается письмом заместителя министра финансов Алексея Улюкаева в Минобороны, который справедливо полагает, что все средства, полученные по контракту с китайской стороной, должны были зачисляться на счета Минобороны, что практически и предусматривалось распоряжением правительства № 1054 рс.

Теперь становится ясна вся детальная картина того, как и по каким схемам развивалась эта грандиозная афера, в результате которой государство недосчиталось 300 млн. долл. Хочется верить, что бригада Счетной палаты РФ, работающая сейчас на «Северной верфи», доберется до истины и поможет вернуть в федеральный бюджет украденные деньги.

(Независимая газета, 01.03.02 г.)

АО «Судостроительная фирма «Алмаз»

ОМЗ консолидирует пакет акций судостроительной фирмы «Алмаз» в 2002 г.

Корпорация «Объединенные машиностроительные заводы» в текущем году консолидирует пакет акций АО «Судостроительная фирма «Алмаз» (Санкт-Петербург), сообщил глава департамента финансового анализа «ОМЗ» Сергей Николаев.

По словам директора по информации и рекламе ОМЗ Андрея Онуфриева, в настоящее время около 75% акций «Алмаза» принадлежит компаниям, которые аффилированы с ОМЗ или являются дочерними структурами. Планируется перевод этих акций в собственность непосредственно ОМЗ с тем, чтобы сделать прозрачной структуру владения, увеличить прозрачность АО «Алмаз» перед акционерами, отметил А. Онуфриев.

По его словам, ранее этого не было сделано в связи с техническими сложностями «по оформлению пакетов акций «Алмаза», принадлежащих дочерним структурами ОМЗ».

(Интерфакс, 22.02.02 г.)

Прибалтийский судостроительный завод «Янтарь»

Судостроительный завод «Янтарь» ориентируется на иностранные заказы

Яхта эксклюзивного проекта, изготовленная по заказу германской компании «Абекинг и Расмуссен», будет спущена на воду 23 февраля на Прибалтийском судостроительном заводе «Янтарь».

Генеральный директор «Янтаря» Николай Волов сообщил, что в марте судостроители спустят на воду танкер для транспортировки химических грузов, построенный для Норвегии, и катер для службы береговой охраны Нидерландов.

В конце октября прошлого года на ПСЗ «Янтарь» состоялась церемония спуска на воду природоохранного судна, построенного по заказу министерства внутренних дел ФРГ.

Основные мощности «Янтаря» предназначены для выполнения оборонного заказа — строительства и ремонта боевых кораблей. В прошлом году калининградские корабелы отремонтировали четыре пограничных корабля. Сейчас на стапелях завода идет ремонт сторожевика «Минск». Ранее сообщалось, что в 2002 году Федеральная пограничная служба РФ планирует заказать на ПСЗ «Янтарь» несколько кораблей, предназначенных для охраны морских природных ресурсов.

1 февраля главнокомандующий ВМФ адмирал флота Владимир Куроедов сообщил, что многоцелевой вертолетонесущий сторожевой корабль «Новик», постройка которого началась на заводе «Янтарь» в 1997 г., достраиваться не будет. Вместе с тем строительство большого противолодочного корабля «Ярослав Мудрый» будет завершено. Готовность этого корабля, строительство которого ведут калининградские корабелы, составляет 80%.

(Интерфакс-АВН, 23.02.02 г.)

За рубежом

Рейтинговое агентство Moody's считает, что у оборонной промышленности хорошие перспективы

Оборонный сектор может продолжать консолидацию за счет увеличения активности среди оборонных предприятий второго и третьего эшелона, а также диверсификации бизнеса, считают аналитики рейтингового агентства Moody's.

По их мнению, прогнозы на 2002 г. относительно прибыли и распределения потоков наличности останутся относительно стабильными в течение года благодаря благоприятной обстановке в оборонном секторе, а также продолжающимся улучшениям характеристик функционирования и организации денежных потоков в таких компаниях, как Lockheed Martin и Raytheon.

Например, Moody's присвоило долгосрочный рейтинг Ваа2 компании Lockheed Martin, тем самым отметив ее лидирующее положение в мировой оборонной промышленности, высокую степень диверсификации и приоритетности ее оборонных программ. Рейтинг Ваа3, присвоенный компании Raytheon, отражает улучшение организации оборонной промышленности в результате недавнего увеличения оборонных расходов, а также лидирующее положение компании на мировом оборонном рынке оборонных электронных систем.

Консолидация оборонного сектора экономики вступила в финальную фазу в Европе и в США. В целом европейские компании должны выиграть от консолидации, проводимой за счет объединения их собственных капиталов, что не оказывает влияния на их кредитоспособность.

(Jane's Defence Weekly, 13.02.02 г.)

Американская Northrop Grumman Corp. сделала предложение о покупке TRW Inc. за $ 10,8 млрд. в акциях и путем принятия долгов

Крупнейший производитель военных судов, американская Northrop Grumman Corp. сделала предложение о покупке TRW Inc. за $ 10,8 млрд. в акциях и путем принятия долгов с созданием крупнейшего в мире военного подрядчика. Об этом сообщает Bloomberg.

Northrop Grumman заплатит акциями из расчета $ 47 за акцию и примет долги TRW в 4,94 млрд. долл.

Бизнес TRW по выпуску запчастей для автомобилей будет отделен от военного.

В случае успеха сделки, продажи объединенной компании превысят показатель конкурирующей Lockheed Martin Corp. и составят $ 27 млрд.

(Интерфакс-АВН, 22.02.02 г.)

Суперподрядчик Пентагона
(Американцы создают конкурента Boeing и Lockheed Martin)

Northrop Grumman, четвертый по величине подрядчик Пентагона, сообщила о планах покупки терпящей убытки компании TRW, которая занимается производством сверхсовременных лазеров, спутникового оборудования и систем наведения для баллистических ракет.

Если эта сделка, оцениваемая в $ 5,9 млрд., состоится, в США будет создана суперкомпания ВПК, которая оставит позади таких мощных конкурентов, как Lockheed Martin, Boeing, Raytheon и General Dynamics. Новость о слиянии стала неожиданной для военно-промышленного комплекса США. Возможно, что и Lockheed Martin, и Boeing, стремясь сохранить лидерство, предложат более выгодные условия покупки TRW, но времени у них немного — не больше суток.

Американский ВПК, оживившийся после вступления Америки в войну с международным терроризмом, как ни один из других секторов экономики США, чувствует особенность момента. Расположенная в Кливленде TRW выпускала и компоненты для ракетных программ, и запчасти для легковых автомобилей. Но в Northrop решили, что в случае успеха сделки они избавятся от малоперспективного на фоне военных контрактов автомобильного производства.

Внутри самой Northrop также происходят немыслимые еще несколько лет назад процессы. Ее президент Кент Креза провел реформы, направив основные капиталы не на еще недавно приоритетную задачу — создание бомбардировщика-невидимки B–2 Stealth и истребителя F–14, а на производство электронных систем и современных информтехнологий. Компания остается ведущим в США производителем надводных кораблей и ядерных подводных лодок.

Если ей удастся купить TRW с ее лазерным производством, она может выйти на передовые позиции в создании нового поколения высокоточного оружия.

Одновременно новый суперподрядчик Пентагона вполне может попытаться отхватить у Lockheed Martin часть контракта на создание системы противоракетной обороны.

Аппетиты руководителей предприятий ВПК разжигают готовность правительства США в ближайшие 10 лет повышать расходы на оборону в среднем на 5% в год. Помимо участия в создании ПРО, новая суперкомпания сможет прибрать к рукам создание непилотируемых самолетов-разведчиков, которые доказали свою эффективность в Афганистане, а также львиную долю заботы о «домашней безопасности» Америки от покушения этого или будущего поколения международных террористов.

(Известия, 27.02.02 г.)